ЧАСТЬ 1

— Ритка, ты чего зависла?! Живо мясо мне по контейнерам раскладывай! Пока горячее! А то знаю я вас — сейчас сами всё сожрёте, а мне потом опять кости да унылые макароны достанутся!

Голос тёти Галины разносился по квартире так громко, что старый телевизор в зале, кажется, сам сделал звук тише из чувства самосохранения.

В коридоре замерла Кира.

В руках — огромная коробка с праздничным тортом.

На лице — выражение человека, который уже три секунды размышляет, стоит ли сразу вызвать полицию… или сначала санитаров.

Она медленно закрыла дверь ногой.

Глубоко вдохнула.

И сразу почувствовала знакомый аромат своего детства.

Мамина выпечка.

Жареное мясо.

Дешевые духи тёти Галины под названием, вероятно, «Агрессивная сирень 1987».

И запах надвигающегося скандала.

Классика.

Кире было двадцать шесть.

Она давно жила отдельно, снимала квартиру в Ярославле, работала бухгалтером и давно привыкла к взрослой жизни.

Платила аренду.

Сама покупала продукты.

Планировала бюджет.

Не брала ни у кого денег.

В отличие от некоторых родственников, которые приезжали в гости исключительно с одной целью:

опустошить холодильник так, словно завтра начнётся продовольственный апокалипсис.

Кира сняла пальто и вошла на кухню.

И картина оказалась… привычно чудовищной.

Её мама, Маргарита Сергеевна, женщина пятидесяти двух лет с невероятно добрым лицом человека, которого жизнь методично била лопатой, стояла у плиты.

Она нервно перекладывала куски запечённой свинины в пластиковые контейнеры.

Много пластиковых контейнеров.

Очень много.

Подозрительно много.

Словно на кухне открывался филиал службы доставки «Галя Экспресс: съедим всё».

За столом сидела виновница торжества.

Галина.

Пятьдесят пять лет.

Старшая сестра матери.

Профессия — кладовщица.

Призвание — национализировать чужую еду.

Характер — смесь бульдозера и налогового инспектора.

Она сидела, широко расставив локти, словно уже приватизировала эту кухню в девяносто восьмом году.

Рядом, возле окна, молча сидел отец.

Виктор Павлович.

Пятьдесят семь лет.

Водитель.

Тридцать лет стажа.

Лицо человека, который давно понял одну вещь:

если тётя Галя пришла в дом — лучше сразу отключать эмоции и прятать колбасу.

Он смотрел в окно.

Жевал желваками.

Молчал.

Как обычно.

Галина первой заметила Киру.

И сразу оживилась.

Как чайка, увидевшая пакет с картошкой фри.

— Ооооо! Явилась, не запылилась!

Кира молча поставила коробку с тортом на стол.

— Здравствуйте.

— Торт принесла? — тётя прищурилась. — Небось дорогущий?

— Ну да.

— Лучше бы деньгами матери помогала. А то молодежь сейчас странная. Всё на сладости тратят.

Кира медленно посмотрела на гору контейнеров.

Потом на мать.

Потом снова на контейнеры.

— А я смотрю… у нас тут доставка открылась?

Галина фыркнула.

— А что такого? Родственникам надо помогать.

Кира улыбнулась.

Очень нехорошо улыбнулась.

— Интересно.

А мама нервно перебила.

— Кирочка, проходи, садись…

Но дочь уже начала считать.

Один контейнер.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Семь.

Семь контейнеров.

Это уже не помощь родственникам.

Это гуманитарная операция.

— Мам… — спокойно сказала Кира. — Это всё что?

Маргарита занервничала.

Поправила волосы.

Опустила глаза.

— Ну… Галочка попросила немного…

— Немного? — переспросила Кира.

— Детям же надо кушать! — резко вмешалась Галина. — У меня, между прочим, сын после работы голодный!

Кира прищурилась.

— Вашему сыну сорок лет.

— И что?!

— У него руки есть?

— Есть.

— Работа есть?

— Есть.

— Тогда почему моя мать кормит вашего лося?

Отец Виктор едва слышно хрюкнул.

Но быстро сделал вид, что кашляет.

Галина уже начала заводиться.

Как старый трактор зимой.

— Вообще-то я родственница!

— Да, — кивнула Кира. — Причем стратегически опасная.

— Что ты себе позволяешь?!

— Просто интересуюсь логистикой. Куда едет мясо?

— К нам домой!

— Аааа… значит у нас сегодня акция.

— Какая ещё акция?!

Кира скрестила руки.

— “Укради у сестры — накорми семью”.

Маргарита побледнела.

— Кира, не начинай…

Но было поздно.

Слишком поздно.

Потому что Кира слишком хорошо помнила всё.

Как в детстве тётя Галя приходила «просто на чай».

И уносила пироги.

Как мама готовила холодец на Новый год.

А тётя забирала половину “для мужа”.

Как однажды исчезла банка красной икры.

Как пропадала колбаса.

