Муж отдал деньги маме, но прогадал
Часть 1
— Дорогие гости, минуточку внимания! Мой новоиспеченный муж только что подарил все ваши конверты своей маме — в знак благодарности за то, что сорок восемь лет назад она вылечила его от свинки!
В банкетном зале «Астория» повисла звенящая тишина. Дядя Паша поперхнулся соленым огурцом, а мой начальник медленно отложил салфетку.
Виктор, сорокавосьмилетний мастер по установке дверей, за которого я вышла замуж ровно пять часов назад, сгреб все подаренные деньги и опустил их в баул своей матери. Людмила Семёновна, бывший главный бухгалтер с цепким взглядом, победоносно прижала сумку к груди. «Это компенсация за амортизацию моих материнских нервов!» — заявила она.
— Оля, ты совсем с ума сошла?! Сядь на место! — прошипел Виктор, хватая меня за рукав и пытался сорвать мой тост. — Не смей позорить меня перед людьми!
— Позорить? Что ты, дорогой, я просто сверяю баланс, — я сладко улыбнулась и стряхнула его руку. — Раз уж наш семейный бюджет аннулирован в первую же ночь, у меня есть встречное предложение для всех присутствующих.
Я взяла микрофон у ошарашенного ведущего и посмотрела прямо в выпученные глаза свекрови.
— Людмила Семёновна, расстегивайте обратно вашу сумку с мопсом. Сейчас мы будем делать перерасчет, и поверьте, результат вам очень не понравится.
Часть 2
В зале было настолько тихо, что стало слышно, как гудит холодильник за барной стойкой. Гости замерли с поднятыми бокалами и вилками.
— Оля, замолчи сейчас же! — рявкнул Виктор. На его лбу вздулась багровая вена. — Ты сомневаешься в моем мужском решении? Я сказал, деньги идут маме на ремонт балкона и санаторий! Ты моя жена, твоя обязанность — подчиняться и поддерживать!
— Твое мужское решение — это ограбить собственную свадьбу? — громко спросила я, и мой голос разнесся по всему ресторану. — Отличный старт семейной жизни, Витя. Прорабы пирамид МММ аплодируют тебе стоя!
Людмила Семёновна вскочила с места, вцепившись в ручки своей гобеленовой сумки с вышитым мопсом так, будто за ней гонялся взвод ОМОНа.
— Ненормальная! Хабалка! — запричитала свекровь, брызгая слюной. — Витенька, кого ты взял в жены?! Ей сорок пять лет, старая дева, я ей такой шанс дала — войти в приличную семью! А она за какую-то копейку готова матери родной в горло вцепиться!
Моя подруга Светка за соседним столом включила вспышку на телефоне и наставила камеру прямо на свекровь.
— Продолжайте, Людмила Семёновна! — крикнула Светка. — Прямой эфир в соцсетях уже набрал три тысячи просмотров! Зрители в восторге от вашей «амортизации нервов»!
Лицо свекрови мгновенно сменило цвет с пунцового на мертвенно-бледное.
— Итак, раз уж мы заговорили про приличную семью и финансовые обязательства, давайте посчитаем, — я сделала шаг к центральному столу. — Витя, ты заявил, что заработаешь нам на жизнь и отдашь мою половину из будущих доходов. Верно?
— Верно! — буркнул Виктор, скрестив руки на груди. — Я мужик, я слово держу!
— Прекрасно. А теперь факты. Ты переехал в мою трехкомнатную квартиру. Твой личный вклад в наш быт на сегодняшний день — три спортивных костюма, ящик с перфоратором и несомненное обаяние. Банкет в этом ресторане мы оплатили ровно пополам — сорок тысяч рублей с моей стороны, сорок с твоей.
Я повернулась к свекрови.
— Людмила Семёновна, сколько вы вложили в праздник любимого сына? Ноль рублей. Более того, ваш наряд, укладка и макияж у моего стилиста были оплачены из моего кармана. Это еще пятнадцать тысяч.
— Я гостья! Я мать жениха! — взвизгнула пенсионерка.
— Вы не просто гостья, вы главный бенефициар этой аферы, — отрезала я. — В конвертах, которые вы только что спрятали в сумку, лежит порядка трехсот тысяч рублей. Половина этих денег — подарки от МОИХ родственников и МОИХ коллег по работе. С какой стати мои гости должны финансировать ваш балкон в Ессентуках?
За столом моего отдела закупок послышались одобрительные возгласы. Мой начальник, Антон Борисович, поднимая бокал, громко произнес:
— Поддерживаю! Мы скидывались молодым на свадебное путешествие, а не на сантехнику для чужой тещи!
— Это не теща, это свекровь, но суть вы уловили правильно, Антон Борисович, — кивнула я. — А теперь, дорогие гости, предложение. Раз уж мой муж считает, что все подаренные средства принадлежат его маме по праву рождения, я прошу прощения за этот фарс.
