Часть 2

Оператор на линии говорила ровно и вежливо, но для меня этот голос звучал как спасательный круг.

– Запрос на изменение отменен, – подтвердила девушка. – Исходные данные бронирования восстановлены. На ваш электронный адрес отправлено новое подтверждение. Поездка оформлена на вас, Елена Викторовна. Изменить что-либо без доступа к вашему личному кабинету или подтверждения с привязанного номера больше не получится.

– Спасибо огромное, – выдохнула я.

Андрей всё это время сидел рядом, уставившись в чашку с остывшим кофе. Когда я положила трубку, он поднял на меня тяжелый, виноватый взгляд. Ну вот, опять этот привычный набор эмоций: ему неловко, ему неприятно, но в глубине души он всё равно считает, что я устроила бурю в стакане воды.

– Довольна? – тихо спросил он. – Теперь мама будет звонить весь день. И Оксана обижена. Неужели нельзя было просто пойти на уступки? У них отпуск горит, а ты из-за принципа устроила тут…

Я закрыла крышку ноутбука. Звук получился резким, почти злым.

– У кого горит отпуск, Андрей? У человека, который весь год «крутился», а на самом деле три месяца сидел без работы и ждал, пока мама подыщет вариант попроще? Или у меня, которая пахала с девяти до девяти, чтобы позволить себе неделю тишины?

– Ты вечно всё утрируешь, – отмахнулся он, вставая из-за стола. – Вечно у тебя все вокруг виноваты. Я поехал на работу. Разбирайся со своими билетами сама.

Хлопнула входная дверь. Наступила тишина.

Я подошла к окну. Во дворе серым ноябрьским утром моросил мелкий дождь. Люди спешили под зонтами, пряча лица от ветра. До моего отъезда оставалось трое суток. Раньше я бы уже собирала чемодан, складывая туда купальник, легкие сарафаны и кремы для загара. Теперь мне предстояло воевать с собственной семьей за право сесть в этот поезд.

Телефон завибрировал на столе почти сразу, как ушел муж. На экране высветилось: «Раиса Михайловна».

Я сбросила вызов. Через минуту пришло второе сообщение, уже от Оксаны:

«Лен, ты чего трубку не берешь? Мама говорит, там в агентстве какая-то ошибка, бронь заблокировалась. Перезвони, надо исправить, пока билеты не сгорели».

Я напечатала короткий ответ: «Ошибки нет. Путевка оформлена на меня, и никто её переоформлять не будет. Не тратьте свое и мое время».

Ответ прилетел мгновенно:

«Ты серьезно из-за какой-то поездки готова испортить отношения со всеми? Мама сейчас в слезах лежит, давление поднялось! Тебе жалко, что ли? Ты молодая, еще съездишь!»

Я заблокировала номер Оксаны. Потом заблокировала номер свекрови. Руки слегка дрожали, но внутри нарастало странное, почти забытое чувство легкости. Я больше не хотела оправдываться.

Следующие два дня прошли под знаком осады. Андрей дома почти не разговаривал со мной, демонстративно ужинал в молчании и ложился спать на край дивана в гостиной. Вечером второго дня позвонила тетя Люда, сестра отца, из другого города:

– Леночка, доченька, что там у вас за скандал? Раиса плачет на все лады, говорит, ты выгнала Оксану из отеля…

– Тетя Люда, никто никого не выгонял, – устало прервала я ее. – Я купила себе путевку на заработанные деньги. Оксана к ней не имеет никакого отношения.

– Ну она же старшая, уступила бы…

– Пусть Андрей ей уступит свою зарплату. Или свою машину. Почему-то никто не требует, чтобы они делились имуществом со мной. На этом разговор закончен.

В день отъезда таксист ждал меня у подъезда в пять утра. Чемодан стоял в прихожей — компактный, темно-синий, купленный специально для этой поездки.

Андрей даже не вышел в коридор, когда я застегивала куртку. Я заглянула в спальню: он лежал спиной к двери, накрывшись пледом с головой.

– Я уехала, – сказала я в пустоту комнаты.

Ответа не последовало. Ну и ладно.

Дорога до вокзала пролетела в тумане. Воздух в Кисловодске встретил меня прохладой, запахом сосен и влажной земли. Когда я вышла из вагона на перрон, мне показалось, что я сбросила с плеч тяжелый рюкзак, который носила годами. Гостиница оказалась уютной, номер — светлым, с окнами на тихий переулок. Первые сутки я просто спала, гуляла по Курортному бульвару, пила минеральную воду из бювета и ни разу не заглянула в телефон.

Часть 3

Возвращение домой было похоже на погружение в холодную воду после жаркой бани.

Поезд прибыл на вокзал ранним утром воскресенья. В Москве шёл первый настоящий снег, превращающийся под ногами в серую кашу. Я открыла дверь ключом и сразу почувствовала странный запах: в квартире пахло кислым борщом и лекарствами.

В прихожей на тумбочке валялись чужие бахилы и грязный зонт. Из кухни доносился шепот.

Я разулась, тихонько повесила куртку и прошла вглубь квартиры. За кухонным столом сидела Раиса Михайловна, помешивая ложкой чай в моей любимой чашке. Рядом, уткнувшись в телефон, сидела Оксана. Андрея в комнате не было — судя по всему, он еще спал.

Свекровь подняла глаза на мой звук шагов. На ее лице не было ни тени смущения — только привычное, железобетонное выражение обиженной матери семейства.

