Часть 1

«Если ты сделаешь хоть шаг к двери, завтра все узнают, кто ты на самом деле», — ледяным тоном сказал мой новоиспечённый муж.

В нашу первую брачную ночь он привёл в спальню чужую женщину и заставил меня смотреть.

Я сидела на краю огромной кровати в пышном свадебном платье, не в силах сдвинуться с места.

Дверь открылась, и вслед за Марком вошла она — роковая брюнетка в обтягивающем красном платье.

Комнату моментально заполнил тошнотворно-сладкий, дорогой аромат её духов, от которого к горлу подступила тошнота.

— Что эта женщина делает в нашей спальне? — прошептала я, пока губы дрожали от шока.

Незнакомка даже не удостоила меня взглядом. Она просто заперла дверь на тяжелый замок и повернулась ко мне с ядовитой ухмылкой.

— Сядь в кресло у окна и молчи, — приказала она так, будто я была ничтожной служанкой.

— Марк, что происходит? — я умоляюще посмотрела на человека, которому всего два часа назад поклялась в вечной любви перед сотней гостей.

Он лишь жестоко усмехнулся, притянул её к себе и начал целовать прямо на моих глазах, словно меня не существовало.

Каждая секунда этого кошмара превращалась в искусно продуманную, изощрённую пытку.

Я сжимала кулаки до хруста суставов и прикусывала губу, пока во рту не появился металлический вкус крови.

Прошла целая вечность, прежде чем эта женщина ушла, а Марк спокойно отправился в душ, будто ничего не произошло.

Моё платье было помято, а моя душа — растоптана в мелкую крошку.

И тут на туалетном столике тихо завибрировал мой телефон.

Экран высветил короткое сообщение с неизвестного номера.

Я opened его дрожащими пальцами, и одно единственное фото перевернуло всё мое существование.

Настоящая причина его «женитьбы» оказалась в тысячу раз мрачнее и страшнее, чем я могла себе вообразить.

Часть 2

На экране телефона с высокой четкостью отображался документ.

Это была выписка из закрытого психиатрического реестра и фотография.

На фото была изображена я… но дата под снимком стояла пятилетней давности.

Подпись гласила: «Пациентка №402. Признана недееспособной. Склонна к галлюцинациям и насилию».

А ниже под документом стояла размашистая подпись Марка и той самой женщины в красном.

Они знали друг друга годами.

Мое дыхание перехватило, сердце заколотилось о ребра, точно дикая птица в клетке.

Пять лет назад? Но пять лет назад я окончила университет и только начинала работать в отцовской компании!

Или… всё, что я помнила о своей жизни, было аккуратно скроенной ложью?

Шум воды в ванной прекратился.

Я судорожно спрятала телефон под подушку и вжалась в кресло, тяжело дыша.

Марк вышел, обернутый в белоснежное полотенце, капли воды стекали по его мускулистой груди.

Он посмотрел на меня с легким пренебрежением, будто на докучливое насекомое.

— Ты всё еще не сняла это чертово платье? — сухо спросил он.

— Кто она, Марк? — мой голос прозвучал едва слышно, но в нем проскользнули стальные ноты.

Марк подошел к зеркалу и неторопливо начал расчесывать wet волосы.

— Кристина — мой единственный истинный партнер, — ответил он без тени сожаления. — А ты — просто ключ.

— Ключ к чему? К деньгам моего отца? — выкрикнула я, поднимаясь на ноги.

Он резко повернулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.

За два шага он сократил расстояние между нами и больно сжал мое запястье.

— Твой отец не оставил тебе ничего, кроме долгов и этого имени, Арина, — прошипел он мне прямо в лицо.

— Ты лжешь! Мой отец руководил огромным холдингом!

— Твой отец три месяца назад продал всё, чтобы покрыть твое лечение, — хладнокровно отрезал Марк.

