ЧАСТЬ 1: ОРДЕН ТАЙНОГО СУПА И МИКРОБИОЛОГИЧЕСКИЙ ТАРИФ

— …А у тебя как было восемьдесят пять, так и осталось, — повторил Артём, отправляя в рот кусок сочнейшей домашней лазаньи под соусом бешамель. Он сделал это с такой важной миной, словно лично подписал контракт на поставку газа в Западную Европу, а не просто получил прибавку к окладу в своей конторе по продаже пластиковых окон.

Ксения медленно опустила вилку. На её воротничке строгого офисного блузона мягко отразился свет кухонной люстры. Как главный аудитор крупной международной транспортно-логистической компании, она привыкла иметь дело с дебиторской задолженностью, скрытыми издержками и офшорными схемами. Но с открытой, наглой и глупой бытовой каруселью она столкнулась впервые.

Артём пах своим новым хвойным одеколоном, топ-менеджментом и скорым финансовым фиаско.

— Раздельный бюджет, значит? — Ксения улыбнулась той самой улыбкой, от которой у генеральных директоров фирм-подрядчиков обычно начинали предынфарктно трястись колени при налоговых проверках. — То есть, «каждый ест на свои»?

— Ну зачем так грубо, Ксюш, — Артём снисходительно покровительственно хмыкнул, поправляя манжеты. — Мы просто современные, цивилизованные люди. Капитализм, рыночные отношения. Я теперь зарабатываю больше, у меня появились представительские расходы — барбершоп, премиальный спортзал, бизнес-ланчи с партнерами по окнам. Будет честно, если свои базовые хотелки каждый будет закрывать сам. За квартиру платим пополам, а остальное — личное пространство.

— Отличная концепция, Тёма. Современная. Трендовая, — кивнула Ксения, поднимаясь со стула. — Подожди секунду, я сейчас принесу наш новый финансовый регламент. Раз уж мы переходим на рыночные рельсы, давай подпишем соглашение о разделе операционных расходов.

Она вышла в коридор, открыла свой рабочий сейф и достала оттуда тяжелую черную папку, на которой белым маркером было написано: **«Проект “Артём”: Инвестиционный аудит за 5 лет брака»**.

Когда она вернулась на кухню, Артём уже тянулся к вазочке с её фирменным миндальным печеньем, которое Ксения пекла вручную по выходным, заказывая муку из специальной эко-лавки.

*Щёлк!*

Ксения аккуратно, но твердо хлопнула мужа по пальцам деревянной лопаткой для сковороды.

— Эй! Ты чего? — обиделся новоиспеченный финансовый магнат, потирая руку. — Это же просто печенье!

— Это не просто печенье, Артём. Это кондитерское изделие премиум-класса «Миндальный хруст», — Ксения открыла папку и положила перед ним первую страницу, испещренную графиками и таблицами в Excel. — Себестоимость одной штуки с учетом затрат на электроэнергию духовки класса А++, амортизацию миксера и мою почасовую ставку как сертифицированного кондитера (по тарифу выходного дня) составляет 142 рубля 50 копеек. Счета за раздельный бюджет вступают в силу с этой секунды. С тебя 142 рубля за то печенье, которое ты уже успел проглотить, и 85 рублей за амортизацию вилки, которой ты ел лазанью.

Артём моргнул. Его хвойный задор слегка просел под тяжестью профессиональных терминов.

— Ксюх, ты чего, шутишь? Какая вилка? Какой миксер? Мы же муж и жена!

— Были. До супа, — бесстрастно уточнила Ксения, доставая калькулятор. — А теперь мы соарендаторы жилого помещения и коммерческие партнеры по ведению быта. Итак, давай проведем ретроспективный анализ за пять лет нашего совместного проживания. Когда мы поженились, твой доход составлял сорок пять тысяч рублей. Мой — восемьдесят пять. На протяжении сорока месяцев я полностью закрывала ипотечные платежи за эту квартиру, поскольку она оформлена на меня, а ты «искал себя» и инвестировал свои сорок пять тысяч в покупку б/у запчастей для твоей старой «Лады Приоры».

Она перевернула страницу, где в столбик были выстроены цифры с шестизначными суммами.

— Вот выписка по моим целевым картам. За пять лет на твое питание, включая протеиновые коктейли, стейки из мраморной говядины (потому что у тебя, видите ли, «желудок не принимает обычный гуляш») и крафтовое пиво по пятницам, мной было потрачено 1 миллион 240 тысяч рублей. На покупку твоей зимней резины, ремонт генератора и оплату тридцати двух штрафов за превышение скорости (которые приходили на мое имя, так как машина была записана на меня ради скидки по ОСАГО) — еще 420 тысяч. На твои костюмы для «презентаций», в одном из которых ты сейчас сидишь, ушла моя позапрошлогодовая премия в размере 180 тысяч рублей.

Артём начал медленно бледнеть. Его голубая рубашка, купленная на деньги Ксении, вдруг показалась ему слишком тесной в районе шеи.

