РОКОВАЯ ВСТРЕЧА НА НОЧНОЙ ЗАПРАВКЕ

Глава 1. Бессонная ночь и хам на ночной трассе

Третьи сутки без сна после смерти отца.

Голова гудела, словно внутри натянули раскаленные железные струны, а глаза жгло так, будто под веки насыпали мелкого сухого песка. Мой отец, генерал-майор юстиции в отставке и легендарный основатель одной из крупнейших адвокатских коллегий страны, ушел тихо, во сне, после долгой болезни. Последние трое суток превратились для меня в сплошной липкий кошмар: организация похорон, оформление бесчисленных документов, соболезнования от сотен людей, половину из которых я даже не знала, и давящая, оглушительная пустота в душе.

Я ехала по ночной трассе за рулем своего скромного, но надежного «Фольксвагена». Выехав из загородного дома отца, я направлялась в город, чтобы успеть на утреннее заседание коллегии.

Около двух часов ночи я остановилась на заправке, чтобы взять кофе и заправить машину.

Одинокая АЗС на въезде в город была залита ярким, слепящим светом люминесцентных ламп. Я вылезла из машины, зябко кутаясь в свой длинный черный плащ, заправила полный бак и зашла в помещение АЗС. Купив большой стакан самого крепкого эспрессо, я выпила его прямо у стойки, пытаясь отогнать липкую паутину сна, застилавшую разум.

Когда я вышла на улицу, нажимая на брелок сигнализации, перед моей машиной стоял огромный, глянцево-черный «Гелендваген». Но один парень перекрыл мне выезд своим «Гелендвагеном».

Он встал намертво, перегородив мне единственный путь вперед, хотя вокруг было полно свободных мест. У открытого капота иномарки вальяжно стоял молодой парень лет двадцати двух в дорогом брендовом спортивном костюме, со стаканом энергетического напитка в руке.

Я подошла ближе, стараясь держаться максимально вежливо, хотя усталость уже валила меня с ног.

— Переставьте машину, — попросила я, указывая на перекрытый выезд.

Парень медленно повернул ко мне голову, смерил меня презрительным взглядом — от простых кожаных ботинок до помятого черного плаща — и дерзко хохотнул. Он усмехнулся:

— Ты пожалеешь, тётка! — выплюнул он с наглой ухмылкой. — Видишь, люди отдыхают? Постоишь, не переломишься. Или объезжай по газону, если тачку не жалко.

Я ничего не ответила.

Я просто молча посмотрела ему прямо в глаза. В моих глазах не было ни страха, ни злости — только ледяное спокойствие человека, который за свою карьеру видел слишком много таких «хозяев жизни». Я достала из кармана телефон, сделала один звонок на короткий номер и тихо назвала адрес заправки и номерной знак «Гелендвагена».

Парень снова ржал: — Кому ты там звонишь, тётка? Своему мужу-таксисту? Да мой отец этот город на пальце крутил! Ты знаешь, кто мой отец?!

Через несколько минут мы оказались в отделении.

Глава 2. Ночной визит в отдел полиции

Патрульный экипаж ДПС приехал невероятно быстро — всего через шесть минут. Прапорщик и молодой лейтенант, едва взглянув на мои документы, которые я показала им в закрытом виде, мгновенно изменились в лице, вытянулись по стойке «смирно» и вежливо попросили проследовать в районное управление.

Парень на «Гелендвагене», которого, как выяснилось, зовали Кирилом, продолжал орать, осыпать всех бранью и размахивать руками, пока на его запястьях не защелкнулись холодные браслеты наручников за злостное неповиновение сотрудникам полиции и оскорбление.

Дежурная часть районного отдела полиции встретила нас запахом дешевого табака, казенной краски и замусоренными линолеумными полами.

Кирилла усадили на скамейку у дежурки. Он судорожно набирал номер на своем смартфоне, брызгая слюной от злости:

— Папа! Папа, меня какие-то мусора приняли на заправке! Какая-то нищая тётка на развалине мне дорогу перебежала! Приезжай срочно! Закатаи их всех в бетон!

Я же спокойно сидела за столом начальника смены, майора Григорьева, который суетливо наливал мне чай из пластмассового электрочайника.

