ЧАСТЬ 1: ГАСТРОНОМИЧЕСКИЙ БРЕСТ

— Это что за цирк?! — Максим, стоявший перед холодильником в одних трусах, напоминал разгневанного пещерного человека, чей мамонт внезапно превратился в этикетку. — Лика! Ты совсем с катушек съехала? Я тебе что, чужой человек?! Где мой завтрак? Где яичница, где бекон, где моя любимая палка сервелата, которую я вчера купил?!

Лика не спеша вошла с балкона. Её лицо было спокойным, как гладь Байкала перед цунами. Она не стала кричать или оправдываться. Она просто подошла, открыла холодильник, взяла с полки контейнер со своими сырниками, достала оттуда один, аккуратно разогрела его в микроволновке и начала медленно есть, наслаждаясь каждым кусочком.

— Максим, дорогой, ты же сам сказал — детский сад, — она мило улыбнулась, не отрываясь от сырника. — Вот я и следую твоей логике. В детском саду у каждого ребенка есть свой шкафчик и свой завтрак. Ты — взрослый мужчина, у тебя работа, вахта, и, как выяснилось, путевка для мамы в санаторий. А у меня — раздельный бюджет. Понимаешь, это когда каждый покупает себе то, что считает нужным. Ты выбрал маму — это прекрасный, благородный поступок. Я выбираю себя.

Максим захлопнул дверцу так, что затряслись стенки кухонного гарнитура.

— Раздельный бюджет?! Лика, мы женаты! Мы одна семья! Мои деньги — это общие деньги!

— Твои деньги — это деньги, потраченные на санаторий, — отрезала Лика, допивая кофе. — Мои деньги — это мой сыр, мой сырник и мое молоко. К слову, в шкафчике под раковиной стоит твоя персональная полка. Там лежит пачка овсянки «Геркулес» и банка соли. Это всё, что я сочла возможным оставить тебе до зарплаты. Приятного аппетита.

Максим впал в состояние когнитивного диссонанса. Он пробовал орать, пробовал грозить разводом, пробовал звонить теще — но везде натыкался на стену абсолютного безразличия. К обеду его голод стал настолько острым, что он решился на «кражу века». Он открыл холодильник, схватил сырник с надписью «Лика», запихнул его в рот и… тут же выплюнул. Лика, зная его привычки, щедро посыпала сырники жгучим кайенским перцем.

---

 

ЧАСТЬ 2: САНИТАРНАЯ ЭВАКУАЦИЯ

На второй день «голодной осады» в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь, Валентина Ивановна. Она только что вернулась из санатория, куда её, по иронии судьбы, Максим всё-таки отправил (правда, пришлось брать кредит, о котором Лика, как «чужой человек», даже не знала).

— Ликочка! — пропела Валентина Ивановна, втискиваясь в коридор с чемоданом. — Сынок, я вернулась! Максим, почему дома пусто? Почему в кастрюле только вода? Я хочу борща, я после оздоровительных процедур!

Максим, осунувшийся и злой, сжимал в руках пустую пачку овсянки.

— Мама, у нас тут… э-э… временные финансовые трудности. Лика объявила экономическую блокаду.

Валентина Ивановна смерила Лику презрительным взглядом, зашла на кухню и с хозяйским видом потянула ручку холодильника. Она замерла. Её глаза, привыкшие к изобилию, округлились при виде пустых полок и аккуратных бумажек «Лика».

— Это что такое?! Ты, невестка, совсем страх потеряла?! Максим, выгоняй её к чертям, она же нас голодом морит! Я — хозяйка в этом доме, я мать!

— Вы, Валентина Ивановна, гость, — Лика достала из своей сумочки нотариально заверенную копию документов на квартиру. — Квартира куплена до брака. На мои деньги. И я официально заявляю: если в течение получаса вы не покинете мою частную собственность, я вызываю наряд полиции для принудительного удаления незаконно проникших лиц. А так как вы не прописаны здесь, то, Максим, ты тоже идешь вместе с мамой.

Максим и Валентина Ивановна переглянулись. Уверенность с них слетела, как шелуха с лука. Оказалось, что «хозяйка в доме» — это не просто громкое слово, а право распоряжаться холодильником и дверным замком.

— Ты… ты не имеешь права! — взвизгнула свекровь.

— Имею, — Лика начала демонстративно набирать номер на телефоне. — 102? Здравствуйте, у меня тут несанкционированный митинг на частной территории…

Уже через сорок минут на лестничной клетке стояли два чемодана и два ошарашенных «хозяина жизни». Максим, глядя на закрывающуюся дверь, прошептал:

— Лика, мы же помириться хотели…

— Ошиблись дверью, — ответила Лика, защелкивая замок. — С раздельного бюджета на «самообеспечение» перейти — это не больно. Это полезно для здоровья.

Она вернулась на кухню, сварила себе ароматный кофе и достала из «тайного» ящика, который Максим никогда не открывал, большой кусок дорогого шоколада. Впервые за три года она чувствовала не просто сытость, а абсолютное, звенящее счастье от того, что теперь всё в этом доме — от холодильника до воздуха — принадлежит только ей.