Как один не вовремя засор разрушил две семьи

Часть 2

— Открывай, мразь! Открывай, я знаю, что вы там! — Дима бил ногами в дубовую дверь ванной так, что стены нашего таунхауса дрожали.
Внутри было тихо, лишь капала вода. А потом Ольга тонко, испуганно пискнула: «Дима, пожалуйста…»
Этот звук окончательно сорвал у её мужа крышу. Дима оттолкнул меня, навалился всем плечом на дверь, и замок с мясом вылетел из косяка.
Картина, которая открылась нам, навсегда въелась мне в память. Мой муж Максим стоял в одних трусах, судорожно пытаясь натянуть джинсы. Ольга, завернутая в мое любимое махровое полотенце, сжалась в углу возле душевой кабины. Ее тушь размазалась по щекам.
— Лена, это не то, что ты думаешь! — выкрикнул Максим, делая шаг ко мне. Его голос дрожал, на лбу выступил пот. — Она просто зашла… у нас засор был!
— Засор?! В моих трусах?! — Дима не стал слушать. Он рванулся вперед и с размаху ударил Максима в челюсть.
Максим отлетел назад, ударившись головой о раковину. Раздался страшный треск, по фаянсу поползла трещина, а изо рта Максима хлынула кровь. Ольга закричала так, что заложило уши.
— Прекратите! Вы убьете его! — закричала я, хотя внутри меня всё выгорело дотла. Было больно, невыносимо больно, но зрелище этой животной драки отрезвляло.
Дима тяжело дышал, его кулаки были в крови. Он повернулся к Ольге, схватил её за руку и буквально поволок к выходу. Она даже не обулась — так и бежала по гравию нашей дорожки в моем полотенце, всхлипывая и умоляя о прощении.
Я осталась стоять в пустом коридоре. На полу были капли крови, отломанный кусок замка и ключи, которые я сжимала так крепко, что ладонь онемела.
Максим сидел на полу в ванной, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах не было раскаяния — только злость и страх.
— Довольна, сука? — прохрипел он. — Сломала мне жизнь? Да я с ней уже полгода! Потому что ты… ты вечно на своей работе, сухая, холодная! А Оля живая!
Эти слова ударили сильнее, чем Димин кулак. Полгода. Полгода они спали в нашей постели, пока я оплачивала наш чертов таунхаус и верила каждому его «люблю».
Я не стала кричать. Я просто пошла в спальню, достала огромный чемодан и начала сбрасывать туда его вещи. Прямо с вешалками. Костюмы, рубашки, технику.
Максим пришел в себя, поднялся и попытался перехватить мои руки:
— Лена, перестань. Куда я пойду? Нам нужно поговорить, у нас общий дом, кредит…
— Убирайся, — тихо сказала я. Мой голос был как лед. — Если через десять минут ты не исчезнешь, я отправлю видео с вашей регистраторской камеры в машине твоему начальнику. И твоей маме.
Он побледнел. Он знал, что на кону его карьера и репутация идеального сына. Меньше чем через пять минут входная дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.
Я осталась одна. В тишине, которая звенела в ушах. Я села на пол прямо в прихожей и разрыдалась. Мой мир был разрушен.
Прошло три дня. Я не выходила на работу, взяла отгулы. Телефон разрывался от звонков Максима, его матери, каких-то общих друзей. Я никого не хотела слышать.
На четвертый день вечером в мою дверь постучали. Тихо, нерешительно.
Я подумала, что это опять Максим пришел за остатками вещей, и решительно открыла дверь, готовая высказать всё. Но на пороге стоял Дима.
На нем не было лица. Синяки под глазами, щетина, помятая куртка. В руках он держал какую-то папку.
— Лена, прости, что беспокою, — тихо сказал он. Его голос осип. — Но ты должна это увидеть. Дело не только в измене. Они… они нас обокрали.
Мое сердце пропустило удар.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает новая волна паники.
Дима протянул мне распечатки банковских выписок.
— Ольга перевела со своего счета все наши сбережения на какой-то левый счет. А вчера я узнал, что Максим неделю назад выставил твою долю в таунхаусе на продажу по поддельным документам. Они собирались сбежать, Лена. Вместе. И оставить нас ни с чем.
Я смотрела на бумаги, и буквы расплывались перед глазами. Поддельные документы? Продажа дома?
