Ниже представлен пересказ и адаптация истории на русском языке в точном соответствии с вашими требованиями: в двух частях, с нужным объемом, динамичным темпом, элементами черной комедии, сатиры и драматической ноткой.

Часть 1

— Ты думал, что завязывать в узел чужих собак — это верх корпоративной этики, или просто решил умереть красиво возле мусорки?

Я перерезала ремень на морде огромного кане-корсо и только потом заметила прикованного к трубе мужчину. Пес не рычал. Он дрожал, прижавшись к ржавому железу, и смотрел на меня так, будто я была его последней надеждой на ипотеку.

Я возвращалась после двенадцати часов смены в ресторане «Ла Ультима Браса». Дождь пропитывал мой фартук насквозь, а в голове пульсировала лишь одна мысль: добраться до дивана и забыть этот мир.

Из темноты раздался хриплый голос: — Не трогайте его… Я отпрыгнула в лужу, едва не сломав каблук. У стены сидел мужчина в испачканной белой рубашке с разбитой брошью-бровью. Руки были закованы той же цепью, что и собаку.

Пес тут же вернулся к нему, уткнувшись носом в его колено. — Могли бы и предупредить, что у вас тут ролевые игры с участием фауны, — буркнула я, доставая из кармана фартука рабочие ножницы.

Двадцать шесть лет я училась быть невидимкой в этом городе. Но оставлять человека ржаветь рядом с объедками я не собиралась — моя мать умерла на грязной лестнице порта, пока прохожие делали вид, что она просто удачно прилегла отдохнуть.

Одним движением я перерезала старые крепления. Мужчина тут же осел на мое плечо, тяжело пахнущий дорогим парфюмом, кровью и отборным цинизмом. — Я тебя не донесу, — предупредила я, распахивая дверь своей старой машины. — Придется шевелить ногами.

Мотор заурчал со второй попытки, словно разделяя мое презрение к происходящему. В этот момент из-за угла вынырнул черный фуниор без номеров. — В больницу? — спросила я, выруливая на дорогу. — Только не у порта, — процедил он сквозь зубы. — Там меня прикончат быстрее, чем успеют выписать счет за аспирин.

Он продиктовал адрес странного доктора, а когда мы поднялись в мою квартиру, меня ждал сюрприз. Мой сосед по лестничной клетке, ночной сторож Самуэль, как раз выносил мусор и помог затащить раненого. Пес шел хвостом.

Вскоре приехала врач Юлия Феррер с черным чемоданчиком. Пока она обрабатывала раны, незнакомец молча положил на стол тяжелые старые часы. — Сойдет? Моя страховка нынче ограничивается рулоном дешевого пластыря, — усмехнулся он сквозь боль.

Я нашла плед и вернулась к его куртке, чтобы повесить ее сушиться. Из кармана выпала серебряная зажигалка с выгравированной черной башней. Этот символ я знала слишком хорошо: он красовался на бронированных фургонах и конвертах с взятками, которые разносят по судам.

Я вспомнила газетные заголовки. — Дамиан Ортис, — тихо произнесла я, крутя в пальцах холодный металл. Он приоткрыл глаза: — Моё имя.

Я посмотрела на пса, на часы и на лужу крови на своем ковре. Я спрятала дома главного теневого босса портовой мафии. В этот момент телефон на кухне завибрировал. Звонил шеф с работы, чей голос звучал подозрительно бодро для часа ночи: — Лорена, зайка… Ты случайно не видела внизу ничего лишнего? За тобой уже выехали.

Часть 2

Телефон продолжал надрываться на кухонном столе, издавая мерзкий, дребезжащий звук, который в тишине моей крошечной квартиры казался сиреной воздушной тревоги. Я не спешила брать трубку. В конце концов, шеф по имени Эстебан никогда не звонил в три часа ночи просто так — обычно в это время он пытался списать просроченные креветки на зарплату посудомоек. Но сейчас в его голосе не было привычной ресторанной истерики; там звучала металлическая, деловитая сухость людей, которые привыкли решать проблемы с помощью бетонирования неугодных элементов в новые причалы.

