Часть 2

Сергей попытался закрыть этот разговор быстрым взмахом руки, но я уже не собиралась отступать. Правила игры, которые он сам так старательно устанавливал последние четыре месяца, казались мне теперь единственным щитом. Если всё пополам — значит, всё.

— Нет, давай разберёмся прямо сейчас, — спокойно сказала я, складывая руки на груди. — Список гостей состоял из двенадцати человек. Из них трое — твои кровные родственники, приехавшие по твоему личному приглашению, ещё четверо — твоя родная сестра со своими близкими, тётя, двоюродный брат с женой. Из моих людей здесь только я.

— Ну и что? — Сергей нахмурился, явно не ожидав такого упорства. — Мы же семья! Мы отмечаем мой юбилей!

— Именно. Твой юбилей. И если мы делим расходы строго пополам, то я не намерена оплачивать праздничный ужин для твоей многочисленной родни, которую вижу раз в год на похоронах или таких же юбилеях.

Он замер, держа в руке чашку чая. До него постепенно доходил смысл сказанного, и на лице проступало искреннее недоумение, переходящее в раздражение.

— То есть как? Ты хочешь сказать, что за свой собственный день рождения я должен платить сам, а ты придёшь как гостья?

— Я приду как жена, которая за себя заплатит сама, — уточнила я. — Мой заказ по меню обойдётся в адекватную сумму. А вот твои родственники… Посчитай сам. Твоя сестра, её муж, тётя, племянник с девушкой, брат с женой. Плюс ты. Восемь человек из твоей стороны. Плюс мама. Итого девять человек, которых пригласил лично ты. Вот за них ты и заплатишь.

Следующие несколько дней в доме стояла такая гробовая тишина, что хоть топор вешай. Сергей пытался воздействовать на меня через совесть, через общих знакомых, намекал, что «жена должна поддерживать мужа», а не устраивать бухгалтерию на ровном месте. Но я была непреклонна. Каждую неделю я переводила ему ровно половину за коммуналку и покупала продукты строго по своему списку. Никаких излишеств, никаких тортиков к чаю за мой счёт.

Он понял, что я не сдамся. И в день торжества мы ехали в ресторан в полном молчании. Я надела своё лучшее платье, сделала причёску — в конце концов, юбилей есть юбилей, портить себе настроение я не собиралась. Сергей сидел за рулём хмурый, мрачный, словно его везли не на собственный праздник, а на допрос.

Ресторан оказался уютным, с приглушённым светом и живой музыкой. Наш длинный стол у окна уже ломился от закусок. Гости начали подтягиваться около пяти вечера. Все были нарядные, шумные, сразу стали шутить, поздравлять Сергея, вручать подарки. Свекровь расцеловала меня в обе щеки, сестра Светлана громко восхищалась атмосферой.

Я села с краешку, заказала себе легкий салат, бокал вина и рыбу. Старалась улыбаться, поддерживать общие разговоры, но чувствовала себя наблюдателем в театре абсурда.

Праздник шлёт своим чередом. Тосты сменялись поздравлениями, бокалы звенели, официанты едва успевали менять тарелки. Сергей постепенно оттаял, выпил рюмку коньяка, расслабился, принимая похвалу и комплименты в свой адрес. К девятому часу вечера гости уже вовсю пели песни под аккомпанемент местного музыканта, а на столе почти не осталось свободного места от пустых бутылок и тарелок.

Примерно в половине десятого Сергей подозвал официанта и жестом попросил принести счёт.

— Давайте подведём итоги нашего прекрасного вечера, — громко сказал он, улыбаясь гостям. — Праздник удался на славу!

Молоденький официант кивнул, ушёл на пару минут и вернулся с элегантной кожаной папкой, в которой лежала распечатка чека. Он аккуратно положил её перед именинником.

Сергей уверенно открыл папку, бросил взгляд на итоговую цифру, и улыбка мгновенно сползла с его лица. Рука, державшая ручку, замерла в воздухе.

Часть 3

За столом на секунду повисла неловкая пауза. Гости, увлечённые беседой, ещё не поняли, что произошло, но резкая перемена в выражении лица Сергея бросалась в глаза даже издалека.

Я спокойно отпила из бокала белого вина и приготовилась смотреть развязку.

Сергей моргнул раз, моргнул два, снова всмотрелся в цифры, после чего вытащил из папки длинную ленту чека и стал судорожно водить по ней пальцем, шевеля губами.

