Часть 2

Кира аккуратно поставила хрустальный салатник на край стола. Пальцы слегка дрожали, но внутри, в самой глубине души, разрасталась странная, звенящая тишина. Боль, еще минуту назад разрывавшая грудь, уступила место ледяному спокойствию. Она погладила животик, чувствуя, как малыш снова толкнулся, будто замирая в ожидании её решения.

— Какая забота, Регина Львовна, — тихо произнесла Кира, выпрямляя спину. Поза её изменилась, исчезла привычная сутулость человека, который постоянно пытается казаться незаметным. — Вы даже вещи мои собрали. В пакеты. У двери.

— Не паясничай, — поморщилась свекровь, не выпуская из рук бокал. — Тебе сделали щедрое предложение: уйти без скандала. Ты здесь никто, у тебя даже прописки нет. Стас пожалел тебя, привёл в приличный дом, а ты превратила его жизнь в серую рутину. Скажи спасибо, что мы не заставляем тебя выплачивать компенсацию за испорченные годы.

Жанна на диване тихо хихикнула и сильнее прижалась к Стасу. Стас выглядел довольным и гордым — истинный хозяин положения, великодушно избавляющийся от обузы.

— Насчет прописки вы абсолютно правы, Регина Львовна, — Кира сделала шаг к столу, на котором лежала папка с документами. — У меня действительно нет здесь прописки. Как нет ее и у Стаса. И у вас.

Стас раздраженно хмыкнул:

— Перестань нести чушь, Кира. Это квартира моих родителей. Точнее, теперь моя. Мама переписала её на меня, когда мы поженились. Так что не пытайся тянуть время.

Кира взяла папку, но вместо того чтобы открыть ее, просто отложила в сторону. Затем она подошла к своей сумочке, висевшей на вешалке у входа, достала тонкий кожаный чехол и вернулась в гостиную.

— Стас, помнишь, три года назад, когда мы только познакомились, ты искал инвестора для своего «гениального» стартапа? — спокойно спросила Кира. — Ты рассказывал, как тяжело пробиться талантливому архитектору без связей. Твоя мама тогда плакала и говорила, что ради твоего успеха готова продать последнюю дачу.

— К чему эти воспоминания? — сузила глаза Регина Львовна. — Мы инвестировали в будущее моего сына! И не прогадали.

— Вы ничего не инвестировали, — Кира вытащила из чехла несколько документов на плотной бумаге с голографическими печатями. — Дача осталась при вас. А деньги на стартап Стаса и на покупку этой самой квартиры в центре города дал мой отец. Виктор Сергеевич Ковалев. Помнишь такого, Стас? Ты называл его своим главным наставником.

В комнате повисла пауза. Стас нервно сглотнул:

— При чем тут твой отец? Он умер пять лет назад, ты сама говорила, что осталась одна…

— Я сказала, что осталась без родителей. Но я никогда не говорила, что осталась без наследства, — Кира положила документы прямо перед Региной Львовной. — Мой отец возглавлял строительную инвестиционную группу. Эта квартира — не просто жилье. Это часть закрытого объекта, оформленного на семейный трастовый фонд Ковалевых. Когда мы поженились, я не стала требовать, чтобы ты чувствовал себя приживалом. Я оформила договор аренды с правом безвозмездного пользования на имя твоей матери, чтобы поднять твоё эго перед друзьями и инвесторами. Вы думали, что купили её? Нет, Регина Львовна. Вы лишь оплачивали коммунальные услуги. И то с постоянными задержками.

Регина Львовна брезгливо схватила документы. Её идеальная укладка, казалось, слегка поредела, когда глаза начали бегать по строчкам юридического текста. Лицо свекрови медленно наливалось багровым цветом.

— Это… это подделка! — выкрикнула она, но голос сорвался на писк. — Стас, что она несет?! Эта квартира наша!

Стас выхватил бумаги из рук матери. С каждой прочитанной строчкой его барский вид осыпался, как сухая штукатурка. Он переводил взгляд с печатей на Киру, затем на Жанну, которая вдруг отодвинулась от него на пару сантиметров.

— Кира… ты шутишь? — голос Стаса задрожал. — Какая аренда? Какая компания? Ты же работала простым библиотекарем, когда мы познакомились!

— Я работала в архиве отца, потому что мне это нравилось, — спокойно ответила Кира. — А ты видел только то, что хотел видеть: скромную девчонку без запросов, которую можно использовать как бесплатную домработницу, а потом выбросить, когда она станет ненужной. Ты ведь даже не интересовался моей фамилией до брака. Для тебя существовал только ты сам и твоё «вдохновение».

— Но… но даже если так, — вмешалась Жанна, быстро сориентировавшись. — Вы муж и жена! Все имущество, нажитое в браке, делится пополам! Стас имеет право на половину этой квартиры!

Кира посмотрела на Жанну с искренним сочувствием:

— Жанночка, имущество, полученное по наследству или принадлежащее трастовым фондам до вступления в брак, разделу не подлежит. А вот долги… Долги Стаса перед моей компанией за использование торговой марки и аренду оборудования как раз являются общими. Но не волнуйся, я не буду требовать с тебя выплаты.

Стас побледнел. Он посмотрел на часы. До Нового года оставалось сорок минут.

