Часть 1: Розовый шар судьбы и гостовский маргарин

В городе Костроме, где Волга текла медленно, а кружева плелись быстро, Маргариту Павловну Свиридову знали все. Она была старшим технологом Костромского хлебокомбината №2. Человеком, который мог по запаху определить недовес дрожжей в батоне «Нарезном» на расстоянии трёх километров и чьё лицо не выражало никаких эмоций даже в моменты, когда ломался главный тестомес. Маргарита Павловна жила по ГОСТу. Её мир состоял из чётких пропорций, технологических карт и суровой дисциплины.

И вот этот монолитный мир качнулся в кондитерской «Сливки».

— Маргарита Павловна, вы только не волнуйтесь, но у нас тут… накладка, — голос Алины, администратора элитного ресторана «Веранда», вибрировал на частоте панического страха. Так ветеринары разговаривают с медведем, которому случайно наступили на лапу. — Ваша бронь большого зала на двадцатое число… Она, понимаете, мутировала. Теперь там записана Элла Свиридова. Вместо выпускного вашей Анечки будет гендер-пати. Смена формата, так сказать. Вместо красных дипломов — розовые пинетки.

Маргарита Павловна медленно опустила чашку с остывшим американо. На её указательном пальце была намотана розовая капроновая лента — реквизит для оформления подарка дочери. Лента впилась в кожу, намекая на то, что чья-то шея скоро окажется в таком же положении.

Элла. Любимая золовка. Сестра покойного мужа Маргариты, сорокалетняя нимфа с интеллектом заварного крема и амбициями Марии-Антуанетты. Элла вела блог в соцсетях под названием «Элла_Философия_Счастья» (432 подписчика, из которых триста — боты по продаже автозапчастей в Магадане) и считала себя главным трендсеттером Костромы. Её жизненное кредо заключалось в том, что чужие вещи — это просто её вещи, которые временно лежали в другом месте.

— Какая смена формата, Алина? — голос Маргариты Павловны упал до температуры жидкого азота. — Я вносила предоплату три месяца назад. Моя дочь Аня окончила университет с красным дипломом, в отличие от твоей новой клиентки, которая трижды не могла сдать на права из-за того, что путала руль с зеркальцем. У меня на руках квитанция с синей печатью.

— Так Элла тоже печать принесла… Точнее, она принесла харизму, — Алина на том конце провода едва не плакала. — Она пришла с тремя подругами, у которых губы не помещались в дверной проём, и устроила тут перформанс. Сказала, что вы всё обсудили на семейном совете у самовара. Мол, Анечке этот выпускной вообще не сдался, она всё равно уезжает работать в Москву, а у Эллы «горят» сроки по фотографу из Ярославля и какому-то модному ведущему, который ведёт свадьбы у племянников заммэра. Она переоформила договор. И сказала… сказала, что ваша предоплата пойдёт в счёт её трёхъярусного торта с мастичными младенцами!

Маргарита Павловна посмотрела в окно, где по Волге плыл одинокий буксир. Буксир был ржавым, тяжёлым и шёл напролом через волны. В этот момент Маргарита Павловна почувствовала себя этим самым буксиром.

Гендер-пати. Новомодная чепуха для выбивания лайков. Самое пикантное в «гендер-пати» сорокалетней Эллы было то, что будущему отцу ребёнка, Кириллу, едва исполнилось двадцать два года. Кирилл работал бариста в местном вейп-шопе, носил штаны с мотнёй до колен и испарился в неизвестном направлении ровно через пятнадцать минут после того, как Элла прислала ему в мессенджере фотографию теста с двумя полосками. Но Эллу отсутствие отца не смущало. Ей нужен был контент. Ей нужен был ресторан «Веранда» — панорамные окна, вид на реку и статус «дорого-богато».

— Я не в курсе, Алина, — тихо произнесла Маргарита Павловна. — Запиши в своём журнале: Маргарита Павловна Свиридова в план этой рецептуры изменений не вносила. Жди.

Она повесила трубку, поднялась, аккуратно завязала розовую ленту в идеальный, хирургически точный бантик и оставила его на столе кондитерской как чёрную метку.