— Елена Александровна, вы простите за эту задержку, — тихо шептал майор, озираясь на шумящего мажора. — Парень этот — сын Артура Вадимовича Сергачева. Владелец крупной строительной компании «Сергачев Групп», у него тут везде связи, с начальником нашего управления вась-вась… Парень совсем без тормозов с молоком матери вырос.

— Я знаю, кто такой Сергачев, — сухо ответила я, делая глоток чая. — И знаю, откуда у его компании эти связи.

Через двадцать минут тяжелые металлические двери дежурки распахнулись.

В помещение вбежал грузный мужчина лет пятидесяти в дорогом кашемировом пальто поверх домашней одежды. Его лицо было красным от быстрой ходьбы, а в глазах читалось привычное хозяйское раздражение.

— Где этот начальник смены?! — загремел Сергачев-старший прямо с порога. — Вы что совсем страх потеряли?! Кто дал право на моего сына наручники надевать?!

— Папа! — взвизгнул Кирилл со скамейки. — Вот она! Эта сумасшедшая тётка! Натравила на меня ментов! Сделай с ней что-нибудь!

Сергачев-старший резко развернулся в мою сторону, набирая воздух в легкие, чтобы обрушить на меня шквал угроз. Но когда его отец приехал, он увидел меня — и резко побледнел.

Воздух со свистом вырвался из его груди. Краснота с его лица мгновенно сошла, сменившись мертвенной, восковой бледностью. Он застыл на месте, словно подкопанный столп, а его руки в кожаных перчатках начали заметно дрожать.

— Вы… здесь? — едва слышно вытолкнул он из себя запекшимися губами.

Он явно знал меня.

Только вот этот парень ещё не знал, кто я на самом деле…

Глава 3. Кто управляет тенью

Кирилл удивленно перевел взгляд с меня на отца:

— Пап, ты чего? Ты чего перед этой тёткой мнёшься?! Она же на обыкновенном «Фольксвагене» ездит! Сними её на камеру, завтра засудим!

— Заткнись! — неожиданно рявкнул Сергачев-старший с такой яростью, что его сын от неожиданности прикусил язык и осел на скамью. — Заткнись, идиота кусок! Заткни свою пасть и не смей произносить больше ни единого слова!

Сергачев снял перчатки, вытер выступающий на лбу холодный пот и сделал шаг ко мне, низко согнув спину в виноватом, почти рабском поклоне.

— Елена Александровна… Простите… Век просить буду, простите дурака! Он не знал! Он правда не знал, кто вы! Напился, дурак, берегов не видит!

Я медленно поднялась из-за стола. Майор Григорьев вытянулся по струнке.

— Кирилл Артурович думает, что мир крутится вокруг его «Гелендвагена» и ваших денег, Артур Вадимович, — спокойно проговорила я, оправляя свой черный плащ. — Он назвал меня «тёткой» и пообещал, что я пожалею.

— Елена Александровна, ради Бога! — Сергачев-старший буквально дрожал всем телом. — Не уничтожайте! Я все возмещу! Я его прямо сейчас в монастырь отправлю! На стройку! В армию! Только не задействуйте Коллегию!

Кирилл сидел с открытым ртом, хлопая глазами, и ничего не понимал. Для него отец всегда был непобедимым титаном, перед которым открывались двери любых кабинетов, генералы МВД жмакали ему руку, а мэр города консультировался по крупным подрядам. А сейчас этот титан стоял перед помятой женщиной в черном плаще и буквально молил о пощаде.

— Папа… да кто она такая?! — не унимался парень, хотя голос его уже заметно задрожал.

Сергачев-старший повернулся к сыну и залепил ему оглушительную звонкую пощечину.

— Это Елена Александровна Покровская! — закричал отец, едва не плача от страха. — Председатель дисциплинарной комиссии Высшей коллегии адвокатов! Главный аудитор юридической системы региона! Человек, по запросу которого завтра закрываются любые банки, а против таких компаний, как моя, за час возбуждаются тридцать уголовных дел! Это дочь генерала Покровского!

Эти слова прозвучали в тишине дежурки как гром среди ясного неба.

