ЧАСТЬ 1: ЧЕТЫРЕ СЕНТЯБРЯ И ТАЙНЫЙ БУХГАЛТЕРСКИЙ УЧЕТ

— …Зачем тебе курсы? Тебе сорок один, какое «развитие»? Сиди уже на попе ровно, — эти его слова, сказанные год назад между делом, стали последней каплей.

Лёша стоял у холодильника, медленно переводя взгляд с банки пива на меня. Моё спокойствие выбивало его из колеи сильнее, чем если бы я начала бить его любимые пивные бокалы. Он ведь строил в голове совершенно другой сценарий. В его идеальном мире я должна была разрыдаться, упасть на колени, умолять не разрушать гнездышко и обещать, что закрою свои курсы по веб-аналитике, лишь бы «кормилец» не уходил к своей новой тридцатилетней коллеге по офису, с которой он уже три месяца активно переписывался в Telegram.

Но я не плакала. Ромашковый крем приятно питал кожу, а в моей голове тикали часы, отсчитывая финал его девятнадцатилетнего царствования.

— Ты, кажется, не понимаешь, Оля, — Лёша попытался вернуть голосу прежнюю пафосную жесткость. — Развод — это значит раздел имущества. Квартира наполовину моя. Мои родители давали деньги на первый взнос. Так что тебе с детьми придется потесниться. Или выкупай мою долю, или продаем трёшку, делим деньги, и ты катишься в однушку на окраине. На свою «подработку» ты даже комнату в коммуналке не снимешь.

Я посмотрела на него с искренним, почти материнским сочувствием.

— Лёшенька, — тихо сказала я. — Ты прав, раздел так раздел. Всё строго по закону. Завтра в десять утра у нас первое заседание. Мой адвокат уже передал все документы в суд.

— Какой адвокат?! — Лёша наконец поставил пиво на стол, и его подбородок перестал быть жестким. Он удивленно вылупился на меня. — Ты когда успела? Сегодня только среда!

— Восемь месяцев назад, Лёша. Ровно тогда, когда ты зарегистрировал свой второй, тайный аккаунт в банке и начал переводить туда крупные суммы, думая, что я ничего не замечаю. Пока ты репетировал свою грозную речь перед зеркалом, я занималась скучной, рутинной веб-аналитикой. И, поверь мне, результаты нашей совместной девятнадцатилетней деятельности тебя очень сильно удивят.

Я подошла к шкафу в прихожей, достала оттуда плотную кожаную папку, которую прятала за коробками с зимней обувью, и вернулась на кухню. Лёша инстинктивно сделал шаг назад, словно я несла не бумаги, а заряженное ружье.

---

 

ЧАСТЬ 2: СУДЕБНЫЙ АУДИТ И МЕТРЫ НА ВЫЛЕТ

Наступило утро четверга. Зал судебных заседаний встретил нас казенным запахом старой бумаги и строгим взглядом судьи. Лёша пришел со своим приятелем-юристом Серегой, который всю дорогу похлопывал его по плечу и шептал: «Не сцы, Лёха, бабам всегда половину режут, а квартиру вообще по долям распишем, никуда она не денется».

Лёша сидел с гордо задраным подбородком, пока судья не предоставила слово моей стороне.

Из-за стола поднялась моя адвокат — интеллигентная дама с железным взглядом. Она открыла ту самую кожаную папку.

— Ваша честь, — спокойно начала она. — Сторона ответчика утверждает, что квартира является совместно нажитым имуществом и должна быть разделена поровну. Однако мы предоставляем суду выписки со счетов за последние восемь лет. Из этих документов четко видно, что гражданин Алексей полностью устранился от финансового содержания несовершеннолетних детей. Все расходы — от медицинских услуг до обучения и одежды — оплачивались исключительно из личных средств моей доверительницы, Ольги.

Лёша вскочил с места:

— Я платил половину кредита за квартиру! Мои родители дали первый взнос!

— Тишина в зале заседания, — оборвала его судья.

— Более того, — продолжила адвокат, лучезарно улыбнувшись Лёшиному юристу. — Мы предоставляем нотариально заверенное заявление от родителей Алексея, составленное восемь месяцев назад. В данном документе они официально подтверждают, что деньги на первый взнос в размере двух миллионов рублей являлись *целевым подарком исключительно для их внуков* — Кирилла и Даши, а не для их сына. Бабушка и дедушка не хотят, чтобы дети остались без жилья из-за новой личной жизни их отца.

У Лёши отпала челюсть. Он повернулся к своему юристу, но Серега лишь судорожно листал кодекс, внезапно осознав, что дело пахнет полным разгромом.

— И последнее, Ваша честь, — добила адвокат. — Мы зафиксировали факт сокрытия доходов ответчиком. За последний год гражданин Алексей перевел на свой скрытый счет сумму, равную стоимости хорошего автомобиля, пытаясь утащить её от раздела. На основании статьи 39 Семейного кодекса РФ, учитывая интересы двоих детей и факт сокрытия имущества, мы просим суд отступить от равенства долей. Передать трехкомнатную квартиру полностью Ольге и детям, а Алексею присудить его скрытый денежный счет и его подержанный автомобиль.

Судья внимательно изучила бумаги, перевела взгляд на бледного, как больничная простыня, Лёшу и вынесла вердикт, который прозвучал для него как экономический дефолт. Квартира осталась за мной и детьми.

Через три дня Лёша паковал свои вещи в коробки из-под бананов посреди нашей бывшей общей гостиной. От его былой спеси и пафосного тона не осталось и следа. Он уныло заклеивал скотчем коробку со своими рыболовными снастями, пока Кирилл и Даша собирались в школу, даже не глядя в сторону отца — дети слишком хорошо помнили, как папа вечно ворчал, что они «дорого ему обходятся».

— Оль… — тихо позвал Лёша, когда я проходила мимо с чашкой кофе. — Ну как так-то? Родители мои… зачем они так со мной? Я же их сын. Где я жить-то теперь буду? Снимать квартиру — это же бешеные деньги. А у меня… ну, в общем, с той девушкой из офиса мы поругались вчера.

Я остановилась, сделала глоток кофе и посмотрела на него сверху вниз — спокойно и уверенно. На моих руках по-прежнему был легкий аромат ромашкового крема.

— Твои родители, Лёша, в отличие от тебя, любят своих внуков. А насчет жилья — не переживай. У тебя есть твоя машина и твой тайный счет, который ты так усердно копил. Купишь себе отличную студию на окраине. Там как раз хватит места для тебя и твоего эгоизма.

— Оль, может… может, не надо разводиться? — заикнулся он, и его подбородок жалобно затрясся. — Ну погорячился я. Давай попробуем сначала? Ради детей? Я курсы твои оплачу… любые! По этой твоей… веб-глупости.

Я ласково улыбнулась ему на прощание:

— Зачем, Лёшенька? Моя «подработка», как ты её называл, теперь приносит мне в два раза больше, чем твой оклад инженера. Я сама способна оплатить и курсы, и жизнь. Время твоих гвоздей в мою уверенность официально истекло. Забирай свои удочки и закрывай дверь с той стороны.

Лёша, волоча свои коробки, понуро поплелся к выходу, понимая, что его девятнадцатилетняя демо-версия домашнего падышаха окончательно закрыта из-за полной финансовой и моральной несостоятельности.

А я вернулась на кухню, аккуратно расправила полотенце на крючке, включила ноутбук и открыла новый проект по веб-аналитике. Впереди была новая, чистая, дорогая и удивительно свободная жизнь, к которой я так долго и правильно готовилась.