Осколки нашей свадьбы, или Я (не) твоя ровня
Часть 1: Осколки
Слова жениха ударили наотмашь. Музыка в ресторане продолжала играть, люди за соседними столиками смеялись, а мой мир рушился под этот весёлый гул.
Дмитрий откинулся на спинку кресла с каким-то мерзким облегчением. Полтора года отношений, общие планы, съёмная однушка — всё это испарилось за секунду.
— Дима, но я ведь люблю тебя… — голос предал меня, сорвавшись на шепот.
— Любовью долги отца не оплатишь, Оля, — отрезал он, даже не глядя на меня. — В общем, из квартиры выезжай до завтра. Её займёт Кристина. Моя невеста.
Он поднялся, застегнул пиджак и ушел, оставив меня наедине с нетронутым ужином и счетом за столик. На следующий день я осталась на улице. Без денег, без жилья и с огромным секретом, о котором он так и не узнал. В моем кармане лежал положительный тест на беременность.
Прошел месяц.
Я стояла у зеркала в шикарном закрытом VIP-зале элитного ресторана «Metropol». На мне было дорогое вечернее платье, идеально подчеркивающее фигуру, профессиональный макияж и бриллианты, взятые под залог последней маминой квартиры.
Сегодня здесь проходил закрытый аукцион, где решались судьбы крупнейших холдингов города. И именно сегодня Дима должен был подписать контракт всей своей жизни с таинственным главным инвестором.
Двери зала распахнулись. Дима вошел под руку с Кристиной, сияя от гордости. Но стоило его взгляду упасть на меня, как его лицо мертвенно побледнело, а челюсть буквально поползла вниз.
Он узнал меня. Но он еще не знал, кто я теперь.
Часть 2: Игра на вылет
Дима замер посреди зала, словно наткнулся на невидимую стену. Его холёное лицо вытянулось, а в глазах промелькнул дикий, суеверный ужас.
Я видела, как он судорожно сглотнул. Его взгляд метался от моих бриллиантовых серег к платью от кутюр, а затем к дорогому бокалу коллекционного вина в моих пальцах.
— Оля?.. — едва слышно прошептал он, сделав шаг вперед и начисто забыв про Кристину, которая продолжала виснуть на его локте. — Это ты? Откуда… откуда всё это?
Я лишь пригубила вино и едва заметно улыбнулась. Самой холодной из своих улыбок.
— Дмитрий Александрович, соблюдайте дистанцию, — раздался за моей спиной густой, уверенный баритон.
Из тени приватной зоны вышел Ярослав Громов — миллиардер, владелец сталелитейного холдинга и человек, одного слова которого было достаточно, чтобы уничтожить бизнес Димы раз и навсегда.
Дима моментально подобрался, его лицо залила угодническая краска.
— Ярослав Викторович! Простите, бога ради. Просто… эта девушка… она…
— Это Ольга Игоревна, мой главный финансовый аналитик и партнёр, — перебил его Громов, положив тяжелую ладонь мне на талию. — И именно от её подписи зависит, получит ли ваша семейная компания те самые тридцать миллионов долларов, которые спасут вас от тюрьмы.
У Димы подкосились ноги. Я видела, как на его лбу выступили крупные капли пота. Кристина рядом с ним возмущенно надула губы, ничего не понимая.
— Оля… То есть, Ольга Игоревна… — заикаясь, начал Дима. — Можем мы поговорить наедине? Ради старой дружбы?
— У нас не было дружбы, Дима, — тихо, но отчетливо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Ярослав Викторович, дайте нам пять минут. Я быстро изучу… материал.
Громов понимающе кивнул, обжёг Диму ледяным взглядом и отошел к стойке бара.
Как только мы остались относительно одни в углу зала, Дима схватил меня за руку. Его пальцы дрожали.
— Оля, это какая-то ошибка! Какая аналитика? Ты же была обычной секретаршей в захудалой конторе! Откуда Громов? Ты… ты спишь с ним?!
Я наотмашь влепила ему пощечину. Звонкую, резкую. Несколько человек обернулись, но мне было плевать. Дима схватился за горящую щеку.
— Слушай меня сюда, нищеброд, — выплюнула я его же собственные слова ему в лицо. — Тот «захудалый офис» принадлежал дочерней компании Громова. И когда твой отец залез в долги, именно я нашла дыру в ваших отчетах. Я показала её Ярославу. Я подняла твое дело. Ты думал, что выбросил меня на помойку? А я просто вернулась домой. Мой отец когда-то основал эту фирму вместе с Громовым, пока вы её не отжали обманом.
Дима хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Оля… Лёля, постой. Я совершил ошибку, — его голос вдруг стал приторно-сладким. — Меня отец заставил! Он угрожал, что лишит наследства. Кристина мне не нужна, она пустышка! Я люблю только тебя. Давай начнем сначала? Мы подпишем контракт, я брошу её прямо сейчас!
Он попытался обнять меня, но я сделала шаг назад. Меня едва не вывернуло от отвращения. И в этот момент внутри меня едва заметно толкнулся наш ребенок. Тот самый, которого этот человек никогда не увидит.
— Контракт? — я усмехнулась, доставая из сумочки папку. — Да, давай поговорим о контракте.
Я открыла первую страницу и показала ему условия. Дима вгляделся в строчки, и его лицо из бледного стало землисто-серым.
— Что это?.. — прохрипел он. — Передача семидесяти процентов акций твоей личной компании-пустышке? Полный контроль над активами отца? Это же грабеж!