Я подошла к Людмиле Семёновне и дернула за застрявшую собачку на молнии ее сумки. Молния с треском расстегнулась. Свекровь ахнула и попыталась закрыть баул грудью, но я ловко вытащила толстую стопку конвертов.
— Ты что делаешь, тварь?! — заорал Виктор и сделал шаг ко мне, занеся руку для удара или захвата.
Но добежать он не успел. Мой дядя Паша — бывший прораб двухметрового роста — грациозно поднялся со своего стула и встал прямо перед Виктором, уперев тяжелую ладонь ему в грудь.
— Тише, зять, — басом пробасил дядя Паша. — На женщин руки махать будешь у себя на объекте, когда двери устанавливаешь. А здесь сиди тихо и слушай, что умные люди говорят.
Виктор мгновенно сдулся, налетев на каменную стену в лице дяди Паши, и бессильно опустился обратно на стул, тяжело дыша.
— Итак, — продолжение моего монолога прозвучало в полной silence. — Дорогие гости! Все, кто пришел со стороны жениха — ваши конверты остаются у Людмилы Семёновны. Поздравляю, вы скинулись ей на санаторий! А все, кто пришел с моей стороны — подходите, пожалуйста, к столу и забирайте свои подарки обратно.
В зале началось невообразимое движение. Мои друзья и родственники с улыбками и аплодисментами стали подходить к президиуму. Я аккуратно зачитывала подписи на конвертах и возвращала их владельцам.
— Тётя Валя — спасибо, забрала! — говорила я.
— Антон Борисович, ваш конверт от отдела — держите обратно, сэкономим бюджет компании!
— Дядя Паша — твой пухлый конверт снова у тебя!
Свекровь смотрела на это с нескрываемым ужасом. Сумма в её сумке таяла на глазах. Из первоначальных трехсот тысяч там осталось от силы тысяч сорок — подарки от пары нищих троюродных сестер Виктора из Саратова.
— Оля… ты что, с ума сошла? — заикаясь, пробормотал Виктор. — Как мы людям в глаза смотреть будем? Это же позор! Про нас весь город говорить будет!
— Про ТЕБЯ весь город говорить будет, Витенька, — поправила я его. — Про мастера по дверям, который в сорок восемь лет маменьке в сумку чужие деньги прячет.
Я повернулась к официанту, который стоял неподалеку с открытым ртом.
— Молодой человек, принесите, пожалуйста, счет за банкет. Мы оплачиваем прямо сейчас.
Официант суетливо принес папку. Я посмотрела на цифры.
— Так, общая сумма — восемьдесят тысяч. Сорок тысяч я уже внесла в качестве аванса на прошлой неделе. Остались еще сорок. Витя, доставай карту или наличные. Твоя очередь.
Виктор побледнел. Он судорожно залез в карман брюк, достал кошелек, открыл его… и замлел.
— У меня… у меня только пять тысяч наличными, — выдавил он из себя. — Я… я думал, мы из подарочных конвертов закроем остаток…
— Какая прелесть! — всплеснула я руками. — То есть ты отдал все конверты маме, зная, что тебе нечем платить за ресторан?! Людмила Семёновна, доставайте ваши сбережения с мопсом! Выручайте орла!
Свекровь вжалась в стул и вцепилась в остатки денег, как коршун.
— Ничего я не дам! Это мои деньги! Это на балкон! Пусть сам крутится, он мужчина!
— Мама! — возопил Виктор, впервые за вечер посмотрев на мать не с обожанием, а с диким отчаянием. — Мама, ты чего?! Выручай, мне перед рестораном заплатят нечем!
— Я тебе говорила, не надо было эту змею брать! — взвизгнула старуха. — Сами кашу заварили, сами и расхлебывайте!
По ресторану прошел оглушительный хохот гостей. Схема рушилась прямо на глазах у всех присутствующих. Идеальный союз маменькиного сыночка и хищной пенсионерки дал трещину при первом же финансовом испытании.
Я спокойно достала из сумочки свою кредитную карту и протянула официанту.
— Я закрою остаток счета, — произнесла я ровным тоном. — Но запишем это как мой личный благотворительный взнос в фонд помощи безнадежным альфонсам.
— Оленька, ну зачем ты так… — Виктор попытался взять меня за руку, но я отстранилась. — Ну погорячились мы, ну с кем не бывает? Давай уедем домой, всё спокойно обсудим… Мама просто переживает…
— Витя, на какую квартиру мы уедем? — ласково спросила я. — На МОЮ квартиру? Куда ты во вторник завез свои три спортивных костюма?
— Ну да… мы же муж и жена…
— Были мужем и женой последние пять часов, — ответила я и расстегнула маленькую молнию на клатче.Я достала свидетельство о браке, которое нам вручили в ЗАГСе всего несколько часов назад, и аккуратно сложила его пополам. Затем еще раз пополам.