План мести зрел ровно тридцать минут — пока Маргарита Павловна ехала на троллейбусе №2 до здания хлебокомбината. Обычная женщина устроила бы скандал, выдрала бы золовке нарощенные волосы цвета «арктический блонд» и написала бы заявление в полицию. Но Маргарита Павловна была старшим технологом. Она знала, что лучшее блюдо подаётся холодным, со строго выдержанным временем ферментации.

Для начала она набрала номер самой Эллы. На пятый гудок трубка отозвалась жизнерадостным писком, на фоне которого бухали басы какого-то клубного трека.

— Маргоша, привет, дорогая! — защебетала Элла так, будто не она только что украла у племянницы главный праздник пятилетия. — Ты уже знаешь, да? Ой, ты только не обижайся! Анечка у тебя такая умничка, скромница, ей эти рестораны — только стресс для её ауры. Мы ей дома пирогов напечём, капустных, как она любит! А у меня, Маргош, событие века! Космос посылает мне знак! Фотограф согласился сделать скидку за отметку в сторис! Представляешь, какой будет рилс? Огромный чёрный шар, я его лопаю, а оттуда — бабах! — розовое конфетти! Или голубое! Я сама ещё не знаю, конверт у администратора «Веранды» лежит!

— Конверт, значит, у администратора, — повторила Маргарита Павловна, заходя в свой рабочий кабинет, где пахло ванилином и суровым правосудием. — И деньги мои на торт пошли?

— Ну а чё они лежали? — искренне удивилась Элла. — Семья же! Круговорот финансов в природе! Ты же у нас богатая, кондитерский матриарх! Ладно, Маргоша, чмоки, у меня шугаринг по расписанию, надо быть богиней!

Маргарита Павловна нажала отбой. На её лице появилась улыбка. Если бы эту улыбку увидел директор хлебокомбината, он бы немедленно объявил эвакуацию всего северного жилого района.

Через пять минут Маргарита Павловна звонила своему давнему знакомому — Савелию Петровичу, владельцу оптовой базы «СпецСнаб-Кострома», которая поставляла на хлебокомбинат пищевые красители, яичный порошок и прочую химию тонкого органического синтеза.

— Савельич, здорово, — без предисловий начала она. — У тебя на складе остался тот индийский кондитерский краситель серии «Ультра-Текстиль»? Ну, который вы по ошибке закупили в позапрошлом году, и который смывается только вместе с верхним слоем эпидермиса и тремя тремя слоями штукатурки?

— Марго, ради всего святого, мы его утилизировать хотели! — зашептал в трубку Савелий. — Он же ядерный! Если его в крем добавить, кондитер потом неделю ходит как аватар! А если на одежду попадёт — только сжигать вместе с гардеробом! Зачем он тебе?

— Мне нужно два килограмма. Ярко-розового. И один килограмм самого дешёвого, едкого синего сульфата для спецэффектов. Пришли с курьером к «Веранде» через час. С меня рецепт бездрожжевого кулича, который не черствеет три месяца.

— Понял, высылаю, — спецслужбы позавидовали бы скорости, с которой Савелий Петрович согласился на сделку.

Второй звонок был сделан шеф-кондитеру ресторана «Веранда» — Жоре, бывшему ученику Маргариты Павловны, которого она в своё время научила правильно взбивать сливки с помощью мата и железной линейки.

— Жорочка, здравствуй, — ласково сказала она.

На том конце провода послышался грохот падающих кастрюль. Жора мгновенно вспомнил свои лучшие армейские годы на производственной практике.

— Маргарита Павловна! Здравия желаю! Я ничего не нарушал, влажность цеха в норме, весы поверены! — затараторил Жорж.

— Спокойно, Георгий. Нарушать будешь ты сегодня вечером. К тебе в кондитерский цех поступил заказ на торт для Эллы Свиридовой. На мои деньги, между прочим. Так вот, слушай меня внимательно. Сейчас к чёрному ходу подойдёт человек…

Инструктаж длился ровно семь минут. Жора слушал, сглатывая слюну, и понимал, что становится соучастником преступления, которое войдёт в анналы криминальной кулинарии Костромской области.

Затем Маргарита Павловна лично набрала Алину, администратора.

— Алина, детка, — произнесла она с материнской нежностью. — Я тут подумала… Семья — это действительно святое. Бог с ним, с выпускным. Пусть Эллочка празднует. Я даже не буду забирать предоплату. Но у меня есть одно маленькое условие. Я сама привезу главный спецэффект праздника — тот самый огромный чёрный шар, который они должны лопать. Я заказала его в специальном агентстве в Ярославле, там спец-наполнение. Пусть для Эллочки это будет сюрприз. Скажи ей, что это мой подарок в знак примирения.