Как исчезал сыр.

Как даже чайные пакетики mysteriously evaporated.

Однажды тётя Галя унесла целую кастрюлю пельменей.

Целую.

Кастрюлю.

Мама тогда сказала:

— Ну она же сестра…

И Кира молчала.

Много лет молчала.

Но сегодня…

Сегодня был день рождения матери.

И этот цирк окончательно надоел.

Галина взяла новый контейнер.

И приказала:

— Ритка, сюда ещё картошки положи.

Кира резко шагнула вперёд.

И забрала контейнер из рук тёти.

Галина моргнула.

— Это что сейчас было?

— Конец программы лояльности.

— В смысле?!

— В прямом.

Галина встала.

— Ты мне хамишь?!

— Нет.

Я защищаю холодильник.

Отец Виктор вдруг отвернулся к окну.

Плечи начали трястись.

Он смеялся.

Маргарита прошептала:

— Господи…

Галина повысила голос.

— Да ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?!

— Конечно.

С человеком, который приходит в гости с пустыми руками, а уходит с полным багажником.

— Я старше тебя!

— Да.

Поэтому опытнее в грабежах.

— Я сестра твоей матери!

— А ведете себя как налоговая.

— Я сейчас уйду!

— Контейнеры оставьте.

— Да как ты смеешь?!

Кира наклонилась к столу.

Медленно открыла коробку с тортом.

Красивый.

Огромный.

Белый крем.

Золотая надпись:

“С юбилеем, мама.”

Галина жадно посмотрела на него.

И вдруг сказала:

— Кстати… этот тоже мне отрежьте половину. Я домой детям отвезу.

Наступила тишина.

Абсолютная.

Даже холодильник, кажется, перестал работать.

Кира медленно подняла глаза.

И улыбнулась.

Той самой улыбкой…

От которой обычно начинаются войны.

Отец впервые повернулся.

Посмотрел на дочь.

Потом на Галину.

Потом тихо сказал:

— Ой… сейчас будет…

Галина ничего не поняла.

Она уже протягивала руки к торту.

И в этот момент Кира сделала шаг вперед.

Очень медленно.

Очень спокойно.

И сказала:

— Знаете что, тетя Галя…

Я кажется придумала…

куда именно сейчас полетит этот торт.

---

ЧАСТЬ 2

Тётя Галина замерла.

Рука всё ещё тянулась к торту.

Но выражение лица у неё стало таким, будто она только что услышала, что государство собирается ввести налог на бесплатную колбасу.

— Это… что сейчас было? — медленно переспросила она.

Кира аккуратно закрыла коробку с тортом.

Щёлк.

Звук получился подозрительно торжественным.

Как будто закрылся сейф.

— Я сказала, — спокойно повторила она, — что сейчас решаю, куда полетит этот торт.

Маргарита ахнула.

— Кирочка, не надо…

Но дочь уже вошла в то особое состояние, знакомое всем родственникам.

То самое.

Когда человек улыбается слишком спокойно.

И это пугает больше крика.

Галина выпрямилась.

— Да ты совсем охамела?!

— Нет, тётя Галя. Я просто впервые за двадцать шесть лет решила посчитать семейную бухгалтерию.

— Чего?!

— Ага. Я бухгалтер. Иногда это профессиональная болезнь.

Отец Виктор уже откровенно делал вид, что изучает занавески.

Хотя плечи подозрительно дрожали.

Кира медленно достала телефон.

Открыла заметки.

— Итак… начнём.

Галина нахмурилась.

— Что ты там делаешь?

— Считаю.

— Что считаешь?

— Ваш долг.

— Какой ещё долг?!

— Продовольственный.

Маргарита испуганно прошептала:

— Кира…

— Мам, молчи. Сегодня у нас финансовый аудит.

Галина фыркнула.

— Совсем с ума сошла.

Кира подняла палец.

— Январь прошлого года.

Три контейнера оливье.

Две банки солёных огурцов.

Домашняя курица.

Примерно… четыре тысячи рублей.

— Что?!

— Февраль.

Праздничный холодец.

Два килограмма шашлыка.

Селёдка под шубой.

Три тысячи семьсот.

— Ты больная?!

— Март.

Восемь котлет.

Шесть пирожков.

Торт “Наполеон”.

Пять тысяч.

Галина начала краснеть.

— Это всё по-семейному было!

— Конечно.

Продолжаем.

Апрель.

Май.

Июнь.

Июль.

Август.

— Да прекрати уже!

— Нет.

Самое интересное впереди.

Кира быстро листала экран.

Она давно всё помнила.

Слишком давно.

Годами наблюдала этот гастрономический терроризм.

— Новый год позапрошлый.

Вы унесли три контейнера холодца, утку с яблоками, половину салата и почему-то целую пачку кофе.

Галина возмутилась:

— Мне кофе нужен был!

— Ага.

Очень срочно.

— Да как ты смеешь считать?!

— Очень легко.

У меня Excel открыт.

Отец не выдержал.

