ЧАСТЬ 1: ОРДЕН ЧЁРНОЙ КАРУСЕЛИ И СИНДРОМ ТЁТИ АНУШ

Игорь замер на пороге, победоносно задрав подбородок. В кармане его куртки приятно шуршали наличные — те самые триста тысяч рублей, за которые он, проявив «чудовищную деловую хватку», умудрился слить половину двухкомнатной квартиры в центре города. Продал быстро, без показов, первому попавшемуся агентству с сомнительным баннером «Выкуп долей за 2 часа. Быстро. Нагло. Навсегда».

Его план был гениален, как швейцарские часы, в которые попал таганрогский песок. Он представлял, как Марина сейчас бьется в истерике среди чемоданов, умоляя его вернуться, пока суровые бритоголовые коллекторы выбивают топором дверь в спальню. Он даже потренировал в лифте лицо — смесь Чака Норриса и утомленного жизнью олигарха.

Игорь толкнул дверь. Ноздри его расширились в ожидании запаха корвалола и женских слез. Однако из квартиры пахло… шашлыком из баранины, свежей кинзой, топленым маслом и каким-то оглушительным, запредельным кавказским праздником.

— Вай, Ашот, дорогой, режь лаваш тоньше, я тебе говорю! Куда ты его как подошву от трактора кромсаешь?! — раздался из гостиной густой, зычный женский бас, от которого у Игоря мгновенно заложило левое ухо.

Игорь моргнул, стряхнул наваждение и сделал шаг в коридор. Коридор изменился. Куда-то исчезла минималистичная вешалка из «Икеи». На её месте стоял огромный, окованный железом сундук, на котором сидел маленький, очень смуглый дедушка в каракулевой папахе и методично точил об оселок огромный кухонный кинжал.

*Вжик. Вжик. Вжик.* — отозвалась сталь.

Дедушка поднял на Игоря тусклые, повидавшие три деноминации глаза, дружелюбно улыбнулся единственным золотым зубом и сказал:

— Салам алейкум, дорогой. Ты к кому? Если к Мариночке — она на кухне, хинкали крутит. Если к Сурену — он за пивом ушел, скоро будет, шашлык мариновать начнем!

— Какая… какая Мариночка? Какой Сурен?! — заикаясь, пролепетал Игорь, чувствуя, как его внутренний Чак Норрис судорожно пакует чемоданы. — Это… это моя квартира! Я здесь прописан! Я Игорь!

В этот момент из гостиной, лебедушкой покачивая необъятными бедрами, задрапированными в люрексовый халат цвета «неоновый борщ», выплыла монументальная женщина. Её прическа напоминала взрыв на макаронной фабрике, а на груди золотыми буквами на тяжелой цепи было выбито: «АНУШ».

— Ой, мама джан! — всплеснула руками тётя Ануш. — Ашот! Рубен! Смотрите, кто пришел! Это же наш продавец! Наш благодетель! Наш золотой Игорёк! Тот самый дурачок, который нам долю за три копейки отдал! Живой! Настоящий!

Из гостиной мгновенно высунулись еще три головы разной степени небритости и кавказского колорита.

— Вай, Игорёк! — радостно закричал упитанный Рубен, вытирая жирные от шашлыка руки об шторы (Игорь узнал шторы, они стоили восемь тысяч рублей). — Заходи, дорогой! Садись! Тётя Ануш такой хачапури сделала — пальцы съешь, вместе с ногтями съешь! Мы как раз твоё новоселье празднуем! Точнее, наше! Нас тут пока всего одиннадцать человек прописалось, но к вечеру еще троюродный брат из Дилижана с семьей приедет, тринадцать будет! Самый счастливый цифра!

Игорь почувствовал, как у него начинает мелко дрожать правое веко. План пошел не просто не туда — он совершил прыжок с шестом в бездну юридического маразма.

— Погодите… — Игорь попытался включить режим строгого мужчины. — Вы не имеете права! По закону… статья 250 Гражданского кодекса! Преимущественное право покупки! Я должен был сначала Марине предложить!

— Дорогой мой, — из кухни с абсолютно невозмутимым видом вышла Марина. Она была в красивом шелковом фартуке, в руках держала скалку, а на лице её блуждала улыбка чеширского кота, который только что сожрал не просто мышь, а целый профсоюз мышей. — А ты мне и предложил. Помнишь, две недели назад ты мне прислал официальное уведомление через почту? Заказным письмом с описью вложения. Мол, «Продаю долю за три миллиона рублей, выкупай за месяц или пеняй на себя».

— Ну… ну да! — воспрял духом Игорь. — И месяц еще не прошел! Прошло всего восемь дней! Вы нарушили сроки! Сделка незаконна!

Марина ласково постучала скалкой по ладони:

— Игорёк, золотой мой ты аналитик. Месяц — это если бы ты продавал посторонним людям за три миллиона. Но ты же у нас торопился, тебе же надо было «красиво уйти с бонусами». И ты продал свою долю агентству «Наглый выкуп» за триста тысяч рублей по договору ДАРЕНИЯ. А на дарение преимущественное право покупки не распространяется. Ты сам подписал договор дарения, чтобы обойти закон, умник!

