Измена мужа на фоне ремонта
ЧАСТЬ 1
Когда муж заявил, что отправляется в срочную командировку на Мальдивы в самый разгар ремонта в нашей трехкомнатной квартире, я даже не заподозрила никакого подвоха. Ну да, обои в коридоре отваливаются целыми пластами, потолок на кухне плачет после каждого душа соседей, а унитаз стоит прямо посреди гостиной, гордо напоминая современную инсталляцию в стиле арт-хаус. Но ведь мой дорогой супруг так устал! У него же бизнес, колоссальный стресс, тяжёлые ежедневные переговоры с мягким диваном и бесконечные совещания с телевизором.
Я, как любящая и заботливая жена, даже сама собрала ему чемодан. Аккуратно сложила рубашки, закинула пачку чистых носков, положила любимый шампунь и на прощание нежно поцеловала в щеку, пожелав плодотворной работы среди пальм и белого песка.
А через два часа после его отъезда мне понадобилось срочно перекинуть семейные фотографии с его старого планшета на свой телефон. Я открыла его рабочий ноутбук, который он по рассеянности забыл на кухонном столе. И лучше бы я этого не делала. На экране светилась случайно не закрытая вкладка бронирования отеля.
В бронировании чёрным по белому красовались две взрослые персоны. На целых семь ночей. С ультра-роскошной системой «всё включено». Но самое интересное было даже не это, а имя второй счастливой обладательницы путёвки. Звали её вовсе не я, и даже не его любимая мама. Имя абсолютно не совпадало ни с какими деловыми партнёрами, о которых я когда-либо слышала за все десять лет нашего брака.
Я замерла с планшетом в руках, пытаясь сообразить, с каких это пор у моего благоверного появились такие дорогие корпоративные расходы. В этот момент мой внутренний голос услужливо подсказал, что пахнет здесь вовсе не деловыми переговорами, а грандиозным скандалом. Руки слегка задрожали, но я решила пойти до конца и проверила его геолокацию в реальном времени через семейный доступ на телефоне. То, что я увидела на экране карты, заставило меня выронить чашку с кофе прямо на наш несчастный голый бетонный пол…
ЧАСТЬ 2
Я посмотрела на разбитую чашку, на растекающуюся по серому бетону коричневую лужу, потом на экран телефона — и поняла: сегодня в нашей семье даже кофе имеет больше стабильности, чем мой муж.
На карте зелёная точка показывала вовсе не аэропорт и не туманные дали Мальдивских островов. Мой благоверный, уставший трудяга, находился в торговом центре всего в трёх остановках от нашего дома. И судя по движению точек, он не выбирал рубашки для деловых встреч. Он выбирал новое нижнее белье. Вместе с той самой таинственной особой, чьё имя значилось в бронировании.
Я медленно опустилась на единственный уцелевший стул в квартире. В голове пронеслись все последние месяцы его внезапных задержек на работе, его внесённая в бюджет «срочная командировка» и его странное воодушевление перед ремонтом.
— Ну ладно, — вслух сказала я пустой квартире, где эхом отдавался кашель соседа за стенкой. — Посмотрим, какой у тебя будет бизнес-план, когда я встречу тебя у кассы с пакетом кружевного белья.
Я накинула куртку, даже не переобувая домашние тапочки — в конце концов, в разгар ремонта дресс-код у меня был строго строительный, — и уже через пятнадцать минут стояла у входа в тот самый торговый центр.
Сердце стучало где-то в районе гланд. Внутри меня боролись две субличности: одна интеллигентная, предлагавшая тихо развернуться, подать на развод и забрать собаку, а вторая — совершенно безумная, требовавшая устроить шоу уровня голливудской мелодрамы с битьем посуды и публичным разоблачением. Победила вторая, потому что посуду в доме мы уже и так всю перебили.
Я уверенным шагом вошла в бутик женского белья. Народу было немного. У кассы стоял мой дорогой муж. В одной руке он держал кошелёк, а другой нежно поддерживал за талию молодую блондинку в ярко-красном плаще, которая выбирала комплект с таким видом, будто выбирала квартиру в центре Парижа.
Я тихо подошла сзади, кашлянула и произнесла максимально ласковым голосом:
— Дорогой, а на меня комплект такого же размера не забудь взять. Вдруг я тоже захочу поехать на Мальдивы, раз уж у нас теперь семейный бюджет резиновый.
Муж подпрыгнул так высоко, что позавидовал бы любой олимпийский чемпион по прыжкам в высоту. Его кошелёк полетел в одну сторону, кредитная карта — в другую, а блондинка издала звук, похожий на испуганное шипение чайника.
— Оля?! — выдавил он из себя, бледнее стены магазина. — Ты… ты же должна быть дома! Ремонт же! Керамогранит сам себя не уложит!
— Керамогранит подождет, милый, — улыбнулась я самой голливудской улыбкой, на которую была способна. — Расскажи мне лучше, с каких это пор твой бизнес расширился до спонсирования курортов для посторонних девушек? И главное — почему я узнаю об этом последней?
Блондинка тут же отшатнулась от него метра на полтора, сложила руки на груди и громко заявила:
— Девушка, вы не так всё поняли! Я вообще его кредитный брокер! Мы здесь оформляем инвестиционный портфель!
Я посмотрела на неё, потом на мужа, потом на кружевной комплект, который она держала в руках, и не выдержала:
— Серьёзно? Кредитный брокер? То есть лифчик за тридцать тысяч рублей — это обязательный пункт для повышения финансовой грамотности?
