ЧАСТЬ 1

Леа, только не говори, что ты действительно думаешь, будто Ноа в тебя влюбился. Он просто хорошо воспитанный парень. Не путай доброту с любовью, — сказала мне однажды моя лучшая подруга, даже не подозревая, что через несколько часов я узнаю о нём то, что перевернёт всё с ног на голову. Меня зовут Леа, мне шестнадцать лет. И если бы кто-нибудь год назад сказал мне, что самый популярный парень в нашем классе однажды станет человеком, без которого я не смогу представить ни одного своего дня, я бы просто рассмеялась. Но жизнь иногда умеет шутить. Причём делает это совершенно без предупреждения. Ноа семнадцать. Мы учились в одном классе с шестого года обучения. Он всегда сидел на последних партах, окружённый друзьями, постоянно шутил и смеялся так громко, что учителя регулярно просили его выйти в коридор. Я же была полной противоположностью. Сидела ближе к окну, аккуратно записывала домашние задания и старалась не привлекать внимания. Мы знали имена друг друга, конечно. Но никогда не разговаривали. Даже когда случайно встречались взглядами, я тут же отворачивалась. В общем, идеальная история любви. Только главные герои об этом ещё не знали. Всё изменилось в один обычный вторник. Наша учительница литературы, Елена Викторовна, объявила, что мы должны подготовить большой совместный доклад о современных писателях. — Работать будете парами. Пары я распределила сама, чтобы никто не выбирал исключительно своих друзей. В классе сразу послышались недовольные возгласы. — Только не с Петровым! — крикнул кто-то с задней парты. — А я с кем? — спросил Ноа, откинувшись на стуле. Учительница посмотрела в список. — Ноа, ты будешь работать с Леей. Я чуть не уронила ручку. Он повернулся ко мне и улыбнулся. — Ну что, напарница, надеюсь, ты не кусачая? Класс засмеялся. — Зависит от поведения напарника, — тихо ответила я. Он удивлённо поднял брови. — Ого. А ты умеешь отвечать! Я покраснела до самых ушей. После урока он подошёл ко мне. — Слушай, когда тебе удобно встретиться? — Можно после школы. В библиотеке. — Отлично. В четыре? — Да. Он ушёл к друзьям, а я ещё несколько секунд смотрела ему вслед. Моя подруга Маша тут же появилась рядом. — Леа, ты сейчас разговаривала с Ноа? — Нет, мы обсуждали международную космическую программу. — Очень смешно. У тебя лицо такое, будто тебе только что предложили выйти замуж. Я толкнула её плечом. — Замолчи! В четыре часа я уже сидела в библиотеке. Передо мной лежали тетради, распечатки и две ручки. Я даже взяла запасную, на случай если Ноа окажется человеком, который теряет ручки каждые пять минут. Он опоздал на семь минут. — Прости! — сказал он, запыхавшись. — Автобус решил, что сегодня ему не хочется работать. — Ничего страшного. Он сел напротив, достал телефон и посмотрел на мои записи. — Ты уже всё подготовила? — Я просто начала искать информацию. — Леа, у тебя здесь материалов больше, чем в школьной библиотеке. — А ты ничего не подготовил? Он положил на стол одну тетрадь. — Я принёс себя. Это уже немало. Я впервые рассмеялась при нём. Именно тогда что-то изменилось. Сначала мы говорили исключительно о докладе. Потом начали обсуждать учителей, музыку, фильмы и школьные новости. Оказалось, Ноа совсем не такой, каким я его представляла. Он мог быть шумным среди друзей, но наедине становился удивительно спокойным. В какой-то момент я заметила, что он постоянно рисует что-то на полях своей тетради. — Ты что-то рисуешь? Он быстро закрыл страницу. — Ничего особенного. — Покажи. — Нет. — Почему? — Потому что это ужасно. — Тогда зачем рисуешь? Он немного помолчал. — Потому что мне нравится. Я улыбнулась. — Значит, не ужасно. Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то очень важное. Потом всё-таки показал рисунок. Это был портрет пожилого мужчины, сидящего на скамейке. Детали были настолько точными, что казалось, будто человек сейчас повернёт голову и заговорит. — Ноа, это ты нарисовал? — Нет, конечно. Я попросил местного художника, который живёт у меня в кармане. Я засмеялась. — Очень смешно. Он отвёл глаза. — Только никому не показывай. Я не люблю, когда люди смотрят на мои рисунки. — Почему? — Не знаю. Вдруг скажут, что я зря трачу время. Я посмотрела на него. — А если скажут, что у тебя талант? Он пожал плечами. — В это сложнее поверить. Тогда я впервые рассказала ему о своих текстах. Я любила писать небольшие рассказы, но никому их не показывала. — То есть ты тоже что-то скрываешь? — спросил он. — Получается, мы оба загадочные личности. — Прекрасно. Значит, наш доклад будет самым подозрительным в школе. Мы смеялись так долго, что библиотекарь попросила нас вести себя потише. На следующий день Ноа сам подошёл ко мне перед уроком. — Привет, писательница. — Привет, художник. — Сегодня в четыре? — Доклад почти готов. — И что? — Можно закончить его дома. Он сделал вид, что задумался. — А можно сделать вид, что он ещё не готов? Я улыбнулась. — Можно. Так начались наши встречи. Каждый день после уроков мы шли в библиотеку. Иногда действительно работали, иногда просто разговаривали. Через неделю доклад был полностью готов. Но мы продолжали встречаться. Маша быстро всё заметила. — Леа, ты стала подозрительно часто улыбаться телефону. — И что? — И ничего. Просто раньше ты смотрела на телефон только тогда, когда проверяла расписание уроков. — У меня есть друзья. — Конечно. Особенно один высокий друг с тёмными волосами. Я бросила в неё подушку. Но она была права. Ноа писал мне каждое утро. «Доброе утро. Ты сегодня не забыла, что у нас контрольная?» Или: «Я видел смешную собаку по дороге в школу. Она была похожа на нашего учителя математики». Иногда он присылал фотографии своих рисунков. А я отправляла ему маленькие отрывки своих рассказов. Он всегда читал их внимательно. Однажды он написал: «Леа, почему ты никому этого не показываешь? Ты правда очень хорошо пишешь». Я долго смотрела на сообщение. Потом ответила: «Наверное, боюсь, что людям не понравится». Он написал: «Тогда начни с одного человека. Например, с меня». И я впервые отправила ему целую историю. Он прочитал её вечером и позвонил. — Ты чего не спишь? — спросила я. — Хотел сказать, что мне понравилось. — Правда? — Леа, я не стал бы звонить в десять вечера, чтобы сообщить, что мне не понравилось. Я рассмеялась. — А что именно тебе понравилось? — То, как ты описала девочку, которая боялась заговорить с человеком, который ей нравился. Я замолчала. — Это случайно не про тебя? — спросил он. — Не знаю. — Понятно. Значит, про меня. Я спрятала лицо в подушку. Наши отношения развивались медленно. Мы не объявляли себя парой, не публиковали фотографии и не устраивали романтических сцен перед всем классом. Мы просто становились ближе. Однажды после уроков мы шли домой вместе. Начался небольшой дождь. У меня не было зонта, а Ноа достал свой. — Иди сюда, а то промокнешь. — А ты? — Я переживу. У меня волосы и так не особо красивые. — Не говори так. Он посмотрел на меня. — Ты сейчас меня утешаешь? — Просто констатирую факт. — Спасибо. Очень романтично. Мы шли под одним зонтом, плечами почти касаясь друг друга. На перекрёстке он остановился. — Леа, знаешь, что странно? — Что? — Раньше я каждое утро думал о том, как бы не проспать школу. — А теперь? — Теперь думаю, увижу ли тебя. Я почувствовала, как у меня загорелись щёки. — У меня примерно то же самое. Он улыбнулся. Но именно тогда я заметила, что он вдруг стал немного грустным. — Что