— Погоди… но я же тоже тратил! — закричал он, вскакивая. — Я… я покупал продукты! Я в прошлый вторник принес два пакета из супермаркета! Там были чипсы, туалетная бумага и плавленый сырок!

— Отлично! Давай учтем твой вклад, — Ксения сделала пометку в калькуляторе. — Два пакета из супермаркета «Эконом» — 1420 рублей. Вычитаем эту сумму из твоего общего долга передо мной. Итого, Артём, согласно данным независимого аудита, твой текущий дефицит бюджета перед моим личным фондом составляет 2 миллиона 185 тысяч рублей. С учетом ключевой ставки Центробанка за период пользования чужими денежными средствами — округлим до 2,5 миллионов.

— Да ты с ума сошла! — Артём замахал руками, задев хрустальный бокал. — Это семейный бюджет! Он не считается обратно! Я не буду ничего платить! У меня раздельный бюджет начинается СЕГОДНЯ! Прошлое списано в архив!

— В архив в моей компании ничего не списывается без подписи главного ревизора, — ледяным тоном отозвалась Ксения. — Раздельный бюджет — так раздельный. Прямо сейчас мы переходим на полную коммерческую тарификацию. Эдуард! Заходи, у нас клиент готов к подписанию акта приема-передачи!

Дверь кухни открылась, и в нее вошел Эдуард — двоюродный брат Ксении, профессиональный юрист по бракоразводным процессам и взысканию долгов, мужчина с лицом судебного пристава и комплекцией борца сумо. В руках он держал лазерный маркер и рулон красной сигнальной ленты.

— Где тут зона неплатежеспособности? — басом спросил Эдуард, осматривая кухню.

— Начнем с холодильника, Эдик, — распорядилась Ксения. — Маркируй полки.

Артём в ужасе наблюдал, как огромный Эдуард подходит к их новенькому двухкамерному холодильнику Bosh, открывает дверцу и начинает методично наклеивать красную ленту прямо посередине полок, разделяя продукты на «моё» и «твоё».

— Так, — комментировал Эдуард, наклеивая маркер на кастрюлю с борщом. — Борщ сварен на говяжьей грудинке, купленной на средства Ксении Николаевны. Артём Игоревич, доступ к кастрюле заблокирован. Попытка несанкционированного снятия пробы с жидкой фракции супа будет расценена как мелкое хищение по статье 7.27 КоАП РФ. Твоя полка — самая нижняя. Там лежит половинка засохшего лимона и банка шпрот, которую тебе подарили на 23 февраля в позапрошлом году. Приятного аппетита, менеджер.

— Вы… вы не имеете права! — взвизгнул Артём, чувствуя, как его новая элитная жизнь со ставосемьюдесятью тысячами оклада начинает превращаться в блокадный Ленинград в масштабах отдельно взятой кухни. — Я буду жаловаться! Я полицию вызову!

— Вызывай, Тёмочка, вызывай, — ласково улыбнулась Ксения, упаковывая миндальное печенье в пластиковый контейнер с кодовым замком. — Они как раз проверят твою регистрацию. Квартира-то моя, куплена до брака. И с завтрашнего дня стоимость твоего проживания здесь по рыночной ставке аренды жилья в центре города составляет 45 тысяч рублей в месяц плюс 50 процентов коммуналки. Либо платишь, либо твой барбершопный чемодан едет зимовать на вокзал. У тебя ровно пять минут, чтобы выбрать тарифный план.

---

 

ЧАСТЬ 2: ТАРИФ «ОЛЛ ИНКЛЮЗИВ» И ТОТАЛЬНАЯ ДЕПОРТАЦИЯ ИЗ РАЯ

К десяти часам вечера Артём сидел в углу дивана в гостиной, поджав ноги, потому что Эдуард уже разметил сигнальной лентой ковер, оставив мужу ровно тридцать квадратных сантиметров пространства около розетки.

— Ксюш… ну давай без крайностей, — уже совершенно другим, просительным тоном начал Артём, тоскливо глядя, как жена пьет ароматный чай со свежим печеньем. — Ну погорячился я. Ну повысили меня, в голову ударило, бес попутал. Давай вернем всё как было? Общий кошелек, доверие, семейные ценности…

— Семейные ценности, Тёма, закончились, когда ты решил, что твои 180 тысяч — это «твои», а мои 85 — это «наши базовые расходы», — Ксения перевернула страницу в своей черной папке. — Рынок обратного хода не имеет. Капитализм, как ты сам сказал. Итак, я подготовила для тебя коммерческое предложение. Тариф «Муж на обеспечении».

Она протянула ему лист бумаги. Артём лихорадочно вчитался в пункты:

> Прайс-лист на оказание бытовых услуг соарендатору Артёму И.:

> 1. Стирка одной рубашки (с использованием гипоаллергенного порошка и вертикального отпаривания) — 350 руб.

> 2. Приготовление ужина (категория «Сытный», без учета стоимости продуктов) — 500 руб.