— Это цена твоего спасения, Дима, — ответила я, глядя на часы. — У тебя есть ровно три минуты. Либо ты подписываешь это и становишься моим подчиненным, выплачивая долги до конца жизни. Либо завтра утром к твоему отцу приходят с обыском по статье о преднамеренном банкротстве. И ты пойдешь как соучастник.
— Ты сука… — прошипел он, теряя остатки человеческого облика. — Тварь. Ты спланировала это!
— Меня научил лучший, — парировала я. — Ты сам сказал месяц назад: «Мне нужна совсем другая жизнь». Получай.
Кристина, устав ждать, подошла к нам, громко цокая каблуками.
— Димулик, что происходит? Почему ты общаешься с этой… прислугой? Пойдем, папа ждет звонка!
Дима посмотрел на неё с такой яростью, что Кристина аж отшатнулась. Затем он повернулся ко мне, взял ручку дрожащими пальцами и прижал лист к стене.
— Ладно. Твоя взяла. Но учти, я выкуплю эти акции обратно.
Он размашисто поставил подпись. Я забрала документы, бережно спрятав их в сумку. Дело было сделано. Справедливость восторжествовала, враг был растоптан. Но почему-то на душе оставался горький, удушливый осадок.
Я повернулась, чтобы уйти, но внезапно почувствовала резкую, пронзительную боль внизу живота. В глазах резко потемнело. Бокал выпал из моих рук, с дребезгом разбившись о мраморный пол. Красное вино растеклось, похожее на кровь.
— Оля! — это был голос Ярослава, который бросился ко мне.
Дима тоже сделал шаг, но остановился, заметив, как я держусь за живот. Его взгляд опустился ниже, и на его лице отразилось страшное, дикое озарение.
— Оля… Ты… ты беременна? — выдохнул он, делая шаг назад. — Месяц… Сроки сходятся. Это мой ребенок?!
Я начала падать, теряя сознание. Последнее, что я увидела — как Дима бросается к папке с контрактом, которую я выронила, а Ярослав подхватывает меня на руки, крича кому-то вызвать скорую.
Часть 3: Расплата
Запах антисептиков и белые стены. Я очнулась в больничной палате. За окном брезжил рассвет.
Первой мыслью было — ребенок! Я судорожно положила руку на живот.
— Всё в порядке, Ольга Игоревна. Малыша спасли, но вам нужен абсолютный покой, — раздался тихий голос от двери.
В палату вошел Ярослав. Он выглядел уставшим, галстук был ослаблен. В руках он держал мою сумочку.
— Спасибо, Яр… — прошептала я. — А где… документы? Контракт?
Ярослав присел на край кровати и вздохнул. Его лицо было серьезным.
— Дима забрал их, Оля. Когда ты упала, в зале началась паника. Он воспользовался моментом, выхватил папку и сбежал вместе с Кристиной. На звонки не отвечает.
Сердце пропустило удар. Всё зря? Мой план, моя месть — всё пошло прахом из-за минутной слабости?
— Нет… нет, он не мог… — я попыталась приподняться, но Ярослав мягко удержал меня за плечи.
— Лежи. Тебе нельзя нервничать. И послушай меня внимательно. Дима дурак. Он подумал, что если уничтожит бумажный экземпляр с подписью, то спасен. Но он не учел одного.
Ярослав достал из кармана свой телефон и нажал на экран. По палате разнесся четкий, чистый звук. Это была аудиозапись нашего разговора с Димой. От первого до последнего слова. И его признание в махинациях отца, и согласие на условия, и угрозы в мой адрес.
— Мои люди зафиксировали всё на скрытые камеры ресторана, — улыбнулся Ярослав. — Электронный договор с его цифровым следом уже зарегистрирован в базе данных через систему холдинга, как только он нажал «согласиться» на предварительном этапе. А эта запись — финальный гвоздь в крышку гроба их семейного бизнеса.
Я с облегчением выдохнула, закрыв глаза. Слезы покатились по щекам.
В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась. В коридоре послышались крики охраны, и внутрь буквально влетел Дима. Вид у него был безумный: рубашка порвана, волосы растрепаны, в глазах — дикая смесь паники и ярости.
— Оля! — закричал он, игнорируя Ярослава. — Мне звонили из банка! Все счета заблокированы! Папу увезли на допрос! Что ты сделала?!
Ярослав встал, закрывая меня своей широкой спиной.
— Выйди вон, Дмитрий. Или тебя выведут в наручниках.
— Пошел ты! — Дима попытался обойти Громова. — Оля, скажи ему! Это мой ребенок! Ты не имеешь права отбирать у меня компанию и моего сына! Я подам в суд на установление отцовства! Я заберу у тебя всё!
Я посмотрела на него из-за плеча Ярослава. Внутри меня больше не было ни страха, ни боли. Только лед.
— Ты ничего не заберешь, Дима, — тихо сказала я. — В графе «отец» у этого ребенка будет стоять прочерк. Для него ты умер в том кафе месяц назад. А компания… компания теперь принадлежит мне. Ты можешь идти на все четыре стороны. К Кристине, к отцу в СИЗО — куда угодно.
Дима замер, тяжело дыша. Он понял, что проиграл окончательно. Охрана больницы, наконец, добежала до палаты и скрутила его, выволакивая в коридор. Он что-то кричал, сыпал проклятиями, но его голос быстро затих в конце коридора.
В палате снова воцарилась тишина.
Ярослав повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза.
— Ну что, Ольга Игоревна. С прошлым покончено. Готова к новой жизни?
Я посмотрела на окно, где вставало яркое, теплое солнце, впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему и ответила:
— Готова. На этот раз — абсолютно готова.