В этот момент муж понял, что врать дальше бесполезно. Он вытер пот со лба, вздохнул и выдал фразу, после которой я всерьёз задумалась о покупке билета в один конец на необитаемый остров:
— Оля, ну не устраивай сцену. Понимаешь… Лена — моя сводная сестра по линии троюродного дяди из Воронежа! Ей просто очень нужен был отдых, а я как джентльмен…
— Сводная сестра? — я чуть не задохнулась от возмущения. — У тебя в Воронеже из родственников отроду были только три козы и бабка, которая выращивала кабачки-гиганты! Какая Лена?!
— Ну хорошо, не сестра! — сдал назад он. — Это племянница моего бизнес-партнера!
— Какого партнера? Геннадия?! Геннадий — лысый мужик пятидесяти лет с тремя подбородками и страстью к рыбалке! Если это его племянница, то я британская королева!
Блондинка в красном плаще решила, что пахнет жареным, схватила свою сумочку и молча испарилась из магазина быстрее, чем мы успели моргнуть. Мы остались вдвоём посреди рядов с шелками и атласом. Мой муж стоял посреди бутика, красный как рак, с растерянным выражением лица человека, который только что понял, что его гениальный план рухнул быстрее, чем наши межкомнатные перегородки.
— Ну что, инвестор ты мой комнатный, — тихо сказала я, скрестив руки. — Мальдивы отменяются. А вот развод, раздел имущества и новая сантехника за твой счёт — начинаются прямо сейчас.
Домой мы возвращались молча. Он тащил пакеты (те самые, которые он успел оплатить до моего появления), а я шла впереди, чувствуя себя абсолютной победительницей.
Прошло уже полгода. Ремонт мы кое-как закончили, квартира сияет чистотой, а унитаз наконец-то стоит на своем законном месте. Муж теперь работает честно, без командировок, и при каждом удобном случае смотрит на меня с таким суеверным ужасом, будто я могу в любой момент появиться из шкафа с пачкой компромата.
Иногда он робко заводит разговор о том, что неплохо бы съездить отдохнуть на дачу. На это я неизменно отвечаю одну и ту же фразу: «Конечно, дорогой. Только сначала покажи мне свой паспорт и геолокацию». И почему-то после этого у него сразу пропадает всякое желание путешествовать.
ЧАСТЬ 3
Я думала, на этом наша семейная драма окончательно закрыта, а все скелеты из шкафа торжественно пересчитаны и выброшены вместе со строительным мусором. Но недооценивать фантазию моего бывшего благоверного — это была моя главная ошибка.
Прошло ещё три месяца. В доме воцарился идеальный порядок: плитка лежала ровно, обои не отклеивались, а по вечерам телевизор работал исключительно на научно-популярных каналах, потому что муж теперь боялся переключать даже на комедии (вдруг я расценю это как намёк на измену). Казалось, жизнь вошла в мирное русло. И тут в дверь позвонили.
На пороге стояла женщина лет пятидесяти в огромных солнцезащитных очках, с тремя чемоданами Louis Vuitton и лицом человека, который только чтообрёл законное право на половину моей жилплощади.
— Здравствуйте, доченька, — гордо произнесла незнакомка, оттолкнув меня плечом и уверенно шагая в прихожую в грязных сапогах прямо по нашему новому ламинату. — Я ваша мама. Точнее, тёща. Аллочка, мать Вадика. Вы же не выгоните меня на улицу? Вадик сказал, вы здесь живём душа в душу.
Я замерла с тряпкой в руках. Вадик, услышав голос матери из глубины квартиры, выпал из спальни в одних носках, побледнел так, что на его фоне стены казались загорелыми, и тихо прошептал:
— Оля… тут такое дело… Мама продала квартиру в Воронеже ради инвестиций в мой новый стартап. Жить ей пока негде, поэтому она временно… ну, года на три… поживёт с нами. В нашей второй комнате. Которая вообще-то была гардеробной.
Я медленно посмотрела на мужа, потом на чемоданы, потом на ламинат, на котором уже красовался внушительный след от маминых сапог. В этот момент мой внутренний голос даже не стал подсказывать мне варианты — он просто тихо сдал позиции и лёг на пол рядом с разбитой полгода назад чашкой.
— Вадик, — ласково улыбнулась я, беря в руки швабру. — У тебя ровно пять минут, чтобы объяснить своей маме разницу между «инвестициями в стартап» и «поездкой на вокзал». Иначе ваши чемоданы составят компанию той самой блондинке из магазина белья.
Мама Вадика тут же схватилась за сердце и запричитала на весь подъезд, а муж бросился её спасать, одновременно умоляя меня о милосердии.
И знаете что? Мама в итоге всё-таки осталась. Но не на три года, а ровно на три дня — ровно до того момента, пока я не показала ей видеозапись из торгового центра с её сыном и кредитным брокером. После этого она забрала чемоданы, назвала сына «безруким мошенником» и уехала обратно в Воронеж первым же поездом, даже не допив чай.
С тех пор Вадик даже бояться перестать боится — он просто молча кивает на каждое моё слово. А когда заводит речь о каких-либо планах на будущее, всегда начинает разговор строго по протоколу: «Оля, я согласовал с тобой каждый шаг, даже покупку хлеба». И это, пожалуй, лучший итог нашего ремонта.
