Часть 2

Утром тридцать первого декабря в квартире пахло не праздником, а перемирием, которое держалось на честном слове. Артём с вечера дулся, бросал вещи на кресло и демонстративно молчал, пока Вера упаковывала в багажник термос, тёплые вещи и пару пакетов с едой на первое время. Домик под Костромой ждал их, но за час до выхода телефон Веры завибрировал. Звонила свекровь, Валентина Петровна.

– Вера, вы где? – голос в трубке звучал не то чтобы зло, скорее с привычной командной ноткой, не терпящей возражений. – Стол на пятнадцать человек – это не шутки. Денис с утра ко мне приехал, помогает картошку чистить, Ксюша детей привезла. Артём трубку не берёт. Вы выехали?

– Валентина Петровна, мы к вам не приедем, – твёрдо произнесла Вера, чувствуя, как внутри всё сжимается, но отступать было уже некуда. – Мы забронировали домик за городом. Вдвоём. Мы заранее говорили, что Новый год проведём отдельно.

Пауза в трубке длилась секунд десять. Казалось, в этот момент Валентина Петровна пересчитывала все салаты оливье и заново перекраивала рассадку гостей за большим столом.

– Вдвоём? – наконец выдавила она. – А Новый год как же? Семья в сборе должна быть! Артём! Дайте Артёму трубку! Как это – вдвоём? Вы с ума сошли, что ли? Мало ли кто чего хочет! Денис без работы, Ксюша с детьми, я весь день у плиты стою, спина отваливается, а они вдвоём уехали! А ну-ка разворачивайтесь живо!

– Нет, Валентина Петровна. Мы едем на базу отдыха. Всего доброго, с наступающим.

Вера нажала на отбой и выдохнула. Руки слегка дрожали. Артём сидел на пассажирском сиденье, уставившись в лобовое стекло, и нервно крутил в пальцах брелок от машины.

– Зря ты так резка была, – буркнул он, когда она тронулась с места. – Можно было и помягче объяснить. Мать теперь весь вечер будет нервничать, давление поднимется.

– Артём, мы обсуждали это три раза. Ты обещал поговорить с ней сам. В итоге опять переложил всё на меня, – ответила Вера, глядя на заснеженную дорогу.

Дорога до Костромы заняла около четырёх часов. Лес вокруг дороги стоял белый, сказочный, ветки елей ломились под тяжестью пушистого снега. Когда они добрались до базы и открыли дверь своего деревянного домика, в носу сразу запахло сухим деревом, хвоей и абсолютной тишиной. Никаких криков, телевизора на полную громкость и бесконечной суеты.

Они гуляли по замерзшему лесу, катались на лыжах, а вечером растопили настоящую баню. Артём постепенно оттаял, перестал хмуриться и даже улыбался, когда они жарили сосиски на мангале под яркими звёздами. Праздник получился именно таким, о каком Вера мечтала: тихим, уютным и только для них двоих.

Но телефон в кармане куртки всё равно периодически оживал. Сначала приходили сообщения в семейный чат от Валентина Петровны с фотографиями огромных кастрюль и подписями: «Вот так мы сидим одни, брошенные детьми». Потом подключился Денис с вопросами: «Артем, ты не мог бы маме перевести еще пять тысяч? На такси Ксюше с детьми после полуночи». Артём демонстративно убирал телефон в сторону и говорил: «Всё, я в отпуске».

Часть 3

Вернувшись в город второго января, Вера сразу почувствовала, что воздух в квартире стал тяжелее. Накануне вечером свекровь звонила раз пять, но они не отвечали, наслаждаясь последним вечером у камина. Артём выглядел виноватым, но старался держаться бодро.

– Ладно, Веринька, давай заедем к маме на пять минут, закинем ей сувенир из Костромы и поздравим нормально, чтобы закрыть тему, – предложил он, паркуя машину у знакомой многоэтажки. – А то она обижается до сих пор.

Вера согласилась. Ей не хотелось войны, хотелось просто спокойно начать новый рабочий год.

Они поднялись на лифте, Артём привычно достал свой ключ, открыл дверь и замер на пороге. В прихожей пахло кислым салатом, гарью и дешёвым алкоголем. На вешалке висело вдвое больше курток, чем обычно. Из кухни доносился громкий хохот Дениса и недовольный голос Ксюши, которая отчитывала младшего племянника.

Валентина Петровна вышла из гостиной с полотенцем в руках. Увидев сына и невестку, она остановилась. Лицо её мгновенно превратилось в маску глубокой скорби и укора.

– А, явились! – громко произнесла она так, чтобы слыяли все на кухне. – Лёгкие на помине. Две недели гуляли, пока мать тут горбатилась на всю семью! Ну проходите, проходите, садитесь к разбитому корыту.

– Мам, мы же предупреждали, что уедем, – попытался сгладить углы Артём, разуваясь. – Мы ненадолго, просто зашли поздравить и отдать магнитик.

– Магнитик он мне принёс! – всплеснула руками Валентина Петровна. – Ты знаешь, во сколько мне обошлся этот Новый год? Денис без работы, Ксюша с копейками сидит, а вы укатили деньги проматывать! Вы мне стол испортили, настроение испортили, родственники весь вечер спрашивали, почему мой любимый сын со своей женой бросили мать на праздники!

Из кухни выглянул Денис с пивной бутылкой в руке.

– Здорово, туристы. Чё, отдохнули? А мы тут за вас отдувались. Мать весь день у плиты стояла, давление скакало. Могли бы хоть денег скинуть, раз приехать не судьба.

Вера стояла в прихожей в пальто. Она смотрела на этот беспорядок, на грязную посуду в раковине, которую никто даже не попытался помыть за два дня, на уставшее и сердитое лицо свекрови и на Артёма, который уже начал сутулиться и виновато опускать плечи. В этот момент она поняла, что сценарий повторяется с пугающей точностью: стоит им только переступить этот порог, как они снова становятся должниками просто за то, что живут своей жизнью.

– Артём, – тихо, но чётко сказала Вера.

Муж обернулся на неё.

– Я жду тебя в машине, – произнесла она, сняла ключи с кольца, положила их на тумбочку у зеркала и вышла за дверь, аккуратно защелкнув замок.

Свекровь что-то кричала ей вслед про невоспитанность и неуважение к старшим, но Вера уже спускалась по лестнице. На улице шёл лёгкий январский снег. Она села на пассажирское сиденье тёплой машины, включила печку и посмотрела на заснеженные окна дома.

Через десять минут хлопнула дверь подъезда, и к машине быстрым шагом подошёл Артём. Он открыл дверь, сел на водительское место и тяжело выдохнул, глядя на руль. Лицо его было бледным.

– Ты чего ушла-то так резко? Мать теперь вообще трубку брать не будет целый месяц, – начал он по привычке, но, взглянув на Веру, осекся.

Вера молча повернулась к нему. В её глазах не было злости – была лишь абсолютная, звенящая ясность.

– Артём, решай. Либо мы строим нашу семью отдельно от всех этих упрёков, списков и манипуляций, либо в следующем году ты поедешь праздновать один. К маме. На все каникулы.

Артём помолчал с минуту. В салоне машины было тихо, только шумел теплый воздух из печки. Он протянул руку, накрыл её ладонь своей, чуть сжал пальцы и тихо, но твёрдо ответил:

– Поехали домой, Верунь. Домой.