— Какое лечение?! Я здорова! — слезы брызнули из моих глаз, обжигая щеки.

Марк наклонился к самому моему уху, его дыхание обжигало кожу.

— Ты действительно веришь, что твои воспоминания реальны? — прошептал он с усмешкой.

— Посмотри в зеркало, Арина. Ты хоть помнишь, как выглядела твоя мать?

Я замерла.

Удар попал точно в цель.

Я попыталась вспомнить лицо матери… но перед глазами была лишь серая, размытая пелена.

— Вот именно, — Марк оттолкнул меня на кровать, сбросив на шелковый плед.

— Завтра утром в этот дом приедут нотариусы. Ты подпишешь отказанную грамоту в пользу Кристины.

— А если я откажусь? Если я пойду в полицию?

Марк громко, искренне рассмеялся.

Этот смех заставил мороз пробежать по моей коже.

— В полицию? С диагнозом шизофрения и судимостью за поджог? Удачи, дорогая.

Он лег на противоположную сторону огромной кровати и отвернулся к стене.

Через пять минут его дыхание стало ровным и глубоким. Он спал так спокойно, будто только что не разрушил мою жизнь.

Я же пролежала без движения до самого рассвета, уставившись в темный потолок.

В шесть утра дом начал оживать.

Я тихо поднялась, сняла тяжелое свадебное платье и натянула простые джинсы с свитером.

Телефон в кармане снова коротко звякнул.

Новое сообщение от того же неизвестного номера:

«Не подписывай бумаги. Встретимся в оранжерее через десять минут. Если хочешь жить».

Я оглянулась на спящего Марка, выскользнула из спальни и ступила на холодный мраморный пол коридора.

Огромный особняк казался склепом, заполненным дорогими антикварными вещами.

Каждый шаг отзывался гулким эхом в моих ушах.

Оранжерея находилась в восточном крыле дома, за стеклянными двойными дверями.

Воздух здесь был влажным, густым и пах сырой землей и тропическими цветами.

Я осторожно шагала между огромными пальмами, вглядываясь в густые тени.

— Ты пришла, — раздался тихий женский голос из глубины сада.

Я вздрогнула и оборачиваясь, приготовилась защищаться.

Из-за пышного куста гортензии вышла горничная — молодая девушка с бледным лицом и заплаканными глазами.

— Кто вы? Это вы присылали мне сообщения? — спросила я, держа дистанцию.

— Меня зовут Лена. Я работала у вашего отца до того, как… как его не стало, — прошептала она, оглядываясь по сторонам.

— Мой отец жив! Он в коме в частной клинике! — возразила я.

Лена качнула головой, и в ее глазах выразился такой ужас, что меня обдало холодом.

— Ваш отец умер четыре месяца назад, Арина. Марк скрыл это от всех.

— Но кто тогда лежит в клинике? Кого я навещала каждую неделю?!

— Актер. Или двойник. Марку нужно было выиграть время, чтобы оформить сделку, — быстро заговорила Лена.

— Какую сделку? О чем ты говоришь?

— Ваша семья владеет не просто деньгами. Под вашим родовым поместьем находятся земли с уникальными ресурсами.

— Земли? Но отец никогда не говорил мне об этом…

— Потому что он защищал вас! — перебила Лена. — Марк и Кристина — аферисты международного масштаба.

— Они накачивали вас психотропными препаратами последние полгода, чтобы разрушить вашу память!

Пазл в моей голове начал со свистом складываться в единую, страшную картинку.

Внезапные провалы в памяти. Постоянная головная боль по утрам.

Особый «витаминный» чай, который мне каждый вечер заботливо подавал Марк…

— Боже мой… — я схватилась за голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— У нас мало времени, — Лена схватила меня за руку, ее пальцы леденели.

— Сегодня после подписания документов они не просто отправят вас в клинику. Они избавятся от вас.

— Зачем тогда была нужна эта свадьба?