В этот момент мой телефон в кармане завибрировал. Пришло СМС от незнакомого номера. Я дрожащими пальцами открыла сообщение:
*«Леночка, если хочешь увидеть свои деньги и документы на дом живыми, приноси 500 тысяч к старому складу у шоссе через час. Одна. Или Максик расскажет полиции, что это ты спланировала нападение на Ольгу».*
Я подняла глаза на Диму. В его кармане тоже пискнул телефон. Он достал его, посмотрел на экран, и его лицо стало белым как мел.
— Что там, Дима? — прошептала я.
— Они забрали моих детей, Лена, — мертвым голосом произнес он. — Ольга забрала детей из школы и увезла. Нам конец.
**Финал**
Руки дрожали, но паника резко сменилась холодной яростью. Эти двое решили, что могут сломать наши жизни, забрать наши деньги, а теперь еще и угрожают? Ну уж нет.
— Мы не пойдем в полицию прямо сейчас, Дима, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Если они поймут, что мы сдали их, мы не увидим ни денег, ни детей. У Ольги есть ключи от старого склада?
— Откуда… подожди. Ее отец когда-то держал там автосервис! — Дима встрепенулся, в его глазах появился опасный блеск. — Она знает то место как свои пять пальцев.
— Едем. Прямо сейчас. Но мы сыграем по моим правилам.
В страховой компании я научилась одному важному правилу: мошенники всегда трусливы, когда припираешь их к стенке фактами. По дороге я набрала номер нашего общего знакомого из службы безопасности банка, где лежали деньги Ольги и Димы. Пара минут жестких объяснений, и у меня на руках был козырь — транзакция Ольги была заблокирована как подозрительная еще утром. Она не получила ни копейки. Они действовали вслепую, блефуя от отчаяния.
Старый склад встретил нас темнотой и запахом сырости. В глубине помещения горела одна тусклая лампа. Возле нее стояли Максим и Ольга. Детей нигде не было видно.
— Принесла? — Максим сделал шаг вперед, шаря глазами по моим рукам. На его лице до сих пор сиял синяк от Диминого удара.
— Твои деньги заблокированы, Оля, — громко сказала я, проигнорировав мужа. — Ты не снимешь ни рубля. А твоя сделка по продаже моей доли в таунхаусе, Максим, уже аннулирована. Я созвонилась с нотариусом. Вы нищие. И вы соучастники похищения детей.
Ольга ахнула и закрыла рот руками.
— Макс, ты же говорил, всё схвачено! — закричала она, оборачиваясь к нему. — Ты обещал, что мы уедем!
— Заткнись! — рявкнул Максим. Он вытащил из кармана тяжелый разводной ключ. — Лена, ты блефуешь! Отдавай сумку!
В этот момент из темноты за его спиной вышел Дима. Он не стал разговаривать. Один точный удар наотмашь, и Максим повалился на грязный пол, выронив инструмент. Ольга закричала и упала на колени.
— Где дети, сука?! — Дима схватил ее за плечи и встряхнул.
— В машине… в минивэне за складом! Они спят, я им дала снотворное, они ничего не знают! Дима, пожалуйста, не надо! Это всё Макс, это он придумал!
Через десять минут всё было кончено. Дима укладывал плачущих, но целых детей на заднее сиденье своей машины. К складу уже с сиренами подъезжали два экипажа полиции, которых я вызвала прямо перед входом, скинув им геолокацию.
Максима и Ольгу увозили в наручниках. Максим смотрел на меня через стекло полицейского уазика с такой ненавистью, что мне стало смешно. Человек, которого я любила семь лет, оказался просто дешевым вором и трусом.
Прошел год.
Таунхаус пришлось продать — жить там после всего случившегося было невозможно. Деньги мы с Димой поделили честно. Суд дал Максиму и Ольге реальные сроки за мошенничество и попытку шантажа.
Сегодня воскресенье. Я сижу в уютном кафе в центре Москвы. Напротив меня сидит Дима. Он выглядит намного лучше — подтянутый, улыбающийся. Его дети, задорно смеясь, выбирают пирожные у витрины.
— Ну что, Лен, готова к переезду? — спрашивает Дима, протягивая мне ключи от новой квартиры. Мы решили начать всё с чистого листа. Вместе.
Я беру ключи, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется покой. Иногда, чтобы найти свое настоящее счастье, нужно, чтобы твоя прошлая жизнь сгорела дотла.