случилось? — спросила я. — Ничего. — Ноа. — Правда, всё нормально. Я не стала настаивать. Через два дня состоялся наш доклад. Мы выступили лучше всех. Елена Викторовна поставила нам высший балл и сказала: — Вот что значит настоящая командная работа. Вы прекрасно дополняете друг друга. Ноа посмотрел на меня. — Я же говорил, что мы подозрительная команда. После урока он догнал меня в коридоре. — Сегодня свободна? — Да. — Тогда пойдём погуляем? Мы купили по горячему шоколаду в маленьком кафе рядом со школой. Ноа рассказывал смешные истории, а я почти не замечала, как проходит время. Когда мы вышли, он вдруг остановился. — Леа, можно тебя кое о чём спросить? — Конечно. — Ты когда-нибудь думала, что человек может появиться в твоей жизни совершенно случайно, а потом стать самым важным? Я улыбнулась. — Иногда. Он посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда я хочу, чтобы ты знала: ты стала для меня очень важным человеком. Я не сразу нашла слова. — Ты тоже для меня. Он осторожно взял меня за руку. Никаких громких признаний, никаких обещаний на всю жизнь. Просто два подростка, которым впервые хотелось быть рядом друг с другом. В тот вечер я пришла домой с улыбкой до ушей. Мама сразу заметила. — Что случилось? — Ничего. — Леа, я твоя мама. Я умею распознавать симптомы. — Какие ещё симптомы? — Симптомы влюблённости. У тебя даже ужин сегодня выглядит вкуснее обычного. Я рассмеялась. — Мам! Она обняла меня. — Главное, доченька, не забывай о себе. Хорошие отношения не должны заставлять тебя переставать быть собой. Я кивнула. И тогда мне казалось, что всё действительно прекрасно. Но через несколько дней начались странности. Сначала Ноа перестал писать мне по утрам. Потом дважды отменил наши встречи. Когда я спрашивала, что случилось, он отвечал одинаково: «Прости, просто дела». Я пыталась не накручивать себя. Маша, разумеется, имела другое мнение. — Может, он передумал? — Маша, перестань. — Я просто говорю, что иногда мальчики ведут себя странно. — Он не обязан проводить со мной каждую минуту. — Конечно. Но хотя бы объяснить, что происходит, он мог бы. Я знала, что она права. В пятницу Ноа вообще не пришёл в школу. Я написала ему. «Ты заболел?» Ответ пришёл только вечером. «Нет. Просто нужно кое-что решить». Я перечитала сообщение несколько раз. «Что именно?» Он долго не отвечал. Потом написал: «Расскажу позже. Обещаю». В понедельник он появился в школе, но почти не разговаривал со мной. На большой перемене я увидела его возле кабинета директора. Рядом стояла женщина, которую я раньше никогда не встречала. Она держала большую папку. Ноа выглядел напряжённым. Когда я подошла ближе, женщина сказала: — Мы должны окончательно решить вопрос до конца месяца. Ты понимаешь, что второго шанса может не быть? Он кивнул. Я сделала вид, что ничего не слышала, и прошла мимо. Но внутри у меня всё похолодело. После уроков я попыталась поговорить с ним. — Ноа, что происходит? — Леа, пожалуйста, не сейчас. — Ты уже несколько дней избегаешь меня. — Я не избегаю. — Тогда почему ты даже не смотришь мне в глаза? Он тяжело вздохнул. — Просто у меня проблемы дома. — Ты можешь мне рассказать. — Не всё так просто. Он посмотрел на часы. — Мне нужно идти. И ушёл. Я стояла посреди коридора, чувствуя себя совершенно глупо. Вечером мне позвонила Маша. — Леа, ты дома? — Да. — Я кое-что узнала. Только не злись. — Что случилось? — Сегодня после уроков я видела Ноа возле художественной школы. Он был не один. — И? — С ним была та женщина из администрации. Они разговаривали о каком-то переводе. Я почувствовала неприятный холод в животе. — Каком переводе? — Не знаю. Но, кажется, он собирается куда-то уехать. Я не поверила. На следующий день Ноа снова