— Да! Дарение! — радостно подтвердила тётя Ануш, суя Игорю в нос кусок истекающего жиром лаваша. — Нам агентство эту долю сразу перепродало! Мы теперь законные собственники двадцати пяти сотых процента этой прекрасной жилплощади! По закону имеем право тут находиться, дышать, петь песни и жарить барана! Ашот, включай магнитофон, пускай Игорёк увидит, как кавказские люди веселиться умеют!

Из гостиной на полную мощность бахнул лезгинка. Дедушка на сундуке начал в такт махать кинжалом, Рубен запел, а тётя Ануш принялась ласточкой кружиться по коридору, то и дело задевая Игоря своими монументальными плечами.

— Марина! — закричал Игорь, пытаясь перекричать кавказский хор. — Вызови полицию! Они же нас выживут! Это же коммунальный ад! Давай аннулируем сделку! Я верну им триста тысяч!

Марина посмотрела на него с выражением глубокого, искреннего сострадания, какое обычно вызывают хомячки, попытавшиеся перекусить высоковольтный провод:

— Зачем полицию, Игорек? Мне очень нравятся мои новые соседи. Сурен обещал мне завтра починить кран в ванной, а тётя Ануш научила меня секретному рецепту соуса сациви. Мы прекрасно ладим. А вот тебе, как сособственнику, теперь придется делить комнату с дедушкой Вазгеном. Он, кстати, спит исключительно на полу и очень громко кричит во сне на армянском языке, когда ему снится штурм Карса в тысяча девятьсот двадцатом году. Так что располагайся, дорогой. Твой чемодан мы уже распаковали, дедушка Вазген твои шерстяные носки под папаху приспособил, очень хвалил качество!

Игорь медленно опустился на сундук рядом с дедушкой. Дедушка повернулся, подмигнул золотым зубом и протянул ему оселок:

— На, дорогой, поточи нож. Работа успокаивает. Скоро Сурен пиво принесет, про Карс рассказывать буду!

---

 

ЧАСТЬ 2: ВЕЧЕРНИЙ НАРЯД И ТОТАЛЬНЫЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ РАЗГРОМ

К семи часам вечера атмосфера в квартире достигла апогея комедийного абсурда. В гостиной на паркете (который Игорь три года назад лично покрывал тремя слоями лака) уже вовсю дымился электрический мангал, привезенный Суреном. Сурен оказался мужчиной шириной с трехстворчатый шкаф, с татуировкой «Магадан-Дилижан» на левом бицепсе. Он ласково похлопал Игоря по плечу так, что у того позвоночник осыпался в трусы.

— Слышь, Игорёк, ты парень неплохой, но зачем такой худой, а? — гремел Сурен, наливая ему домашнего вина из пластиковой пятилитровой бутыли. — Пей! Ешь! У нас на Кавказе гость — это святое! Даже если этот гость — бывший муж нашей любимой Мариночки, который хотел её без жилья оставить! Мы не злопамятные! Мы просто справедливые!

Игорь сидел на краешке стула, зажатый между тётей Ануш и Рубеном, и чувствовал себя персонажем фильма «Кавказская пленница», только в роли пленницы выступал он сам, вместе со своим несчастным чемоданом.

Вдруг в прихожую с грохотом ворвалась новая действующая лица. Это была Светлана — та самая «новая семья с бонусом», ради которой Игорь так пафосно бросил Марину две недели назад. Светлана была в ярости, на её голове красовались огромные бигуди, а за руку она тащила того самого семилетнего сына, который «скоро в первый класс».

— Игорь! — закричала Светлана, прорываясь сквозь дым от мангала. — Ты где застрял?! Мне риэлторы сказали, что ты поехал забирать квартиру! Где мои комнаты?! Почему тут пахнет зоопарком и бараниной?! Кто эти люди?!

Тётя Ануш мгновенно прекратила жевать, встала во весь свой титанический рост и подперла бока руками:

— Слышь, женщина в макаронах на голове, ты кто такая, а? Каком зоопарком пахнет?! Моим баранчиком пахнет! Моей любовью пахнет! Ты зачем на моего золотого Игоря кричишь?! Он нам эту квартиру ПОДАРИЛ! Поняла?! Он теперь наш младший брат! Мы его в обиду не дадим! Рубен, принеси ей лаваш, пускай рот займет, а то слишком громко кудахчет!

Светлана от такой презентации опешила, отступила на шаг и дико посмотрела на Игоря:

— Игорь… это правда? Ты подарил им квартиру?! Ты же сказал, что ты гений недвижимости! Что ты оставишь бывшую жену у разбитого корыта, а мы въедем в хоромы!

— Света, я… я всё объясню… — пролепетал Игорь, пытаясь спрятаться за бутыль с вином. — Там юридическая тонкость… договор дарения со встречным обязательством…

— Какая тонкость, придурок?! — взвыла Светлана. — Я из-за твоих хором уже свою комнату в коммуналке сдала! Нам жить негде! Сын в первый класс идти должен, а у него из вещей только ранец и твой дурацкий штрудель в контейнере! Я сейчас полицию вызову! Тут незаконный митинг! Тут экстремизм!

