​Часть 1

 

​— Пошла вон из моего дома, клуша! Вещи свои забирай и проваливай! — Артём швырнул мой чемодан прямо в пыль у террасы.

Антонина Сергеевна, стоявшая за его спиной в дверях моей мечты, победно ухмыльнулась:

— Земля сына, Оленька. И дом теперь его. А ты можешь судиться до старости.

​Я смотрела на них и едва сдерживала смех. Они думали, что поймали меня.

Три месяца назад я случайно подслушала их разговор на кухне.

«Потерпи до августа, сынок, — советовала тогда свекровь. — Пусть эта дура закончит отделку дачи. Участок на тебя, дом останется нам, а её выставишь».

​Тогда у меня внутри всё выгорело. Пять лет любви, все мои сбережения — всё они хотели забрать.

Но они забыли одну деталь: я — профессиональный архитектор. И я умею строить ловушки.

Пока дом не был зарегистрирован, я подсунула Артёму среди кучи бумаг договор аренды его же земли в пользу фирмы моего отца на 49 лет. С неустойкой в 15 миллионов рублей за расторжение.

​— Артём, — я спокойно подняла чемодан. — Прежде чем я уеду, открой эту папку на столе. Там договор, который ты подписал.

Я наблюдала, как лицо моего мужа стремительно бледнеет, переходя в цвет свежей штукатурки.

— Что это?.. — прошептал он, дойдя до пункта о 15 миллионах. — Оля, что это за бред?!

​— Это не бред. Дом принадлежит фирме моего отца. Земля твоя, да. Можешь сажать редиску вокруг моих панорамных окон. Но если захочешь выгнать меня — с тебя 15 миллионов.

— Мошенница! — взвизгнула свекровь, хватаясь за сердце.

— Встретимся в суде, любимый, — улыбнулась я и пошла к машине.

​На душе было легко. Я отомстила.

Но, повернув ключ в замке зажигания, я бросила взгляд на зеркало заднего вида и похолодела: к воротам нашего участка, перекрывая мне выезд, на полной скорости подлетел чёрный тонированный внедорожник, из которого вышли трое мужчин в строгих костюмах. И первым шёл человек, которого я боялась больше жизни.

 

​Часть 2

 

​Машина резко затормозила, подняв тучу пыли. Тормоза скрипнули так оглушительно, что Антонина Сергеевна на террасе моментально забыла про свой сердечный приступ и выпрямилась, как натянутая струна. Артём, всё ещё сжимавший в дрожащих руках распечатку договора, испуганно сделал шаг назад, прячась за мамину спину.

​Из задней двери внедорожника вышел мужчина. Высокий, подтянутый, в безупречно сидящем тёмно-синем костюме, который выглядел дико и нелепо посреди нашего недостроенного дачного посёлка. Игорь Воропаев. Крупный застройщик, миллиардер и человек, чьё имя в строительном бизнесе произносили исключительно шёпотом.

​И мой бывший работодатель, от которого я сбежала год назад, прихватив с собой один очень важный секрет.

​— Оля, Оля, Оля… — негромко произнёс Воропаев, медленно приближаясь к моей машине. На его лице играла едва заметная, хищная усмешка. — А я ведь говорил тебе, что земля — это очень скользкая субстанция. Ты думала, что самая умная?

​Я судорожно заблокировала двери изнутри. Сердце колотилось в горле так, что больно было дышать. Что он здесь делает? Как он меня нашёл?

​Воропаев проигнорировал мою закрытую машину и повернулся к Артёму, который застыл с открытым ртом.

— Вы Артём Соколов? Собственник этого участка? — спросил один из людей Воропаева, юрист с кожаной папкой в руках.

​— Да, я… А вы кто такие? Это частная собственность! — попытался подать голос Артём, хотя его колени заметно дрожали. Наглый спесивый тон, которым он минуту назад выгонял меня, испарился без следа.

