ЧАСТЬ 1.

— Подпиши, Ксюша. Это обычная формальность. Неужели ты не доверяешь своему будущему мужу?

Артём положил передо мной папку и ручку. До свадьбы оставалось три недели. Его мать сидела на диване и улыбалась так, будто уже получила ключи от моей жизни.

Я открыла документ.

Восемь страниц. Мелкий шрифт. Заголовок: «Брачный договор».

— Тут всё стандартно, — поспешил объяснить Артём. — Квартира моя, машина моя. Просто юридически закрепляем имущество.

Я работала в издательстве восемь лет, последние четыре занималась договорами. Для Артёма я была человеком, который «исправляет запятые». Он даже не подозревал, насколько опасно недооценивать человека, который зарабатывает на чтении чужих документов.

Первые два пункта действительно не удивили.

А вот третий заставил меня поднять брови.

Согласно договору, уборка, готовка, стирка и организация домашнего быта полностью возлагались на жену. Причём без какой-либо денежной компенсации.

— А ты что будешь делать? — спросила я.

— Я обеспечиваю семью. Всё справедливо.

Я продолжила читать.

Шестой пункт оказался ещё интереснее: после рождения ребёнка я обязана была заниматься им минимум три года, не требуя возмещения потерянного заработка и профессиональных возможностей.

— Это тоже стандарт? — тихо спросила я.

— Конечно! — вмешалась Валентина Сергеевна. — Нормальная жена должна понимать свои обязанности.

Я перевернула последнюю страницу и заметила ещё одну интересную деталь.

Там было написано, что в случае развода я обязана освободить квартиру мужа в течение 48 часов, а также отказаться от любых претензий, связанных с ведением общего хозяйства.

Я медленно закрыла папку.

— Артём, а ты уверен, что прочитал этот договор?

Он рассмеялся.

— Да брось, Ксюша. Подписывай уже.

Я достала телефон и сфотографировала последнюю страницу.

А потом задала вопрос, после которого улыбка его матери исчезла:

— А почему здесь указано имущество, которое принадлежит не тебе?

ЧАСТЬ 2.

— Что значит «не тебе»? — Артём перестал улыбаться.

Я снова открыла последнюю страницу и повернула документ к нему.

— Вот здесь написано, что автомобиль, приобретённый на средства твоего отца, признаётся твоей личной собственностью. А вот здесь указано, что дача в Подмосковье тоже принадлежит тебе.

— И что?

— И то, что я прекрасно знаю, кому принадлежит эта дача.

Валентина Сергеевна резко отложила телефон.

— Ксения, не надо устраивать спектакль.

— Я пока даже не начинала.

Я достала из папки свой ноутбук. Артём посмотрел на него так, словно я собиралась вызвать полицию прямо из таблицы Excel.

— Ты что делаешь?

— Работаю. В отличие от некоторых, я привыкла сначала читать документы, а потом принимать решения.

Он закатил глаза.

— Господи, ну какая же ты зануда.

Я улыбнулась.

Восемь лет назад я бы обиделась на это слово. Теперь оно звучало почти как профессиональная похвала.

— Давайте по порядку, — сказала я. — Пункт первый: квартира на Смольной принадлежит Артёму. Хорошо. Она приобретена до нашего знакомства. Я не собиралась на неё претендовать.

— Вот видишь! — оживился он. — Я же говорил, что всё нормально.

— Не перебивай. Я ещё не закончила.

Он замолчал.

— Пункт второй: автомобиль принадлежит Артёму. Тоже понятно. Хотя я помню, что половину первоначального взноса за него ты занял у отца и до сих пор не вернул.

— Это вообще не твоё дело!

— Именно поэтому я и не собираюсь включать твой долг в наш семейный бюджет.

Валентина Сергеевна поднялась с дивана.

— Артём, я же тебе говорила, что с ней будут проблемы! Она слишком много думает о деньгах.

Я посмотрела на неё.

— Валентина Сергеевна, вы принесли мне договор, в котором подробно расписано, сколько я должна готовить, убирать, стирать и воспитывать детей. Но почему-то ни одного пункта о том, сколько раз ваш сын должен выносить мусор.

— Мужчина работает!