Светлана судорожно вытащила телефон и набрала 112.

Через пятнадцать минут, под аккомпанемент продолжающейся лезгинки, в квартиру вошел наряд полиции в составе сурового капитана Глушко и двух сержантов. Капитан, привыкший к семейным разборкам, при виде дымящегося посреди гостиной мангала и дедушки в папахе, точащего кинжал, на секунду завис, как старый компьютер при виде новой операционной системы.

— Так… — капитан снял фуражку, вытер пот со лба и посмотрел на Марину. — Граждане, что тут происходит? Почему нарушаем правила пожарной безопасности в жилом фонде? И кто тут заявлял про экстремизм?

Светлана бросилась к капитану:

— Вот они! Вот эта банда! Они захватили квартиру моего мужа! Выселите их немедленно! Они едят барана прямо на ламинате!

Капитан Глушко повернулся к Игорю:

— Гражданин, вы муж? Документы на собственность есть?

Игорь судорожно затряс выпиской из ЕГРН:

— Были! То есть есть! У меня половина… точнее, четверть… нет, я продал… то есть подарил! Вот договор!

Марина спокойно подошла к капитану и протянула ему свежую, пахнущую синей печатью выписку из Росреестра, которую она получила буквально пару часов назад:

— Капитан, не слушайте этого пострадавшего от собственной гениальности гражданина. Вот документы. Квартира находится в долевой собственности. Пятьдесят процентов принадлежит мне, Марине Николаевне. А вторые пятьдесят процентов… точнее, бывшая доля Игоря, в результате сложной цепочки перепродаж сегодня утром была ОФИЦИАЛЬНО ВЫКУПЛЕНА моим отцом, Николаем Петровичем. А граждане из Дилижана — это наши наемные строители-отделочники, у которых оформлен официальный договор подряда на проведение капитального ремонта с правом временного проживания на объекте. Всё абсолютно законно.

Игорь, Светлана и даже тётя Ануш одновременно открыли рты. Лезгинка в магнитофоне испуганно затихла.

— Как… как выкуплена?! — прохрипел Игорь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Кем выкуплена?!

Из прихожей, отодвинув сержантов, вышел Николай Петрович — двухметровый полковник Росреестра в отставке, в строгом костюме и с тяжелым взглядом человека, который лично аннулировал тысячи фальшивых сделок. За его спиной маячили двое судебных приставов.

— Мной выкуплена, зятёк, — ласково сказал Николай Петрович, поправляя галстук. — Твоё агентство «Наглый выкуп» — это, к твоему сведению, дочерняя структура нашей ведомственной службы безопасности по борьбе с черными риэлторами. Они выкупают доли у таких дурачков, как ты, за бесценок, а потом мы эти доли возвращаем законным владельцам через суд или по договору цессии. Твои триста тысяч рублей — это как раз сумма штрафа, которую ты заплатишь государству за попытку ухода от налогов при оформлении мнимого договора дарения. Статья 170 ГК РФ. Сделка признана ничтожной, доля вернулась Марине, а ты, дорогой мой, теперь должен агентству еще полмиллиона за судебные издержки и срыв контракта. Вот постановление суда. Подпиши, пожалуйста.

Игорь посмотрел на бумагу, потом на тестя, потом на Марину, которая продолжала улыбаться и крутить в руках скалку.

— Марина… — тихо, со слезами на глазах произнес Игорь. — А как же… как же штрудель? Мы же… мы же чай хотели попить…

— Штрудель мы уже съели, Игорёк. С Суреном и тётей Ануш. Им очень понравилось, сказали — тесто тонкое, как лаваш, — подмигнула Марина. — А вы со Светланой можете идти. Там на улице как раз грузовик с вашими вещами стоит, водитель уже два часа ждет оплаты. Шагом марш к выходу. И чемодан свой не забудь, дедушка Вазген тебе носки вернул, они ему по размеру не подошли.

Капитан Глушко хладнокровно повернулся к Светлане и Игорю:

— Так, граждане, освобождаем помещение. Не мешайте гражданам проводить капитальный ремонт и кушать законный кавказский шашлык. На выход!

Через пять минут Игорь и Светлана с бигуди на голове стояли во дворе под проливным дождем, держа в руках один чемодан на двоих и ранец первоклассника. Из окон их бывшей квартиры на четвертом этаже снова оглушительно бахнула лезгинка, и зычный голос тёти Ануш прокричал:

— За Мариночку! За Росреестр! Наливай, Сурен!

Начиналась новая, абсолютно чистая, стабильная и юридически безупречная жизнь Марины, где каждый квадратный метр её счастья был защищен законом, верностью и железобетонным отцовским ведомством. А Игорь теперь квартиры видит только на сайтах объявлений в разделе «Сдам угол в сарае без удобств. Дешево. Навсегда».