​— Мы представляем холдинг «Воропаев Девелопмент», — сухо ответил юрист. — Неделю назад банк, в котором у вас оформлен кредит под залог этого самого участка, обанкротился. Все долговые обязательства перешли к нашему холдингу. В связи с просрочкой по платежам за прошлый месяц, мы требуем немедленного погашения всей суммы. Или участок переходит в собственность Игоря Андреевича.

​Я приоткрыла окно, не веря своим ушам. Какая просрочка? Артём клялся, что платит исправно!

Я перевела взгляд на мужа. Тот стал бледнее прежнего и воровато посмотрел на мать.

— Какая просрочка, Тёма? — тихо спросила я через щель в стекле. — Ты же говорил, что закрыл тот платёж.

​— Сынок, не слушай её! — вмешалась Антонина Сергеевна, выбегая вперёд. — Уважаемые люди, это какая-то ошибка! Мой мальчик всё платит! Это всё она, эта змея подстроила!

 

​— Замолчите, мама! — вдруг рявкнул Артём, и его голос сорвался на писк. Он посмотрел на меня с бешеной злостью и отчаянием. — Да! Не заплатил я! Мне нужны были деньги на кольцо для Вероники! И на поездку в Сочи! Мама сказала, что один месяц роли не сыграет, банк подождёт!

​Внутри меня что-то окончательно рухнуло. Мои деньги от бабушкиного наследства шли на кирпичи и цемент, а этот подонок тратил кредитные деньги, за которые заложена земля под моим домом, на свою любовницу. По совету мамочки.

 

​— Какая прелестная семейная драма, — усмехнулся Воропаев. Он подошёл к моей машине вплотную и постучал длинными пальцами по стеклу. — Оленька, выходи. Нам нужно поговорить. Твой хвалёный договор на 49 лет с фирмой отца теперь не стоит и бумаги, на которой написан. Если земля переходит мне за долги, все договоры аренды аннулируются через суд в два счёта. Ты же знаешь наши законы.

​Я глубоко вздохнула, заглушила мотор и вышла из машины. Прятаться больше не было смысла.

— Чего ты хочешь, Игорь? — прямо спросила я, глядя ему в глаза. — Зачем тебе этот клочок земли? У тебя проекты на миллиарды в центре столицы.

​— Мне не нужна земля, Оля, — тихо, так, чтобы слышала только я, ответил Воропаев. Его глаза опасно сузились. — Мне нужна ты. Точнее, тот флеш-накопитель, который ты забрала из моего сейфа перед увольнением. Намёк понятен?

 

​Я похолодела. На той флешке были скрытые чертежи и финансовые схемы ЖК «Олимп» — главного проекта Воропаева, построенного с дикими нарушениями безопасности. Если эти документы попадут в прокуратуру, его империя разлетится в щепки. Я забрала их как страховку, чтобы он дал мне спокойно уйти. И вот, страховка сработала против меня.

​— У меня ничего нет, — соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я всё уничтожила.

​— Не верю, — мягко улыбнулся Игорь. — Ты слишком умна для этого. Сделка простая: ты отдаёшь мне то, что взяла, а я прощаю твоему недоноску-мужу долг, и вы со своим папочкой спокойно забираете этот дом. Иначе я пущу твою семью по миру. Фирма твоего отца загнётся первой, я об этом позабочусь уже к вечеру.

 

​— Подождите! — Артём подбежал к нам, заглядывая Воропаеву в рот. — Игорь Андреевич, вы сказали, простите долг? Забирайте этот дом! Забирайте эту землю! Пусть эта тварь отдаст вам всё, что вы просите, только закройте мой кредит!

​Я посмотрела на мужчину, с которым прожила пять лет. На человека, ради которого жертвовала карьерой, сном, деньгами. Сейчас он был готов продать меня с потрохами, даже не зная, о чём идёт речь.

​— Тёма, заткнись, — холодно бросила я.

— Сама заткнись, мошенница! — заорал он, брызжа слюной. — Из-за твоих махинаций у меня чуть инфаркт не случился! Игорь Андреевич, она всё отдаст! Заставьте её!