— Простите, — наконец выдавил он, поднимая глаза на официанта. — Тут какая-то ошибка. Восемьдесят семь тысяч четыреста рублей? Вы ничего не перепутали? Это же банкет на двенадцать человек, а не свадьба на сто персон!

Официант улыбнулся вежливой, но абсолютно непробиваемой улыбкой профессионала.

— Никакой ошибки, Сергей Александрович. Вы сами утверждали расширенное меню. Дорогой алкоголь, фирменные горячие блюда из дичи для вас и ваших гостей, ассорти из элитных сыров, десерты ручной работы и дополнительное обслуживание VIP-зоны, которое вы заказали в прошлую среду. Всё строго по чеку.

Лицо Сергея покрылось красными пятнами. Он бросил панический взгляд на меня, молчаливо умоляя о помощи, но я лишь слегка приподняла брови и продолжила неспешно ковырять вилкой рыбу.

— Но… подождите, — занервничал он, понизив голос, хотя за столом уже все замолчали, наблюдая за сценой. — Мы же рассчитывали тысяч на сорок… Откуда взялась эта сумма?

— Цены на деликатесы и импортный алкоголь указаны в основном меню сайта, с которым вы ознакомились заранее, — вежливо пояснил официант. — Плюс обслуживание компании свыше десяти человек автоматически облагается стандартным сервисным сбором ресторана в размере десяти процентов.

Сестра Светлана наклонилась через стол:

— Серёж, что там такое? Какие-то проблемы с картой?

— Нет, не карта… — пробормотал он, потея уже по-настоящему.

Сумма в восемьдесят семь тысяч была для него ощутимой брешью в бюджете. После разделения финансов и всех недавних трат на машину и подарки свободных денег на такой размах у него просто не оставалось — разве что залезать в кредитку, чего он панически не любил.

Он повернулся ко мне, надеясь, что жена вспомнит про семейный долг и спасёт положение.

— Наташ… Слушай, у тебя же с собой карточка? Выручи, потом дома разберёмся, — прошептал он громким басом, который услышали, кажется, все соседи по столу.

Я отложила вилку, промокнула губы салфеткой и посмотрела на него предельно ясно и доброжелательно.

— Серёжа, ты же сам прекрасно помнишь наши правила, которые ты так упорно отстаивал последние четыре месяца, — громко, на весь стол произнесла я, чтобы каждый гость расслышал каждое слово. — За себя каждый платит сам. Ты пригласил гостей — значит, это твои расходы. Я заказывала салат и рыбу, мой счёт составляет ровно две тысячи четыреста рублей. Сейчас я положу эти деньги на стол. А за остальную компанию, включая тебя и твоих родственников, платишь ты сам. Ты же взрослый, самостоятельный человек, зачем тебе моя помощь?

За столом воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже музыка в зале на мгновение показалась громче.

Светлана покраснела быстрее, чем её брат:

— Это что ещё за спектакль вы тут устраиваете?! Мы вообще-то на юбилей пришли, а не на бухгалтерию!

— Вот именно, на юбилей к Сергею, — улыбнулась я. — Который он сам полностью спланировал, организовал и пригласил всех нас без моего участия. Разве не логично, что организатор закрывает свой собственный счёт?

Свекровь поджала губы и неодобрительно посмотрела на сына:

— Серёжа, это что за позорище? Вы что, с женой чужие люди?

Сергей сидел багровый, как свёкла, не зная, куда деть глаза. Положение было безвыходным. Отказать ресторану нельзя — охрана вызовет полицию, перед родственниками позориться до конца не хотелось, а признаться, что он банально сел в лужу со своими же принципами, гордость не позволяла.

Он медленно достал кошелек, дрожащими пальцами вытащил золотую карту и протянул её официанту, не произнеся больше ни единого слова.

Я аккуратно положила ровно две тысячи четыреста рублей рядом с папкой для счетов, встала из-за стола, взяла сумочку и спокойно сказала:

— Было очень приятно всех увидеть. С праздником, Серёжа. Домой доеду на такси, не жди.

Выходя из ресторана в прохладный вечерний воздух, я впервые за много месяцев вздохнула полной грудью. На улице моросил легкий дождь, но мне было абсолютно всё равно. Раздельный бюджет оказался штукой жесткой, но иногда именно он расставляет всё по своим местам.

А домой Сергей вернулся только через два часа — хмурый, молчаливый и, кажется, впервые за много лет полностью осознавший истинную стоимость своих гениальных идей.