— А женщина, видимо, работает только до момента, когда надевает обручальное кольцо?

Артём тяжело вздохнул.

— Ксюш, ну хватит. Ты всё преувеличиваешь. Мы же не чужие люди.

— Тогда зачем вы принесли мне документ, в котором заранее прописали, как именно я должна проиграть в случае развода?

Он посмотрел на мать.

Именно в этот момент я поняла: решение принести договор было не совсем его.

За месяц до этого Артём сделал мне предложение.

Это произошло в ресторане, куда мы ходили отмечать его повышение.

Он заказал шампанское, поставил передо мной маленькую коробочку и произнёс несколько красивых слов.

Я плакала.

Не потому, что кольцо было дорогим. Оно вообще было довольно скромным.

Я плакала, потому что после четырёх лет отношений мне казалось, что мы наконец-то готовы построить что-то настоящее.

Артём тогда обнял меня и сказал:

— Теперь ты будешь моей семьёй.

Я ответила:

— Мы будем семьёй друг для друга.

Тогда я ещё не знала, что в его представлении семья — это учреждение с бесплатным обслуживанием, круглосуточной уборкой и одним человеком, который имеет право принимать решения.

Подготовка к свадьбе началась почти сразу.

Я занималась рестораном, фотографом, приглашениями, платьем и списками гостей.

Артём отвечал за одно: периодически спрашивал, сколько всё стоит.

— Может, возьмём ресторан подешевле? — говорил он.

— Хорошо, — отвечала я.

— И фотографа можно попроще.

— Хорошо.

— А зачем нам столько цветов?

— Не будем брать столько цветов.

Но каждый раз, когда речь заходила о его друзьях, он неожиданно становился щедрым.

— Сашу обязательно посадим за хороший стол. Он мой лучший друг.

— Хорошо.

— И Сергея с женой пригласим. Они не могут сидеть где-нибудь в углу.

— Хорошо.

Постепенно я заметила, что слово «хорошо» стало моей основной свадебной обязанностью.

Валентина Сергеевна тоже активно участвовала в подготовке.

Она выбирала музыку, обсуждала меню и даже пыталась заменить выбранный мной свадебный букет.

Однажды она позвонила и сказала:

— Ксения, я решила, что на свадьбе ты наденешь фату, которую носила я.

— Спасибо, но у меня уже есть своя.

— Не понимаю, зачем тратить деньги, если в семье есть хорошие вещи.

Я тогда посмеялась.

Теперь мне казалось, что фата была лишь первым предметом, который собирались передать мне вместе с семейными обязанностями.

— Ксения, ты должна понять одну вещь, — произнесла Валентина Сергеевна, возвращая меня в настоящее. — Мужчина обязан чувствовать себя главой семьи. Если женщина начинает спорить по каждому поводу, ничего хорошего не получится.

— Я согласна. Только глава семьи не должен путать жену с сотрудницей без зарплаты.

— Как ты разговариваешь со старшими?

— Пока очень вежливо.

Артём провёл рукой по лицу.

— Мам, может, ты пока подождёшь на кухне?

— Почему это я должна уходить? Я вообще-то всё это организовала!

Я медленно повернула голову.

— Вы организовали брачный договор?

— Конечно! Я хочу защитить сына.

— От кого?

— От возможных проблем!

— То есть от меня?

Она не ответила.

Я открыла ноутбук и нашла электронную копию документа, которую успела сфотографировать.

— Здесь есть ещё один интересный пункт. Седьмой.

Артём напрягся.

— Какой ещё седьмой?

— В случае прекращения брака супруги обязуются не предъявлять друг другу требований, связанных с бытовым обслуживанием, расходами на домашнее хозяйство и уходом за детьми.

— Ну и что? — раздражённо произнёс он.

— А то, что ты собираешься получать ежедневное обслуживание, но заранее хочешь исключить возможность обсуждения его стоимости и последствий.

— Ты что, собираешься выставлять мне счёт за каждую тарелку?

— Нет. Но я не собираюсь подписывать документ, в котором моя работа объявляется бесплатной по умолчанию.

Валентина Сергеевна усмехнулась.

— В наше время женщины совсем испортились. Раньше никто не считал, сколько раз мужу приготовил ужин.