— Твои вещи уже упакованы в чемоданы и стоят на лестничной площадке, — сказала я. — Я попросила соседку переставить их туда еще час назад, когда поняла, к чему идет наш «семейный совет». Ключи от квартиры ты мне сдашь прямо сейчас.
— Ты не имеешь права! — закричал Виктор. — Я твой законный муж! Я прописаться у тебя должен был на следующей неделе!
— Не успел, Витенька. Закупки — это наука о тайминге. Ты опоздал. Ключи на стол. Прямо сейчас. Или дядя Паша помог тебе найти карманы?
Дядя Паша хрустнул пальцами. Виктор, дрожащими руками, вытащил связку ключей и швырнул ее на скатерть.
— И подавись своими ключами! — с надрывом крикнул он. — Ты черствая, сухая баба! Никакой души в тебе нет! Только цифры и деньги! Мама была права, ты меня никогда не любила!
— Любила, Витя. До тех пор, пока не увидела, как ты перекладываешь мои ресурсы в сумку с мопсом, — ответила я. — А теперь — прощай.
Я повернулась к залу, подняла свой бокал с шампанским и громко сказала:
— Дорогие гости! Банкет продолжается! Музыка, еда и натурные декорации — за мой счет! Давайте выпьем за то, чтобы бракованный товар возвращался производителю в день покупки!
Заль взгремел аплодисментами. Музыканты моментально врезали веселый марш. Гости начали танцевать, поздравлять меня с «освобождением» и подливать вино.
Виктор и Людмила Семёновна, под презрительными взглядами моих друзей, поплелись к выходу. Свекровь волокла свою гобеленовую сумку, а Виктор плелся сзади, сгорбившись и проклиная весь женский род.
Праздник продолжался до полуночи. Я танцевала, смеялась и чувствовала невероятную легкость. Я потеряла сорок тысяч рублей на ресторане, но сберегла свои нервы, свою квартиру и свою жизнь от двух паразитов. Это была самая лучшая сделка в моей карьере.
В двенадцать ночи, когда последние гости разъехались на такси, я вернулась в свою пустую, тихую и чистую квартиру. На лестничной площадке чемоданов Виктора уже не было — забрал, зайчик.
Я налила себе бокал чая, села на балконе и наслаждалась ночной прохладой. На душе было спокойно.
Телефон на столе вибрировал без остановки. Виктор прислал сорок сообщений с проклятиями и извинениями вперемешку. Свекровь успела записать три голосовых сообщения, где обещала подать на меня в суд за «моральный ущерб и испорченный балкон». Я просто заблокировала оба номера и сладко потянулась.
Вдруг в дверь звонко постучали.
Я вздрогнула. Время — половина первого ночи. Неужели Виктор вернулся ломать двери своим перфоратором? Или свекровь пришла воевать за пятнадцать тысяч рублей за укладку?
Я тихо подошла к двери и посмотрела в дверной глазок.
На площадке стоял не Виктор.
Там стоял высокий, подтянутый мужчина в строгом костюме — тот самый Антон Борисович, мой начальник из отдела закупок, который весь вечер так активно поддерживал меня в ресторане. В руках он держал огромный букет белых роз и листок бумаги, похожий на какой-то официальный документ.
Я приоткрыла дверь, не снимая цепочки.
— Антон Борисович? Вы что здесь делаете в такой час? Вы же уехали два часа назад!
Антон Борисович посмотрел на меня абсолютно трезвым, серьезным и очень проницательным взглядом. Он не выглядел как человек, который просто пришел подкатить к свежеразведенной подчиненной.
— Оля, извини за поздний визит, — тихо сказал он, оглядываясь на темный пролет. — Я не мог прийти раньше, пока за тобой следили люди Виктора.
— Что? Чьи люди? — я нахмурилась. — Витя — простой дверник, какие еще люди?
Антон Борисович вздохнул, поднес к губам палец, призывая к тишине, и просунул в щель двери листок бумаги.
— Витя действительно мастер по дверям. Но вот его мамочка, Людмила Семёновна… Она не просто пенсионерка из районной администрации. Посмотри на этот документ, Оля. Это выписка из уголовного дела.
Я развернула листок. На верху страницы темнел герб МВД, а ниже шли строчки, от которых у меня перехватило дыхание.
— Людмила Семёновна и её сын занимаются этим профессионально уже десять лет, — тихо продолжил Антон Борисович. — Ты у него — уже четвертая жена за пять лет. И сценарий всегда один и тот же: свадьба, сбор денег, переезд к жене, а через неделю…
Он сделала паузу, и его голос стал совсем низким:
— …а через неделю жена подписала доверенность на квартиру и загадочно исчезала. Оля, ты даже не представляешь, от чего ты сегодня себя спасла, устроим этот скандал в ресторане. Но они не уедут из города просто так. Они сейчас стоят под твоими окнами.