Алина на том конце провода выдохнула с таким облегчением, что в ресторане, наверное, заколыхались занавески.

— Ой, Маргарита Павловна! Вы святая женщина! Элла как раз звонила, плакалась, что у неё кисточки для шара нет и курьер опаздывает! Она будет счастлива! Спасибо вам!

Вечером девятнадцатого числа в подсобном помещении хлебокомбината №2, под покровом темноты и при выключенных камерах видеонаблюдения, Маргарита Павловна Свиридова в резиновом фартуке химзащиты и респираторе совершала таинство. Она заправляла огромный латексный шар двухметрового диаметра. Внутри шара находилась не просто краска. Там была адская смесь из индийского пигмента Савелия Петровича, кондитерского клея «КМЦ», жидкого мыла для лучшего разлёта осколков и пятисот граммов мелко нарезанной фольги от конфет «Мишка косолапый».

Маргарита Павловна завязала узел на шаре с такой силой, с какой инквизиторы завязывали петли на ведьмах.

Утро двадцатого числа встретило Кострому ярким солнцем. Ресторан «Веранда» сиял. Гости Эллы — цвет местной инстаграм-интеллигенции, три гадалки по картам Таро, два мастера по наращиванию ресниц и несколько подруг в платьях, которые стоили больше, чем годовой бюджет библиотеки имени Ленина — собирались на террасе. Сама Элла в обтягивающем розовом платье из синтетического шёлка порхала среди гостей, как перекормленная колибри.

— Ой, девочки, Маргоша моя, конечно, сначала поистерила, но кровь — не водица! — громко делилась она с подругами, поправляя огромную шляпу. — Поняла, что её Анька со своим синим чулком и красным дипломом никому не интересна, а у меня тут — зарождение новой жизни! Инфоповод! Смотрите, какой шар Маргоша мне подогнала! Настоящий, импортный!

В центре зала на специальной кованой подставке возвышался монументальный, зловеще блестящий чёрный шар. Он выглядел среди розово-голубого декора ресторана как ядерная боеголовка, случайно попавшая на детский утренник.

Маргарита Павловна вместе с дочерью Аней сидели за самым дальним столиком кондитерской через дорогу, вооружившись мощным театральным биноклем, который Маргарита когда-то отобрала у заснувшего на «Лебедином озере» мужа.

— Мама, а это не слишком? — тихо спросила Аня, попивая молочный коктейль.

— Анечка, — технолог даже не повернула головы. — В кондитерском деле главное — выдержка и правильный температурный режим. Смотри внимательно. Сейчас начнётся тепловая обработка.

На террасе «Веранды» ведущий взял в руки микрофон, включил на максимум трек «Welcome to the Rocket» и закричал:

— Ну что, Кострома! Узнаем, кто же там прячется в животике у нашей богини?! Счёт на три! Один… Два…

Элла с блаженной улыбкой на лице подняла длинную острую спицу, украшенную стразами, и с размаху вонзила её в чёрную плоть шара…

---

 

Часть 2: Индийский пигмент против костромского бомонда

Взрыв латексного монстра по силе звука превзошел падение метеорита в Челябинске. Кондитерский клей «КМЦ», помноженный на ядерный индийский пигмент серии «Ультра-Текстиль», сработал в строгом соответствии с законами физики и гидродинамики, которые Маргарита Павловна знала наизусть.

Бабах!

Вместо нежного, воздушного облачка, которое Элла планировала пустить в свои сторис, ресторан «Веранда» накрыло плотной, вязкой, ярко-розовой фуксией с цементирующим эффектом. Пятьсот граммов мелко нарезанной фольги от конфет «Мишка косолапый» сработали как поражающие элементы шрапнели.

Через секунду на террасе элитного заведения наступила тишина, прерываемая лишь всхлипами ведущего, который теперь напоминал гламурного поросёнка в стразах.