— Раньше женщины ещё и не могли во многих семьях самостоятельно распоряжаться собственными деньгами. Но почему-то вы предлагаете мне вернуть только обязанности, а не права.

Её лицо стало красным.

— Артём, ты слышишь, как она разговаривает?

— Слышу, мам.

Он посмотрел на меня.

— Ксюша, давай без эмоций. Это просто договор. Если тебе не нравится формулировка, можем попросить юриста что-нибудь изменить.

— Хорошо. Тогда начнём с простого. Кто составлял документ?

— Юрист.

— Имя?

Он замялся.

— Сергей Петрович.

— Фамилия?

— Какая разница?

— Большая. Я хочу проверить, кто именно подготовил документ.

Валентина Сергеевна вмешалась:

— Это знакомый нашей семьи. Очень хороший специалист. Не надо его проверять, он знает своё дело.

Я кивнула.

— Прекрасно. Тогда почему в договоре отсутствуют его реквизиты?

Артём взял папку и начал листать страницы.

Сначала быстро, потом медленнее.

— Наверное, забыли.

— И почему нет даты составления?

— Ксюша, хватит!

— И почему внизу последней страницы стоит подпись, которую ты назвал моей подписью, хотя я ещё ничего не подписывала?

В комнате стало тихо.

Я придвинула документ ближе к нему.

Там действительно была строка с моей фамилией и нарисованной подписью.

Она была не очень похожа на настоящую.

Но кто-то явно постарался.

— Это что? — спросила я.

Артём посмотрел на бумагу.

— Наверное, образец.

— Образец моей подписи?

— Да. Для оформления.

— Я не давала согласия использовать свою подпись.

Валентина Сергеевна тут же подняла руки.

— Господи, да это просто черновик! Никто ничего не собирался делать за твоей спиной!

Я посмотрела на неё.

— Тогда зачем вы принесли его сегодня и положили передо мной ручку?

Она открыла рот, но ничего не сказала.

Артём начал нервно перебирать страницы.

— Я не понимаю, почему ты из обычной бумаги сделала уголовное дело.

— Я пока ничего не сделала. Я только читаю.

— Ты всегда всё усложняешь!

— Нет, Артём. Я просто не подписываю документы, смысл которых мне не объяснили.

Он сел напротив меня.

Его лицо изменилось. Исчезла привычная уверенность человека, который всегда считал, что последнее слово останется за ним.

— Хорошо. Давай поговорим спокойно.

— Я слушаю.

— Я хочу, чтобы у нас всё было правильно. Мама просто переживает. У неё был тяжёлый развод, она не хочет, чтобы я повторил ошибки отца.

Валентина Сергеевна отвернулась.

На секунду я даже почувствовала жалость.

Возможно, за её резкостью действительно стояли старые обиды. Возможно, она боялась, что сын окажется в той же ситуации, в которой когда-то оказалась она.

Но чужая боль не даёт права заранее назначать другого человека виноватым.

— Артём, — сказала я мягче. — Я понимаю, что ты хочешь защитить своё имущество. Это нормально. Но почему ты не хочешь защитить и моё?

— Какое твоё?

Я усмехнулась.

Вот он.

Тот самый вопрос, который оказался важнее всех восьми страниц.

— Мои накопления. Моя работа. Моя карьера. Моё время. Мои возможности. Или ты считаешь, что после свадьбы всё это перестанет существовать?

— Я не говорил такого.

— Но именно это написано в договоре.

Он опустил глаза.

— Я просто думал, что так будет проще.

— Кому?

Ответа не последовало.

Я встала и подошла к окну.

На улице кто-то ругался из-за парковки. Двое мужчин пытались протиснуть огромный диван в подъезд соседнего дома.

Один кричал, что диван не проходит.

Второй отвечал, что нужно просто сильнее толкнуть.

Я почему-то подумала, что это очень похоже на нашу ситуацию.

Артём тоже хотел протолкнуть что-то, что совершенно не подходило к моей жизни.

— Ксюша, — позвал он. — Ну неужели ты из-за нескольких пунктов готова отменить свадьбу?

Я обернулась.

— А ты готов изменить эти пункты?

— Конечно.

— Все?