Издал странный звук.

Похожий на взрыв чайника.

Он смеялся.

Впервые за последние лет десять.

Галина резко повернулась к нему.

— Витя, ты чего ржёшь?!

Он вытер слёзы.

— Ничего… просто… продолжайте… мне интересно…

Кира продолжала.

— Общая сумма за последние четыре года…

Она театрально посмотрела в телефон.

Пауза.

Галина нервно сглотнула.

— Семьсот тридцать восемь тысяч рублей.

На кухне стало тихо.

Очень тихо.

Маргарита открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

Как золотая рыбка, которая внезапно увидела ипотеку.

— Сколько?! — завизжала Галина.

— Семьсот тридцать восемь тысяч.

— Ты врёшь!

— Нет.

И это без учёта морального ущерба холодильнику.

Отец Виктор ударил ладонью по колену.

— Всё… не могу… сейчас умру…

Он уже откровенно хохотал.

Галина ткнула пальцем в Киру.

— Да я сестра твоей матери!

— Именно.

Поэтому вам скидка.

Оплатите половину.

Маргарита наконец подала голос.

— Кира, ну зачем ты так…

Дочь резко повернулась к матери.

И впервые заговорила серьёзно.

Без шуток.

— Мам… а теперь ты меня послушай.

В комнате сразу стало тихо.

Даже Галина замолчала.

— Я двадцать лет смотрю, как она приходит сюда как к себе домой.

Забирает продукты.

Забирает деньги.

Забирает твоё время.

Твои силы.

Твою доброту.

А ты улыбаешься и говоришь: “Ну она же сестра…”

Маргарита виновато опустила глаза.

Кира продолжала.

— Сегодня твой праздник.

Я неделю всё организовывала.

Выбирала торт.

Покупала мясо.

Заказывала сервиз.

Продумывала меню.

Чтобы ты впервые за много лет почувствовала себя королевой.

А она…

Она пришла сюда с контейнерами.

Как на оптовую базу.

Галина взорвалась.

— Да ты неблагодарная дрянь!

— Нет.

Просто человек, которому надоело кормить профессионального паразита.

— Я паразит?!

— Нет.

Извините.

Поправка.

Паразиты хотя бы маленькие.

Отец Виктор закашлялся от смеха.

Галина схватила контейнер.

— Всё! Я ухожу!

— Отлично.

— И больше сюда не приду!

— Обещаете?

— Да!

— Записываю.

— Да чтоб вы тут подавились своим мясом!

Кира открыла дверь.

Очень вежливо.

— Всего доброго.

Галина пошла в коридор.

Потом резко развернулась.

И схватила один контейнер.

Кира мгновенно выдернула его обратно.

— Это моё!

— Нет.

Это мамина свинина.

— Жадные!

— Нет.

Просто сегодня акция закончилась.

— Да вы ещё приползёте ко мне!

Отец вдруг впервые в жизни встал.

Медленно подошёл к двери.

Посмотрел на Галину.

И сказал:

— Галя…

Она победно вскинула голову.

— Что?!

Виктор спокойно произнёс:

— Верни ещё кастрюлю.

— Какую кастрюлю?

— Которую ты в две тысячи двадцатом украла после майских шашлыков.

Тишина.

Полная.

Кира застыла.

Маргарита медленно подняла голову.

А потом…

Впервые за много лет…

Рассмеялась.

Громко.

Искренне.

До слёз.

Галина покраснела.

— Да вы все с ума сошли!

И вылетела за дверь.

Хлопнула так, что люстра качнулась.

Через три секунды отец закрыл замок.

Щёлк.

Маргарита всё ещё смеялась.

Потом вдруг села на стул.

Посмотрела на дочь.

Глаза начали наполняться слезами.

— Ань… ой… Кира…

— Что, мам?

— Я ведь правда всё время позволяла ей слишком много…

Кира подошла.

Обняла мать.

— Всё. Закончилось.

Отец открыл холодильник.

Посмотрел внутрь.

Потом торжественно заявил:

— Не верю.

— Что? — улыбнулась Кира.

— Там осталось мясо.

Маргарита снова рассмеялась.

Виктор достал бутылку шампанского.

— Так.

Раз родственники эвакуированы…

Начинаем нормальный праздник.

Кира села за стол.

Отец разливал бокалы.

Мама вытирала счастливые слёзы.

И вдруг телефон Маргариты завибрировал.

Сообщение.

От Галины.

Все замерли.

Маргарита открыла чат.

Прочитала вслух:

«Рита… а салат оливье хоть оставили?»

Три секунды тишины.

А потом…

Вся квартира взорвалась смехом.

Отец поднял бокал.

И с абсолютно серьёзным лицом сказал:

— За великий день.

Сегодня мы официально победили контейнерную мафию.

Кира усмехнулась.

И впервые за много лет почувствовала странное облегчение.

Иногда для семейного счастья нужно совсем немного.

Всего лишь…

выгнать одного очень голодного родственника.

Конец. 😄