– Наконец-то приехала, – произнесла она так, будто я отлучилась в магазин за хлебом и задержалась на полчаса. – Мы тебя уже заждались. Андрей вчера весь изнервничался из-за твоих выходок. Проходи, садись, надо серьезно поговорить.

Я остановилась в дверях кухни, поставив дорожную сумку на пол.

– Раиса Михайловна, что вы здесь делаете? – спросила я спокойно, чувствуя, как внутри застывает каждая жилка. – Откуда у вас ключи?

Свекровь поставила ложку на блюдце с такой силой, что звон разнесся по всей кухне.

– Откуда-откуда! Андрей дал, разумеется! – фыркнула она. – А где нам еще быть? Квартира вообще-то покупалась с участием семейных денег, если ты забыла, чей сын здесь главный собственник. Мы пришли поужинать, а тут шаром покати, в холодильнике – мышь повесилась. Оксана с дороги проголодалась, а у тебя даже молока нормального нет.

Я медленно сняла перчатки и положила их на комод.

– Во-первых, квартира оформлена на меня и Андрея в равных долях, и первоначальный взнос выплачивали мои родители, продав дачу в Подмосковье, – отчетливо произнесла я, глядя свекрови прямо в глаза. – Во-вторых, мои ключи Андрей отдал вам незаконно. А в-третьих… почему вы находитесь в моей квартире без моего разрешения?

Оксана оторвалась от телефона и скривилась:

– Ой, господи, опять драма! Тебе жалко, что мы чай попили? Ты вечно из себя королеву строишь. Мама просто хотела помочь тебе навести порядок, пока ты отдыхаешь за чужой счет. Между прочим, мы тебе тут генеральную уборку сделали!

Я огляделась. На столе стояла грязная посуда с засохшими кусками еды. На диване в гостиной валялись разбросанные вещи Оксаны. На кухне в раковине громоздилась гора немытых кастрюль.

– Какую уборку? – усмехнулась я. – Вы просто устроили здесь бардак и сидите хозяйками.

В этот момент в проеме двери появился заспанный Андрей в помятой футболке. Он потер глаза, окинул взглядом напряженную кухню и тяжело вздохнул.

– О, Ленка приехала, – пробормотал он. – Ну слава богу. Чего вы с утра пораньше опять орете? Дай человеку отдохнуть с дороги.

– Я только вошла, Андрей, – сказала я, не повышая голоса. – Объясни мне одну вещь: почему твоя мама и сестра находятся в нашей квартире в семь утра воскресенья, пользуются моими вещами, раздают мои ключи и ведут себя так, будто я здесь квартирантка?

Андрей поморщился, зачесал волосы назад рукой.

– Опять двадцать пять… Лен, ну что ты заводишься? Мама принесла продукты, хотела помочь. Оксана поживет у нас пару дней, пока у нее в общежитии ремонт труб идет. Чего ты жадничаешь? Родня же!

Я молчала секунд десять. Смотрела на мужа и понимала: этот человек никогда не встанет на мою сторону. Для него я – просто неудобный элемент в большой семейной системе, где главная скрипка принадлежит его матери.

– Значит так, – сказала я наконец, и голос мой звучал на удивление тихо, но в комнате вдруг стало абсолютной тишиной. – У вас есть ровно один час, чтобы собрать все свои вещи, забрать продукты, вымыть за собой посуду и покинуть эту квартиру.

Раиса Михайловна вскочила со стула так резко, что стул с грохотом отлетел назад и ударился о холодильник.

– Ты что говоришь, нахалка?! – закричала она, багровея лицом. – Ты из моего сына хочешь бомжа сделать? Выгоняешь семью на улицу?! Андрей, ты посмотри на нее! Она совсем берега потеряла!

Андрей испуганно посмотрел на мать, потом на меня.

– Лен, ты сошла с ума? Какая улица? Какое выгнать? Ты что выдумываешь?

– Я не выдумываю, – сказала я, доставая из кармана телефон. – Время пошло. Если через час вы отсюда не уйдете, я вызываю полицию за незаконное проникновение в жилище без согласия одного из собственников. И меня не волнует, чей это сын.

Оксана вскочила следом за матерью:

– Ты не имеешь права! Это мой брат!

– Это моя квартира, – отрезала я. – Обещаю, полиция приедет очень быстро.

Я развернулась и пошла в спальню, плотно закрыв за собой дверь. За стеной поднялся невероятный шум: кричала свекровь, что-то доказывал испуганный Андрей, Оксана хлопала дверцами шкафов. Я не открыла дверь ни на один стук.

Через сорок минут хлопнула входная дверь. В квартире воцарилась звенящая, мертвая тишина.

Я вышла в коридор. На полу валялся запасной ключ от квартиры, брошенный Андреем перед уходом. Судя по всему, он ушел вместе с материнским кланом – дозревать в их семейном кругу, где его любят, жалеют и всегда знают, как забрать чужие путевки.

Я подняла ключ, положила его на полочку, подошла к окну и открыла форточку. Холодный ноябрьский воздух ворвался в комнату, разгоняя запах чужих лекарств и кислого борща. На столе в кухне стояла брошенная ими недопивная чашка чая. Я взяла ее, вылила остатки в раковину и впервые за долгое время улыбнулась. Жизнь только начиналась, и в этой новой жизни расписания чужих капризов больше не было.