— По завещанию вашего деда, права на землю переходят только законному мужу после вашей смерти или признания недееспособной!

— Свадьба легализовала его права!

Внезапно со стороны входа в оранжерею раздался четкий хруст гравия.

Лена побледнела ещё сильнее и моментально отступила назад, скрываясь за стволом пальмы.

— Бегите в подвал… ищите красную папку… — успела прошептать она перед тем, как исчезнуть.

Я замерла за густыми листьями, затаив дыхание.

Мимо моего укрытия медленно прошла Кристина.

На ней был шелковый халат цвета спелой вишни, а в руке она держала тонкую сигарету.

— Арина? Милая, ты здесь? — ласково, с фальшивой нежностью пропела она.

— Не нужно прятаться. Скоро приедут гости, тебе пора приводиться в порядок.

Она прошла совсем рядом, и я снова почувствовала этот тошнотворный, тяжелый аромат духов.

Как только ее шаги затихли во дворе, я выскользнула из оранжереи и бросилась к служебному выходу.

Подвал особняка представлял собой лабиринт из технических помещений, прачечной и винного погреба.

Там царил полумрак, а воздух был пропитан запахом сырости и плесени.

Я двигалась вдоль стен, аккуратно открывая каждую дверь.

Кладовая… щитовая… вентиляционная камера…

И вот, в самом конце коридора я увидела массивную дубовую дверь с запертым кодовым замком.

Я вспомнила даты, которые Марк использовал в качестве паролей.

Дата нашей первой встречи? Нет.

Дата «моего лечения» из документа — 12.04.

Я набрала четыре цифры на циферблате.

Замок щелкнул, и тяжелая дверь бесшумно подалась вперед.

Я шагнула внутрь и замерла от увиденного.

Это была не просто комната. Это был настоящий пункт наблюдения.

На стенах висели десятки мониторов, транслирующих видео со всех комнат дома.

Я увидела спальню, гостиную, оранжерею… даже ванную комнату. За мной следили каждую секунду!

На массивном сейфе в углу лежала та самая красная папка, о которой говорила Лена.

Я подскочила к столу и раскрыла ее дрожащими от волнения руками.

Внутри лежали медицинские карты, финансовые отчеты и личные дневники моего отца.

Я перелистывала страницы, и слезы застилали мне глаза.

Отец писал о том, как раскрыл заговор Марка, как пытался спрятать меня…

И на последней странице была прикреплена записка, написанная его familiar подчерком:

«Арина, если ты читаешь это, значит, меня больше нет. Не верь Марку. Твоя настоящая мать жива».

Мое сердце пропустило удар.

Мать жива? Но мне с детства говорили, что она погибла в автокатастрофе!

Внезапно на одном из мониторов загорелся красный индикатор.

Я бросила взгляд на экран, показывающий главный холл особняка.

К дому подъехали три черных представительских седана.

Из них вышли мужчины в строгих костюмах с кожаными портфелями в руках. Нотариусы.

Время вышло. Документы привезены.

Я быстро сфотографировала содержимое красной папки на телефон и сунула оригиналы под свитер.

Нужно было выходить из подвала и искать способ сбежать из этого проклятого дома.

Но когда я повернулась к выходу, путь мне преградила высокая фигура.

В дверном проеме стоял Марк. В его руке был тяжелый латунный подсвечник.

На его лице играла безумная, торжествующая ухмылка.

— Ищешь правду, Арина? — тихо спросил он, делая шаг ко мне.

— Ты урод! Ты убил моего отца! — закричала я, отступая к столу.

— Твой отец был слишком глуп и сентиментален, — спокойно ответил Марк. — Он думал, что сможет переиграть меня.

— Полиция уже знает всё! — попыталась блефовать я. — Я отправила им фотографии!

Марк лишь снисходительно качнул головой.

— В этой глуши нет связи, милая. Твой телефон — просто кусок пластика.

