Часть 2

Стрелки часов неумолимо приближались к полуночи. Яхта покачивалась на волнах, входя в зону надвигающегося шторма. Ветер завывал за панорамными окнами каюты, заглушая звуки шагов. Внутри меня бушевала смесь страха и холодной, кристальной ярости. Я не пила отравленный суп, лишь притворялась, выливая его в цветочный горшок, пока Брукс отвлекался на телефонные звонки. Я была трезва, как никогда в жизни.

Дверь тихо скрипнула. Брукс вошел бесшумно, в темно-синем свитере и непромокаемой куртке.

— Эмили, дорогая, просыпайся, — его голос звучал фальшиво-ласково, от этого у меня по спине побежали мурашки. — На палубе невероятный шторм, океан так красиво штормит. Пойдем подышим свежим воздухом, тебе станет легче.

Я изобразила тяжелое, стонущее пробуждение. Сделала вид, что с трудом поднимаюсь на ноги, опираясь на его руку. Брукс охотно подставил плечо, но его пальцы на моём локте сжались слишком крепко, выдавая хищную хватку. Мы вышли из каюты, поднялись по пустым полутемным лестницам и оказались на кормовой палубе.

Вокруг свистел ветер, соленые брызги летели нам в лицо, скрывая темноту ночного океана. Никого из команды на палубе не было — всё шло по их плану. Брукс подвёл меня к самому краю открытого борта, где защитное ограждение казалось слишком низким.

— Смотри, какая красота, — прошептал он мне на ухо, и в его голосе исчезла всякая теплота. — Скоро этот мир станет моим. А ты… ты просто неудачливое стечение обстоятельств, дорогая.

Его руки легли мне на плечи. Я почувствовала резкий толчок в спину.

В тот же самый момент, когда я полетела вперед, в темноте ночного неба раздался оглушительный, раскатистый звук лопастей вертолета. Мощный прожектор мгновенно залил ослепительным белым светом всю кормовую палубу, превратив ночь в день. Брукс от неожиданности отшатнулся назад, зажмурившись и закрывая лицо руками.

Я же не упала в воду — страховочный альпинистский тросик, который я незаметно закрепила под курткой, соединенный с прочной балкой тента, мягко удержал меня на палубе. Я отстегнула карабин и встала в полный рост, глядя на мужа глазами, полными ледяного презрения.

Сверху, поднимая ураганный ветер от винтов, завис тяжёлый черный вертолет береговой охраны и частного спецназа Стерлинг-холдинга. По спущенным канатам на палубу один за другим начали бесшумно спрыгивать вооруженные бойцы в полной экипировке. Впереди всех шел Виктор.

Брукс замер, его лицо побледнело до цвета мела. Он смотрел то на меня, стоявшую перед ним живую и невредимую, то на спецназовцев, которые уже защелкивали тяжелые стальные наручники на запястьях его отца Артура и матери Элеонор, выбежавших из нижней каюты на шум.

— Какого… чёрта?! — завопил Брукс, панически озираясь по сторонам в поисках выхода. — Вы не имеете права! Это моя жена!

Виктор подошел к нему вплотную, с презрительным щелчком защелкнув наручники и на его руках.

— Жена? Теперь эта женщина — твой единственный законный прокурор, судья и палач, — холодно произнес Виктор.

Часть 2

Шторм за окнами комфортабельного кабинета главного офиса Стерлинг-холдинга бушевал вовсю, но внутри царила абсолютная, звенящая тишина. На кожаных креслах, скованные по рукам и ногам, сидела вся семейка мошенников. Брукс выглядел жалким: его дорогой свитер был помят, глаза бегали в паническом ужасе, а губы непрерывно дрожали. Артур и Элеонор сидели рядом, не смея поднять взгляд на моего отца, который молча стоял у панорамного окна, глядя на огни ночного города.

Я сидела за массивным дубовым столом, поигрывая ручкой с золотым пером. Передо мной лежала стопка документов, которые Виктор собрал всего за несколько часов.

— Вы думали, что провернули гениальную многоходовку? — мой голос звучал спокойно и размеренно, отчего Брукс вжался в кресло еще сильнее. — Подделать доверенность, отравить жену, заказать родителей… Какая классическая жадность. Только вы забыли одну простую деталь: когда женишься на дочери миллиардера, служба безопасности проверяет твоих родственников, твое прошлое, твои долги и каждый твой шаг еще до того, как ты успеваешь подарить кольцо.

Брукс судорожно сглотнул:

— Эмили… послушай! Это было недоразумение! Родители… это всё они! Они заставили меня, я не хотел! Любимая, прости меня!

Элеонор взвизгла:

— Да замолчи ты, ничтожество! Она нас всё равно не пощадит!

— Верно, не пощажу, — холодно отрезала я. — Виктор, зачитывай обвинения.

Начался долгий перечень преступлений, от которых у любого судьи волосы встали бы дыбом. Попытка умышленного убийства в международных водах, подделка особо ценных юридических документов в особо крупных размерах, финансовое мошенничество и сговор с целью организации заказного убийства. Благодаря связям отца и неопровержимым записям со спутникового телефона и камер яхты, дело было передано в суд ускоренного порядка с грифом «секретно».

Судебный процесс длился меньше месяца. Никакие дорогие адвокаты не смогли спасти семью охотников за чужими деньгами.

Брукс получил двадцать пять лет тюремного заключения строгого режима без права на досрочное освобождение в одной из самых суровых колоний страны. Артур и Элеонор отправились вслед за ним на двадцать и пятнадцать лет соответственно. Всё их личное имущество, счета, машины и квартиры были конфискованы в пользу государства и частично направлены в благотворительные фонды по защите жертв мошенничества — в качестве символического жеста.

А что же доверенность на триста миллионов? Я аннулировала её еще на яхте, одновременно переоформив все активы траста на специальный закрытый фонд, где бенефициарами являлись исключительно мои родители и будущие поколения нашей семьи.

Через полгода я стояла на палубе той же самой яхты, но теперь воздух действительно пах абсолютной свободой, морем и новой жизнью. Рядом со мной стояли мама и папа, улыбаясь и вдыхая свежий бриз. Я посмотрела на темную гладь воды, качнула бокал с шампанским и тихо улыбнулась. Финал действительно получился невероятно удовлетворительным. Больше никто и никогда не посмеет принять моё доверие за слабость.