— Посмотрим.

— Нет, Артём. Именно это меня и пугает. Ты до сих пор думаешь, что обсуждаешь со мной скидку на свадебный ресторан.

Он раздражённо поднялся.

— А что ты предлагаешь? Чтобы я переписал всё имущество на тебя?

— Я такого не просила.

— Тогда чего ты хочешь?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Равноправия.

Он рассмеялся.

Не громко, но достаточно неприятно.

— Равноправия? Ксюша, ты серьёзно? Я зарабатываю в два раза больше тебя. У меня квартира, машина, стабильная работа. Ты хочешь, чтобы у нас всё было поровну?

Вот теперь всё стало окончательно понятно.

Дело было не в договоре.

Дело было в том, что он считал собственные достижения доказательством своего превосходства.

Мои достижения для него просто не существовали.

Я зарабатывала меньше, но сама оплачивала аренду своей квартиры, помогала родителям и откладывала деньги. Я не просила его оплачивать мою жизнь.

А он почему-то уже решил, что после свадьбы я должна буду оплачивать её своим временем.

— Знаешь, Артём, — сказала я, — я никогда не хотела твою квартиру. Но теперь я понимаю, что ты хотел получить гораздо больше, чем моё согласие стать твоей женой.

— И что же?

— Моё согласие перестать быть самостоятельным человеком.

Валентина Сергеевна решила взять инициативу в свои руки.

Она подошла ко мне и заговорила почти ласково:

— Ксения, милая, ты просто неправильно всё понимаешь. Семья — это не бухгалтерия. В ней нужно уметь уступать.

— Согласна.

— Вот и прекрасно! Тогда подпиши договор, а потом, если что-то не понравится, обсудите.

Я медленно повернулась к ней.

— Вы предлагаете сначала согласиться на условия, а потом надеяться, что их изменят?

— Именно так и строится семейная жизнь!

— Тогда я предпочитаю сначала узнать условия.

Она поджала губы.

— Ты думаешь, Артём не найдёт другую?

Я улыбнулась.

— Надеюсь, найдёт. Но желательно ту, которая прочитает договор раньше, чем наденет фату.

Артём ударил ладонью по столу.

— Всё! Хватит! Я не собираюсь слушать эти издевательства!

— Хорошо.

Я взяла папку, аккуратно сложила страницы и положила её перед ним.

— Тогда забирай.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Что?

— Договор. Я его не подпишу.

— Ты просто капризничаешь.

— Нет. Я принимаю решение.

— Ксюша, свадьба через три недели!

— Я помню.

— Гости приглашены!

— Я тоже помню.

— Ресторан оплачен!

— Часть оплаты можно попытаться вернуть по условиям бронирования.

Он посмотрел на меня так, будто я только что сообщила о закрытии семейного бизнеса.

— Ты не можешь просто взять и всё отменить!

— Могу. Это моя свадьба тоже.

Я достала телефон и открыла переписку с организатором торжества.

Пальцы немного дрожали.

Не от сомнений.

От того, что четыре года отношений внезапно превратились в несколько сообщений, которые нужно было отправить.

Я написала:

«Добрый вечер. Прошу остановить подготовку к свадьбе. Мы отменяем торжество. Завтра свяжусь с вами по вопросам возврата возможных платежей».

И нажала «Отправить».

Артём смотрел на меня, не моргая.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Валентина Сергеевна схватилась за грудь.

— Господи! Что я теперь людям скажу?

Я посмотрела на неё.

— Правду. Что невеста прочитала договор.

Артём не ушёл сразу.

Он ещё около двадцати минут пытался убедить меня, что я совершаю ошибку.

Сначала он говорил спокойно.

Потом обещал переписать договор.

Потом предлагал вообще забыть о нём.

А в конце заявил:

— Ты же понимаешь, что никто не будет терпеть такую женщину?

Я стояла у двери и держала его куртку.

— Артём, я не ищу человека, который будет меня терпеть. Я ищу человека, которому не придётся объяснять, почему я тоже человек.

Он взял куртку.

— Ты ещё пожалеешь.

— Возможно. Но хотя бы не из-за того, что подписала восемь страниц против самой себя.

Валентина Сергеевна вышла следом.