​Воропаев брезгливо посмотрел на Артёма, словно на надоедливое насекомое, и сделал знак своим охранникам. Те мгновенно перекрыли Артёму дорогу, заставив его замолчать.

​— Ну так что, Оля? — Воропаев снова повернулся ко мне. — У тебя тридцать секунд. Либо мы подписываем мировое соглашение, и ты возвращаешь мой должок, либо…

​В этот момент мой телефон в кармане бешено завибрировал. Я вытащила его, бросив взгляд на экран. Звонил отец.

Я нажала на кнопку приёма и прижала трубку к уху.

— Оля! — задыхаясь, прокричал отец. — Оля, на объект приехала налоговая с ОМОНом! У нас обыски! Все счета заблокированы! Нам шьют мошенничество в особо крупном! Дочка, что происходит?!

​Я подняла глаза на Воропаева. Он смотрел на меня с вежливой, убийственной улыбкой и медленно опустил руку, в которой держал свой телефон. Он даже не стал ждать моих тридцати секунд. Он начал уничтожать мою жизнь прямо сейчас.

​Антонина Сергеевна на заднем плане довольно захихикала, поняв, что весы снова качнулись в их сторону. Артём победно расправил плечи.

​— Время пошло, Оленька, — тихо произнёс Воропаев, делая шаг ко мне. — Ты ведь не хочешь, чтобы твой отец встретил старость в тюрьме? Садись в машину. Поедем за флешкой.

​Я судорожно соображала. Флешка лежала в банковской ячейке, ключ был у меня в сумке. Если я отдам её — у меня не останется никаких козырей. Он уничтожит нас сразу же, как только получит компромат. Воропаев никогда не оставляет свидетелей своих слабостей.

​Но если я не соглашусь прямо сейчас, отца увезут в СИЗО.

​— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного страха. — Я поеду с тобой. Но при одном условии.

​— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — отрезал Воропаев.

​— В том, — я сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию, и посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что на той флешке настроена автоотправка. Если я не введу специальный код в систему до шести вечера, все документы автоматически уйдут в Генеральную прокуратуру и три крупных СМИ. Часики тикают, Игорь. Сейчас полпятого.

​Лицо Воропаева впервые за весь день изменилось. Маска сытого хищника на мгновение сползла, обнажив бешеную ярость. Он схватил меня за запястье так сильно, что хрустнули суставы.

— Ты блефуешь, дрянь, — прошипел он.

​— Проверь, — улыбнулась я сквозь боль. — Рискнёшь своей империей?

​Артём и свекровь растерянно переглядывались, вообще не понимая, о чём идёт речь, но чувствуя, что земля уходит у них из-под ног.

​Воропаев несколько секунд сверлил меня взглядом, а затем резко отпустил мою руку и скомандовал охране:

— В машину её. Быстро.

​В этот момент со стороны въезда в посёлок раздался оглушительный вой сирен. Две патрульные машины перекрыли выезд, заблокировав внедорожник Воропаева. Из первой машины вышел мужчина в форме подполковника юстиции, держа в руках ордер.

​Но приехали они не за отцом. И не за Воропаевым. Подполковник направился прямиком ко мне.

 

​— Ольга Владимировна Соколова? — громко спросил он. — Вы задерживаетесь по подозрению в соучастии в хищении государственных средств в особо крупном размере при строительстве ЖК «Олимп». Пройдёмте с нами.

​Я застыла, переводя взгляд с подполковника на бледного Воропаева, а затем на торжествующего Артёма, который вытащил из кармана диктофон и закричал:

— Вот! Я же говорил! Она сама только что призналась, что у неё есть краденые документы! Забирайте её, гражданин начальник!

​Воропаев посмотрел на меня с леденящей душу ухмылкой:

— Кажется, Оля, твой таймер только что сломался. Теперь ты заговоришь совсем в другом месте.