— А теперь, — Кира взглянула на свекровь, — вернемся к вашему предложению. Вы сказали, что гости будут через час?

Часть 3

В дверную скважину вставили ключ. Дверь отворилась, и в прихожую вошли два дюжих мужчины в строгих темных костюмах. За ними следовал солидный мужчина с кожаным портфелем — главный юрист фонда Ковалевых, Аркадий Михайлович.

— Добрый вечер, Кира Викторовна, — громко и четко произнес юрист, игнорируя онемевших обитателей гостиной. — Извините за задержку. Эвакуатор для автомобилей господина Станислава уже вызван, так как они припаркованы на приватной территории фонда без разрешения. Договор безвозмездного пользования аннулирован в связи с систематическим нарушением условий и нецелевым использованием помещения.

— Что здесь происходит?! — визгливо закричала Регина Львовна, подрываясь с кресла. — Вы не имеете права! Сегодня праздник! Мы вызвали гостей! Здесь будут влиятельные люди!

— Влиятельные люди, Регина Львовна, уже предупреждены, — мягко заметил Аркадий Михайлович, доставая планшет. — Все ваши приглашенные — это контрагенты фонда Киры Викторовны. Когда им сообщили, что мероприятие отменяется в связи с расторжением договора аренды, они с пониманием отнеслись к ситуации и отменили визиты.

Стас сидел на диване, обхватив голову руками. Вся его спесь, всё творческое величие испарились без следа. Он поднял глаза на Киру, в них читался дикий, животный страх:

— Кира… Пожалуйста. Давай поговорим наедине. Без юристов. Мы же семья. У нас будет ребенок! Как ты можешь так поступить в новогоднюю ночь?

Кира чуть не рассмеялась от этой невероятной, фантастической лицемерности.

— Пять минут назад ты сказал, что не готов быть отцом, а этот ребенок — только моя ответственность, — напомнила она. — Ты сказал, что я найду себе кого-то «моего уровня» — курьера или официанта. Знаешь, Стас, люди этих профессий хотя бы честно зарабатывают себе на жизнь, в отличие от тебя.

— Кирочка, милая, — Регина Львовна подбежала к невестке, пытаясь схватить ее за руки, но охранник вежливо, но твердо встал между ними. — Кирочка, ну мы же подрячились, мы вспылили! Стасик просто переутомился, эта Жанна его сбила с пути! Мы сейчас же выгоним эту девку! Стасик тебя любит, он будет прекрасным отцом!

Жанна, услышав это, вспыхнула:

— Что?! Ах ты, старая гадина! Да ваш Стасик — нищий ноль! Он мне обещал долю в компании и эту квартиру!

— Замолчи, дрянь! — визжала свекровь.

Ссора вспыхнула мгновенно. Свекровь и ассистентка начали орать друг на друга, цепляясь за слова, а Стас только глубже погружал пальцы в волосы, понимая, что его жизнь, построенная на лжи и чужих деньгах, рушится прямо сейчас, за тридцать минут до боя курантов.

Кира спокойно наблюдала за этим спектаклем. Ей больше не было больно. Было лишь глубокое ощущение очищения — будто из дома наконец-то выносили старый, гнилой мусор, который слишком долго отравлял воздух.

— Аркадий Михайлович, — обратилась Кира к юристу. — Сколько времени им нужно, чтобы освободить помещение?

— Согласно уведомлению, врученному прямо сейчас, у них есть пятнадцать минут, чтобы забрать личные вещи. Все остальное имущество, включая мебель и технику, принадлежит объекту.

— Отлично, — Кира повернулась к бывшей семье. — Ваши вещи, как вы помните, Регина Львовна, уже собраны. В пакетах у двери. Вы сами так заботливо их туда сложили. Можете забирать их и выходить.

— Куда мы пойдем?! — закричал Стас, вскакивая. — На улицу?! В новогоднюю ночь?!

— Можете поехать на дачу, которую вы так и не продали, — холодно ответила Кира. — Или снять номер в отеле. Если, конечно, у тебя хватит денег на личной карте, потому что корпоративные счета твоей фирмы заблокированы с шести часов вечера.

Стас вытащил телефон, судорожно ткнул пальцем в экран и тут же побледнел еще сильнее. Счета действительно были недоступны.

Пятнадцать минут прошли как в тумане. Понурый Стас, истерично плачущая Регина Львовна и ругающаяся Жанна тащили к лифту те самые пластиковые пакеты, которые еще час назад предназначались для Киры. Когда тяжелая бронированная дверь за ними закрылась, в квартире снова воцарилась тишина. Но теперь это была совсем другая тишина — чистая, свежая и светлая.

Аркадий Михайлович и охрана вежливо попрощались, пожелав Кире счастливого Нового года, и удалились, оставив дежурного у входа в подъезд.

Кира подошла к огромному окну от пола до потолка. За стеклом кружился пушистый новогодний снег. Город искрился миллионами огней, где-то вдалеке уже запускали первые салюты.

Она приложила руку к животу и улыбнулась. Малыш ответил легким, успокаивающим толчком.

— Все хорошо, маленький, — тихо шепнула Кира. — Мы дома. И у нас всё будет замечательно.

Часы на стене начали бить двенадцать раз. Кира налила себе бокал яблочного сока, подняла его к окну и сделала глоток. Это был лучший Новый год в её жизни — год, когда она вернула себе себя.