У двери она остановилась и бросила:

— Мой сын заслуживает нормальную женщину.

— Тогда желаю ему удачи.

Дверь закрылась.

Я прислонилась к ней спиной и впервые за весь вечер позволила себе заплакать.

Не потому, что потеряла жениха.

Я плакала из-за женщины, которая ещё утром выбирала свадебные туфли и представляла, как будет танцевать с любимым человеком.

Я плакала из-за четырёх лет воспоминаний.

Из-за совместных поездок, глупых шуток, ночных разговоров и обещаний, которые теперь казались написанными невидимыми чернилами.

Самое болезненное было не то, что Артём принёс договор.

Самое болезненное — то, что он совершенно искренне считал его справедливым.

На следующий день начались звонки.

Сначала позвонила моя мама.

— Ксюша, что случилось? Артём сказал, что вы поссорились из-за какого-то документа.

Я рассказала ей всё.

Она долго молчала.

Потом спросила:

— Ты уверена, что хочешь отменить свадьбу?

— Да, мам.

— Тогда не возвращайся только потому, что тебе жалко потраченных денег.

Я улыбнулась.

Мама всегда умела сказать короткую фразу, которая заменяла несколько часов разговоров.

Через полчаса позвонила подруга Лена.

Она выслушала меня и произнесла:

— Подожди. То есть он хотел, чтобы ты готовила, убирала, рожала детей, бросала карьеру, а в случае развода ещё и уходила из квартиры за двое суток?

— Если коротко, да.

— И он назвал это формальностью?

— Именно.

Лена несколько секунд молчала.

— Ксюша, я теперь боюсь спрашивать, что у него было в разделе про домашних животных.

Я впервые за сутки рассмеялась.

— Там, к счастью, животных не было.

— Слава богу. А то, наверное, коту тоже назначили бы обязанности по охране имущества.

К вечеру мне написал Артём.

«Нам нужно поговорить».

Я не ответила.

Через десять минут пришло второе сообщение:

«Ты ведёшь себя как ребёнок».

Я выключила экран.

Потом третье:

«Мама плачет. Ты понимаешь, что сделала?»

Я долго смотрела на эти слова.

И вдруг поняла, что в его сообщениях не было ни одного вопроса о том, как чувствую себя я.

Ни одного.

Только его мать, его свадьба, его репутация, его деньги.

Даже сейчас, когда отношения фактически закончились, он продолжал обсуждать исключительно последствия для своей стороны.

Я написала:

«Артём, я не собираюсь обсуждать свадьбу. Если у тебя есть вопросы по организационным расходам, напиши их отдельно. Брачный договор я не подписывала».

Он прочитал сообщение.

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Ты ещё не знаешь всей правды».

Я нахмурилась.

«Какой правды?»

Он набрал сообщение, удалил, снова начал печатать.

Наконец написал:

«Нужно встретиться. Без мамы».

Я не ответила.

Но внутри появилось неприятное чувство.

Через два дня Артём приехал к моему офису.

Он выглядел уставшим. Вместо привычной дорогой куртки на нём было старое пальто.

— Пять минут, — сказал он.

Я посмотрела на часы.

— У меня перерыв. Говори.

— Мама не должна была показывать тебе этот договор.

— Но она его показала.

— Я знаю.

— И ты его принёс.

Он опустил голову.

— Да.

Мы отошли к небольшой кофейне неподалёку.

Артём заказал кофе, но почти не притронулся к нему.

— Ксюша, я хочу объяснить, откуда всё взялось.

— Слушаю.

— Мама действительно переживает из-за моего будущего. Она считает, что женщина после свадьбы должна заниматься домом. Я вырос с этой мыслью.

— Это я заметила.

— Но договор составлял не только её знакомый. Мы обсуждали его вместе.

Я посмотрела на него.

— То есть ты всё знал?

Он замолчал.

— Артём, ты прекрасно понимал, что там написано?

— Да.

В груди что-то неприятно сжалось.

Я надеялась, что он хотя бы сейчас скажет, что не читал документ или не понял отдельных формулировок.

Но он не стал оправдываться.

— Я думал, ты подпишешь, — произнёс он. — Ты ведь мне доверяла.