Он сделал еще шаг. Я схватила со стола тяжелую стеклянную пепельницу.

— Не подходи к ней! — раздался резкий выкрик со стороны коридора.

В подвал вбежала Кристина, но ее лицо выражало не злобу, а дикий, панический страх.

— Марк, брось это! Приехали не нотариусы! — тяжело дыша, выкрикнула она.

Марк на секунду обернулся к ней, нахмурившись:

— О чем ты говоришь? Сделка назначена на восемь утра!

— Это не наши люди! — Кристина указывала дрожащим пальцем на мониторы.

— Они заблокировали все выходы! Они вооружены!

Я взглянула на экраны наблюдения.

Мужчины в черных костюмах быстро рассредотачивались по периметру особняка.

Они действовали профессионально, без лишнего шума, выбивая камеры наружного наблюдения.

Это были не юристы и не полиция. Это была штурмовая группа спецназа или наемники.

Марк побледнел, его самоуверенность испарилась в одну секунду.

— Как они нас нашли?! — прорычал он, хватая Кристину за плечи.

— Я не знаю! — забилась в истерике женщина. — Это за тобой! Тот долг в Сингапуре…

Вдруг сверху, из главного холла, раздался звон разбитого стекла и звуки коротких автоматных очередей.

Дом содрогнулся. Закричали слуги.

Марк мгновенно забыл обо мне, бросил подсвечник на пол и кинулся к тайному выходу за стеллажом.

Кристина побежала за ним, отталкивая его и пытаясь пролезть первой.

Я осталась одна в полумраке подвала, сжимая в руках папочку с документами.

Шум на верхнем этаже нарастал с каждой секундой.

Тяжелые шаги загремели по металлической лестнице, ведущей в подвал.

Я забилась в самый дальний угол между стеллажами, молясь, чтобы меня не заметили.

Дверь в комнату наблюдения слетела с петель от мощного удара.

В помещение вошли трое мужчин в черной тактической экипировке без опознавательных знаков.

Их оружие было наведено на каждый угол.

— Чисто! — гаркнул один из них в рацию.

Затем шаги утихли, и в комнату медленно вошел четвертый человек.

На нем был дорогой темно-синий костюм, а в руках он держал трость с серебряным набалдашником.

Мужчина остановился посреди комнаты и огляделся вокруг.

Ему было около пятидесяти лет, выправка военного, а на левой щеке тянулся глубокий шрам.

— Арина! — громко и четко произнес он. Его голос звучал властно и властно.

— Я знаю, что ты здесь. Выходи. Тебе больше ничего не угрожает.

Я сжала губы, пытаясь не издать ни звука. Слишком много предательств было за последние сутки.

Мужчина вздохнул, сделал шаг к моему укрытию и тихо добавил:

— Ты очень похожа на свою мать. Елизавета ждет тебя в машине.

Мое сердце остановилось. Елизавета… Это было имя моей матери!

Я медленно поднялась из-за стеллажа, выходя на свет.

Мужчина посмотрел на меня, и в его суровых глазах проскользнула теплота.

— Кто вы такой? — прошептала я, удерживая красную папку у груди.

— Я тот, кто должен был прийти еще пять лет назад, — ответил он.

— Но сначала мы должны забрать то, за чем пришли Марк и его подельники.

Мужчина подошел к стене, нажал на скрытую панель, о которой не знал даже Марк.

Стена раздвинулась, открывая спуск в глубокий подземный бункер.

— Спускайся, Арина. Твоя настоящая жизнь начинается прямо сейчас, — сказал он.

Я сделала шаг к открывшемуся проходу, глядя в темноту лестницы.

И в этот момент сверху раздался оглушительный взрыв, обрушивший часть потолка подвала.

Свет погас. Комнату заполнил едкий дым.

Из темноты раздался дикий крик Марка, а затем чьи-то холодные пальцы мертвой хваткой вцепились в мою лодыжку…