Сама Элла Свиридова замерла в позе статуи Свободы, всё ещё сжимая в руке острую спицу. Её синтетическое шёлковое платье, её идеальный «арктический блонд», её лицо, шея и гигантская шляпа были покрыты ровным, глянцевым слоем непробиваемой розовой краски. Она была похожа на пластилиновую фигурку, которую забыли на солнце. Фольга от конфет намертво приклеилась к её бровям, создавая неповторимый футуристический дизайн.

Подруги Эллы — мастера по ресницам и гадалки Таро — превратились в одинаковых розовых фламинго в состоянии глубокого анафилактического шока. Окна ресторана с видом на Волгу теперь выглядели так, словно их раскрасил сумасшедший детсадовец.

— А-а-а-а-а! — первой пришла в себя одна из гадалок, обнаружив, что её эксклюзивная сумочка от Корса теперь намертво приклеилась к её же бедру. — Мой фейслифтинг! Мой бренд! Я подам в суд на этот дурдом!

Элла медленно опустила руку. Розовая краска на её лице зловеще треснула в районе губ.

— Зеркало… — просипела она голосом Дарта Вейдера, у которого засорился фильтр. — Дайте зеркало…

Администратор Алина, которая благоразумно спряталась за барную стойку за секунду до взрыва, дрожащими руками протянула золовке зеркальце. Элла посмотрела в него, издала ультразвуковой писк и бросилась к раковине.

Но тут в силу вступило главное свойство индийского красителя от Савелия Петровича: он не смывался. Вообще. Вода из-под крана просто лениво стекала по розовой маске на лице Эллы, не причиняя ей никакого вреда. Мыло, жидкость для мытья посуды «Фейри», которую в панике притащили с кухни, и даже дорогой парфюм одной из подруг, использованный в качестве растворителя, лишь придали Элле приятный аромат цитрусовых, но цвет остался монументальным.

В этот самый драматический момент на террасу под звуки фанфар официанты выкатили огромный, трёхъярусный торт, за который Алина списала предоплату Маргариты Павловны. Шеф-кондитер Жора выполнил инструкции своего бывшего мастера безукоризненно.

На вершине торта восседал огромный, уродливый мастичный младенец, который держал в руках плакат. На плакате пищевыми чернилами было чётко написано:

> **«Дорогая Элла! Пол ребёнка — 100% МАЛЬЧИК. Но самое главное: по ГОСТу Костромского хлебокомбината №2, чужие деньги всегда возвращаются обратно. Приятного аппетита. Маргарита Павловна».**

>

Элла прочитала надпись, посмотрела на младенца, потом на свои розовые руки и наконец поняла, откуда прилетел этот кулинарный возмездный снаряд.

— Маргарита-а-а-а! — взвыла золовка на всю набережную Костромы, распугивая чаек.

А через дорогу, в уютной кондитерской «Сливки», Маргарита Павловна Свиридова аккуратно сложила театральный бинокль в сумочку, сделала последний глоток чая и повернулась к дочери:

— Ну вот, Анечка. Экспозиция завершена. Ферментация прошла успешно. Пойдём домой, у нас ещё баранки к чаю не куплены.

— Мам, — Аня едва сдерживала гомерический хохот, глядя, как из ресторана «Веранда» цепочкой выходят розовые, блестящие женщины, похожие на десант инопланетян. — А она долго такой ходить будет?

— Савельич сказал, дней десять, — спокойно ответила технолог, поправляя жакет. — Если будет тереть пемзой с хозяйственным мылом — за неделю сойдёт. Как раз к твоему официальному выпускному, который мы проведём в Ярославле. Я уже забронировала там зал. На своё имя. И под залог её золотого браслета, который она забыла у меня в прихожей в прошлом месяце.

История «розового погрома» в «Веранде» стала главной легендой Костромы на следующие пять лет. Блог Эллы «Философия_Счастья» пришлось временно переименовать в «Розовая пантера против системы», а количество просмотров её рилса со взрывом шара перевалило за миллион — правда, комментарии были полны соболезнований от ассоциации маляров-штукатуров.

А Маргарита Павловна вернулась на свой завод. И каждый раз, когда кто-то пытался нарушить технологическую карту или взять без спроса чужой кусок мармелада, она просто молча смотрела на нарушителя и ласково спрашивала: «Вам какой цвет больше нравится — фуксия или индиго?». Нарушений на хлебокомбинат №2 больше не зафиксировано.

Продолжение истории завершено. Все виновные покрашены, справедливость восторжествовала по ГОСТу!