Я медленно поставила чашку на стол.

— Именно поэтому ты решил, что можешь подсунуть мне документ, который я не прочитаю?

— Я не хотел тебя обманывать.

— Но хотел, чтобы я согласилась на условия, о которых мы даже не разговаривали.

Он провёл рукой по волосам.

— Я просто боялся потерять то, что у меня есть.

— А я?

Он поднял глаза.

— Что ты?

— Ты боялся потерять квартиру, машину, деньги. А меня ты не боялся потерять?

Он не ответил.

И в этом молчании было больше правды, чем во всех его прежних обещаниях.

— Есть ещё кое-что, — наконец произнёс Артём.

Я почувствовала, как напряглись плечи.

— Что ещё?

— Мама хотела, чтобы ты подписала договор до свадьбы, потому что после регистрации было бы сложнее всё оформить так, как она планировала.

— Как именно?

Он достал телефон и открыл переписку.

— Посмотри.

Я не сразу взяла устройство.

На экране была переписка Артёма с матерью.

Валентина Сергеевна писала:

«Главное, чтобы она подписала до свадьбы. Потом начнёт требовать своё».

Следующее сообщение:

«Не давай ей времени советоваться с подругами. Они ей только голову засорят».

А затем:

«Если начнёт спорить, скажи, что иначе свадьбы не будет».

Я перечитала сообщения несколько раз.

— Значит, вы заранее собирались поставить меня перед выбором?

— Мама считала, что иначе ты не согласишься.

— А ты?

— Я согласился.

Я вернула ему телефон.

— Спасибо.

Он удивился.

— За что?

— За то, что наконец-то перестал притворяться.

Я встала.

Артём схватил меня за руку.

— Ксюша, подожди! Я понимаю, что всё испортил. Но мы можем начать заново.

Я осторожно освободила руку.

— Нет, Артём. Мы не можем начать заново. Потому что теперь я знаю, с чего именно ты хотел начать наш брак.

Он остался сидеть за столиком.

А я вышла из кофейни.

Вечером мне позвонил неизвестный номер.

Я ответила.

— Ксения Андреевна? Добрый вечер. Меня зовут Игорь Павлович. Я юрист, который готовил проект брачного договора.

Я удивилась.

— Откуда у вас мой номер?

— Его передал Артём. Он попросил объяснить вам некоторые положения документа.

Я присела на диван.

— Хорошо. Объясняйте.

Мужчина говорил спокойно и профессионально.

Он уточнил, что проект не был окончательным, что стороны могли предложить изменения и что без надлежащего оформления документ не приобретал юридической силы.

Я внимательно слушала.

Потом задала несколько вопросов о формулировках, связанных с детьми, домашним хозяйством и отказом от имущественных требований.

Юрист заметно замялся.

— Честно говоря, некоторые положения были предложены заказчиком.

— Кем именно?

— Семьёй жениха.

— Понятно.

Он помолчал.

— Ксения Андреевна, я хотел бы уточнить ещё одну вещь. Вы действительно отменили свадьбу?

— Да.

— Тогда мне необходимо сообщить вам кое-что, связанное с документами, которые передавались мне для подготовки проекта.

Я выпрямилась.

— Что именно?

— Когда Артём прислал ваши данные, он приложил файл с образцом вашей подписи. Но сегодня я обнаружил, что этот файл был создан значительно раньше, чем вы начали обсуждать брачный договор.

Я почувствовала холод внутри.

— Насколько раньше?

— Примерно восемь месяцев назад.

Я закрыла глаза.

Восемь месяцев назад мы даже не обсуждали свадьбу.

— И что было в сопроводительном сообщении? — спросила я.

Юрист сделал паузу.

— Там была одна фраза, которая показалась мне странной. Я сохранил переписку.

— Какая фраза?

Он произнёс её медленно:

— «Если она согласится, всё имущество останется под нашим контролем. Главное — получить её подпись».

Я не сразу смогла ответить.

— Подождите. «Под нашим контролем» — это чьим?

На другом конце провода послышался шелест бумаг.

— Ксения Андреевна, я думаю, вам лучше приехать ко мне лично. Потому что в том же письме упоминается ещё один документ.

— Какой?