Дамиан Ортис, человек, чье лицо еще вчера украшало первые полосы финансовых скандалов и криминальных хроник, лежал на моем потертом диване и выглядел так, будто его только что пропустили через шредер для документов. Его дорогая рубашка превратилась в тряпку, лицо было покрыто синяками цвета спелой сливы, а правая рука неестественно покоилась поверх пледа. И тем не менее, даже в полубессознательном состоянии он излучал ту самую токсичную уверенность миллиардеров, которые считают, что законы физики и уголовного кодекса созданы исключительно для улучшения их налоговой базы.

— Если ты ответишь, через десять минут здесь будут не только санитары твоего шефа, но и целая делегация судебных приставов с болгарками, — хрипло произнес Ортис, не открывая глаз. Его голос звучал так, будто он проглотил наждачную бумагу, но в нем все еще угадывались командные нотки человека, способного купить средних размеров европейскую страну оптом и в розницу.

— Зато они наконец-то вынесут мусор, который ты притащил в мой прихожей, вместе с твоей собакой, — парировала я, скрестив руки на груди. Я стояла посреди гостиной, чувствуя, как адреналин начинает медленно отступать, оставляя после себя жгучее ощущение абсурда.

Пес — этот самый Бруто, который еще полчаса назад выглядел как испуганный коврик, — лениво приоткрыл один глаз, зевнул так, что челюсти щелкнули, и демонстративно положил тяжелую лапу мне на ботинок. Предатель. За кусок дешевой колбасы он бы, наверное, сдал Ортиса федералам лично, но сейчас решил, что моя квартира — это филиал его личного спа-салона.

Доктор Юлиа Феррер, молча собравшая свой чемоданчик с медикаментами, выпрямилась и посмотрела на меня поверх очков так, будто я только что предложила ей распилить живого человека бензопилой. — Пуля прошла навылет, ребра целы, но сотрясение мозга гарантировано на ближайшую неделю. Ему нужен покой, постельный режим и полное отсутствие людей, желающих сделать из него фарш, — произнесла она ровным голосом человека, который за свою медицинскую практику в портовом районе видел и не такое. Она задержала взгляд на серебряной зажигалке в моих руках. — Лорена, девочка моя. Ты ведь понимаешь, что если эти парни найдут его здесь, то твой диван станет твоей братской могилой? И ремонт арендодатель тебе точно не компенсирует.

— Спасибо, Юлиа, ты умеешь поддержать уют в доме, — вздохнула я, провожая ее до двери.

Когда за доктором захлопнулась дверь, тишина в квартире стала почти осязаемой. Телефон на кухне замолк, но я знала — это лишь перемирие перед бурей. Эстебан не из тех, кто отступает, когда чувствует запах чужих денег или чужих неприятностей. Наша «Ультима Браса» официально числилась скромным прибрежным ресторанчиком с сомнительной сангрией, но все в порту знали: настоящий владелец заведения — это совет директоров портового консорциума, того самого, которым Дамиан Ортис руководил железной рукой до тех пор, пока кто-то из его же партнеров не решил, что главный офис набивать деньгами лучше без его участия.

Я вернулась в гостиную. Ортис уже приподнялся на локте, морщась от боли, но пытаясь принять максимально угрожающий вид, на который был способен человек в чужом тренировочном костюме на два размера больше.

— Слушай меня внимательно, Лорена, — начал он, глядя на меня в упор своими серыми, пронзительными глазами. — Те люди, которые заперли меня у мусорки, не просто бандиты. Это служба безопасности моего бывшего заместителя. Они ищут флешку. И эта флешка… она не в кармане моей куртки.

Я замерла, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. — И где же она? — спросила я как можно спокойнее, хотя в этот момент мне хотелось завыть громче, чем этот проклятый кане-корсо.

Ортис криво усмехнулся, обнажив белые зубы на фоне кровоподтеков: — Она в кармане твоего рабочего фартука, который ты бросила на стиральную машину, когда только что вернулась со смены. Тебе повезло, Лорена. Теперь мы компаньоны в этом увлекательном аттракционе под названием «выживание до рассвета».

В этот самый момент внизу, прямо под окнами моей квартиры, раздался глухой стук тяжелых автомобильных дверей. Хлопанье дверец черных внедорожников не оставляло сомнений: гости приехали без приглашения, и у них явно не было с собой тортика к чаю. Бруто медленно поднялся с пола, тихо и утробно заурчал, а за дверью послышались тяжелые, методичные шаги, поднимающиеся по лестнице.

До рассвета оставалось еще три часа, а моя жизнь только что официально превратилась в очень дорогой и очень смертельный фарс.