Глава 4. Уроки настоящей силы

Отец Кирилла знал меня слишком хорошо.

Семь лет назад, когда компания «Сергачев Групп» только начинала свой путь, они оказались на грани банкротства и тюремного срока из-за масштабных махинаций с долевым строительством. Тогда именно мой отец, Александр Владимирович Покровский, изучив дело, отказался защищать Сергачева, заявив, что воры должны сидеть в тюрьме.

Сергачеву тогда чудом удалось откупиться и выкрутиться через третьих лиц, но имя Покровских стало для него синонимом абсолютного, неминуемого возмездия. Он знал: Покровские никогда не берут взяток, не боятся звонков «сверху» и обладают абсолютным авторитетом в судебной системе страны.

А теперь Александр Владимирович скончался, и я переняла все его дела, полномочия и юридическую империю.

Кирилл слушал отца, и лицо его постепенно наливалось ужасом. Наглость и спесь слетели с него, как дешевая позолота с фальшивого перстня. До него наконец начало доходить, в какую пропасть он только что сбросил свою семью из-за одного глупого каприза на ночной заправке.

— Елена Александровна… — Сергачев-старший упал на одно колено прямо на грязный линолеум дежурной части. — Мой сын — идиот. Я признаю. Я упустил его воспитание. Но не закрывайте мою компанию! У меня три тысячи рабочих! У меня контракты!

Я смотрела на него сверху вниз.

— Вы закормили своего сына деньгами, Артур Вадимович. Вы внушили ему, что любые законы, нормы и простые человеческие правила можно купить или растоптать. Сегодня он перекрыл дорогу мне. А завтра он сбил бы ребенка на пешеходном переходе и прибежал бы к вам, чтобы вы все замяли.

— Я исправлю это! Честное слово, исправлю! — лепетал Сергачев.

— Вы исправляете это прямо сейчас, — твердо сказала я. — Вашему сыну оформляют административный арест на пятнадцать суток за мелкое хулиганство и неповиновение сотрудникам полиции. Никаких звонков генералу. Никаких адвокатов. Он отсидит эти пятнадцать суток от звонка до звонка, питаясь балагндой и подметая двор этого отделения.

— Да! Да, конечно! Пусть сидит! — судорожно закивал Сергачев-старший, даже не глядя на сына, который ахнул от шока.

— А что касается вашей компании… Завтра в девять утра в «Сергачев Групп» зайдет независимая аудиторская проверка нашей коллегии. Если мы найдем хоть один обманутый рубль дольщиков или хоть одну скрытую налоговую схему — я лично подпишу обвинительное заключение. У вас есть ровно семь часов, чтобы привести все бумаги в идеальный порядок. Если сможешь.

Я повернулась к майору Григорьеву:

— Спасибо за чай, майор. Оформите протокол по всей строгости закона.

— Будет сделано, Елена Александровна! — чеканя шаги, ответил полицейский.

Глава 5. Своевременный рассвет

Я вышла из здания управления полиции.

Ночной воздух был свежим и прохладным. На востоке уже начинала теплиться узкая полоса розоватого рассвета, прогоняя прочь тяжелую ночную тьму.

За моей спиной из дверей дежурки доносились отчаянные вопли Кирилла, которого вели в камеру административно задержанных, и крики его отца, ругавшего сына последними словами. Парень на «Гелендвагене», привыкший безнаказанно вытирать ноги о людей, наконец-то получил свой первый и самый главный урок в жизни.

Я села в свой «Фольксваген», повернула ключ в замке зажигания и мягко тронулась с места.

Усталость никуда не делась, но давящий груз на душе неожиданно стал чуть легче. Я знала: где-то там, высоко за облаками, мой отец смотрел на меня и тихо улыбался. Я не посрамила его имя. Я не поддалась эмоциям, не опустилась до банальной мести, но заставила заносчивых глупцов уважать закон и обычных людей.

Машина катилась по пустому утреннему проспекту. Город постепенно просыпался, погружаясь в лучи нового дня.

 

Я ехала вперед — навстречу своей новой жизни, в которой мне предстояло хранить честь своей семьи и защищать тех, кто не может защитить себя сам.