Юрист помолчал.

— Документ, который касается вашей квартиры.

Я замерла.

Моя квартира.

Та самая, которую я купила за три года до знакомства с Артёмом. Та самая, на которую он никогда официально не претендовал.

— Что именно там написано? — прошептала я.

— Я не хочу обсуждать это по телефону. Но, насколько я понимаю, вы ничего не подписывали?

— Ничего.

— Тогда пока ничего не подписывайте и сохраните все переписки.

Я поблагодарила его и закончила разговор.

Несколько минут я сидела неподвижно.

Потом открыла телефон и начала искать старые сообщения Артёма.

Восемь месяцев назад он просил меня прислать скан паспорта.

Тогда он сказал, что хочет оформить для меня подарок и что ему нужны данные для доставки.

Я отправила фотографию документа.

А ещё через несколько недель он попросил образец моей подписи.

Якобы для оформления совместной поездки.

Я тогда даже пошутила, что он собирает на меня личное дело.

Он смеялся.

Теперь мне было совсем не смешно.

Я открыла переписку с Артёмом и написала:

«Что за документ касается моей квартиры?»

Сообщение было доставлено.

Он прочитал его почти сразу.

Но не ответил.

Через минуту телефон завибрировал.

Это была Валентина Сергеевна.

Я не хотела брать трубку, но всё же ответила.

— Ксения, ты зачем разговариваешь с юристом?

Я молчала.

— Артём мне всё рассказал. Ты собираешься разрушить жизнь моего сына из-за какой-то бумаги?

— Какой именно бумаги?

— Не притворяйся!

— Валентина Сергеевна, я хочу знать, почему восемь месяцев назад кто-то собирал документы на мою квартиру.

На другом конце провода наступила тишина.

Затем она произнесла:

— Ты ничего не понимаешь. Это было сделано для вашей семьи.

Я медленно встала.

— Какой семьи? Мы даже не поженились.

— Ты должна была стать женой Артёма!

— Но я не стала.

Её голос изменился.

В нём больше не было ни материнской заботы, ни привычного высокомерия.

— Послушай меня внимательно. Если ты сейчас начнёшь копаться в этих бумагах, ты пожалеешь.

Я почувствовала, как дрожат пальцы.

— Это угроза?

— Это предупреждение.

Связь оборвалась.

Я несколько секунд смотрела на экран.

Потом пришло сообщение от Артёма.

Всего четыре слова:

«Не открывай синюю папку».

Я медленно повернула голову.

На верхней полке шкафа стояла старая синяя папка, которую Артём оставил у меня после подготовки документов для свадебного путешествия.

Я никогда не открывала её.

Подошла к шкафу.

Достала папку.

Открыла.

Внутри лежали копия моего паспорта, распечатка банковских реквизитов и несколько листов с юридическими формулировками.

На последнем листе стояла моя фамилия.

А рядом — подпись.

Не моя настоящая.

Но очень похожая.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Внизу страницы была напечатана дата.

И название документа, которого я раньше никогда не видела:

«Предварительное соглашение о передаче прав на недвижимое имущество».

Я перевернула страницу.

Там было указано, что после регистрации брака я якобы добровольно соглашалась передать Артёму право распоряжения моей квартирой.

Но самое страшное было не это.

Внизу стояла вторая подпись.

Подпись человека, который подтверждал моё согласие.

Я узнала её мгновенно.

Это была подпись Валентины Сергеевны.

И тут мой телефон снова завибрировал.

На экране появилось новое сообщение от Артёма:

«Ксюша, пожалуйста, не ходи завтра к юристу. Ты не знаешь, что мама собиралась сделать после свадьбы. Я только что узнал, что она уже подготовила второй документ…»

Я не успела дочитать.

В дверь позвонили.

Один раз.

Потом второй.

Я посмотрела в глазок.

За дверью стояла Валентина Сергеевна.

В руках у неё была ещё одна папка.

На этот раз красная.

Она наклонилась к двери и тихо произнесла:

— Ксения, открой. Нам нужно закончить то, что мы начали.

А затем добавила фразу, от которой у меня похолодели руки:

— Потому что твоя квартира — это ещё не самое интересное, что ты должна была отдать нашей семье…