> 3. Выслушивание твоих историй о том, как тяжело продавать пластиковые окна в условиях кризиса (тариф «Психотерапевтический», 30 минут) — 1500 руб.

> 4. Допуск к просмотру телевизора (подписка оформлена на Ксению) — 100 руб./час.

> 5. Применение ласки и супружеского тепла — услуга временно недоступна в связи с техническим обслуживанием и пересмотром инвестиционного портфеля.

>

— Полторы тысячи за разговоры?! — Артём аж подпрыгнул, задев ленту. — Ксюша, ты грабитель! Коллектор в юбке!

— Это рыночная цена, Артём. Моё время стоит дорого, — бесстрастно отозвалась Ксения. — Или ты думал, что раздельный бюджет — это когда ты покупаешь себе дорогие духи и кроссовки для кроссфита, а я продолжаю бесплатно мыть за тобой унитаз и жарить котлеты из фарша, купленного на мои деньги? Нет, дорогой. Либо мы партнеры во всем, либо ты оплачиваешь каждый шаг по моей территории.

В этот момент в прихожей раздался щелчок замка. У Артёма была очаровательная привычка — в любой непонятной ситуации звать на помощь маму, Галину Ивановну. Мама зашла в квартиру с видом председателя арбитражного суда, держа в руках пакет с пирожками с ливером (очевидно, привезла сыночке диетическое питание для раздельного бюджета).

— Так! Что тут за цирк устроили?! — с порога закричала Галина Ивановна, увидев красные ленты на полу и своего успешного сына-менеджера, забившегося в угол дивана. — Ксения! Ты совсем стыд потеряла?! Твоего мужа повысили, он теперь кормилец, а ты его как собаку на привязи держишь?! Какая еще аренда?! Какая сигнальная лента?!

Эдуард молча сделал шаг вперед, загородив собой проход в гостиную. Галина Ивановна наткнулась на его монументальную грудь и затихла, прижав пакет с пирожками к груди.

— Гражданка, — густым басом произнес Эдуард. — Вы нарушили границы частной собственности Ксении Николаевны. Входной билет для близких родственников со стороны неплательщика составляет 5000 рублей за первый час пребывания. Оплата наличными или по QR-коду. При отсутствии оплаты — принудительная эвакуация силами вневедомственной охраны.

— Да вы… да вы бандиты! — заверещала свекровь, пятясь к двери. — Артёмушка, сынок, собирай вещи! Поехали ко мне в Магнитогорск! Пускай эта мымра тут сама со своими калькуляторами сидит! Нам её квартиры не нужны! У нас в Магнитогорске двухкомнатная хрущевка, там никакого раздельного бюджета нету, там все дружно картошку с салом едят!

Артём посмотрел на маму, потом на Ксению, потом на аппетитную лазанью, к которой ему был закрыт доступ по КоАП РФ. Мысль о магнитогорской хрущевке, картошке с салом и ежедневных лекциях мамы о вреде пластиковых окон нанесла его элитному эго финальный, сокрушительный удар.

— Мам… я не поеду в Магнитогорск, — тихо промямлил Артём, опуская голову. — У меня тут… карьера. Окна.

— Ну и сиди тут, подкаблучник несчастный! — в сердцах крикнула Галина Ивановна, бросила пакет с пирожками прямо на коврик в прихожей и гордо выбежала, хлопнув дверью так, что у соарендаторов на полке зазвенели бокалы.

В комнате воцарилась тишина. Артём медленно сполз с дивана, подошел к Ксении и, стараясь левой рукой не задевать сигнальную ленту Эдуарда, положил на стол свою новую, премиальную зарплатную карту из белого пластика.

— Вот… — прошептал он, шмыгая носом. — Ксюш, забери. Тут все сто восемьдесят. И те старые сто десять тоже тут. Переводи на наш… то есть на твой строительный счет. На дом у леса. Я больше не хочу раздельный бюджет. Это экономически нерентабельно.

Ксения аккуратно взяла карту двумя пальцами, проверила срок действия и спрятала её в свою черную папку.

— Умное решение, Артём. Инвестиция в сохранение брака — самая надежная на сегодняшнем рынке, — Ксения повернулась к брату. — Эдик, снимай ленту. И кастрюлю с борщом разблокируй. Наш соарендатор возвращается в общую тарифную сетку. Но с испытательным сроком на полгода. Будешь мыть посуду и пылесосить ковер бесплатно, в качестве компенсации за моральный ущерб аналитического отдела.

Артём преданно закивал, готовый сейчас мыть посуду даже зубной щеткой, лишь бы получить законный кусок лазаньи.

Эдуард сорвал ленты, подхватил свой маркер и, уходя, конфисковал из прихожей пакет с пирожками с ливером — «в счет оплаты юридических консультаций».

Жизнь в квартире снова вернулась в привычное, уютное и семейное русло. Артём больше никогда не заговаривал о «рыночных отношениях между мужем и женой», а его новый хвойный одеколон теперь ассоциировался у него исключительно со строгим, четким и самым беспощадным в мире женским аудитом.