не пришёл в библиотеку. Я решила больше не ждать и отправилась домой. Но по дороге вспомнила, что он однажды оставил у меня свою тетрадь с рисунками. Я обещала вернуть её, но так и не сделала. Я написала ему: «Твоя тетрадь у меня. Могу занести сегодня». Он ответил почти сразу: «Лучше оставь у меня дома. Мама будет дома после шести». Я пришла к нему в половине седьмого. Дверь открыла его мама, Анна Сергеевна. — Леа? Какая неожиданность! — Здравствуйте. Я принесла Ноа тетрадь. — Проходи, он у себя. В квартире пахло свежей выпечкой. Из кухни доносился голос телевизора. Я поднялась по лестнице и постучала в дверь комнаты Ноа. Ответа не было. Дверь оказалась приоткрыта. — Ноа? Я вошла. Комната была пустой. На столе лежали карандаши, альбомы и несколько незнакомых документов. Я положила тетрадь рядом с ними. И тут заметила большой белый конверт с печатью художественной академии. На нём было написано имя Ноа. Я не собиралась читать чужие документы. Честно. Но сверху лежал лист, на котором крупными буквами было напечатано: «УВЕДОМЛЕНИЕ О ЗАЧИСЛЕНИИ». Я замерла. Ниже стоял адрес академии в Санкт-Петербурге. А ещё ниже — дата начала обучения: через две недели. Рядом лежал второй документ. Я невольно прочитала первую строку и почувствовала, как у меня подкосились ноги: «Заявление о переводе учащегося Ноа… в связи с переездом семьи на постоянное место жительства». Но самое страшное было не это. На последней странице стояла дата подачи заявления. Она была поставлена ещё за месяц до того, как мы впервые встретились в библиотеке. В этот момент за моей спиной раздался голос: — Леа? Что ты здесь делаешь? Я резко обернулась. В дверях стоял Ноа. Он посмотрел на документы в моих руках, потом на меня. Его лицо стало совершенно бледным. — Ты… всё прочитала? Я не смогла ответить. Он медленно закрыл дверь комнаты и произнёс: — Я собирался тебе рассказать. Просто не знал, как сказать, что через две недели меня здесь больше не будет. Я посмотрела на него и задала единственный вопрос, который не давал мне покоя: — Ноа, если ты знал, что уезжаешь, зачем вообще позволил мне в тебя влюбиться?

ЧАСТЬ 2

— Потому что я не знал, как остановить то, что чувствовал к тебе, — тихо ответил Ноа. Я стояла посреди его комнаты, держа в руках документы, которые, казалось, весили больше, чем весь мой школьный рюкзак. Две недели. Всего две недели, и человек, который ещё недавно обещал показать мне свои рисунки, будет жить в другом городе. — Ты знал об этом с самого начала? — спросила я. Ноа опустил глаза. — Да. — То есть когда мы впервые встретились в библиотеке, ты уже знал, что уедешь? — Да, Леа. Я положила документы на стол. — Замечательно. Просто замечательно. Получается, пока я выбирала цветные маркеры для нашего доклада, ты уже выбирал себе новый город? — Не говори так. — А как мне говорить? Спасибо за прекрасные воспоминания? Он провёл рукой по волосам. — Я не хотел, чтобы всё так получилось. — Но получилось именно так. Мы замолчали. За окном проехала машина. Где-то внизу хлопнула входная дверь. Обычный вечер продолжался, словно в моей жизни ничего не произошло. — Почему ты мне не сказал? — спросила я уже тише. — Потому что сначала мы почти не разговаривали. Потом я начал ждать наших встреч. Потом понял, что ты мне нравишься. А потом стало ещё сложнее. — Сложнее сказать правду? — Да. Я горько усмехнулась. — Ноа, ты умеешь рисовать. Попробуй нарисовать мне ситуацию, в которой это звучит разумно. Он не улыбнулся. — Я боялся. — Чего? — Что ты не захочешь сближаться со мной, если узнаешь, что я скоро уеду. Я посмотрела на него. — А теперь я узнала. И что изменилось? Он молчал. В этот момент в дверь постучали. — Ноа, вы там живы? — послышался голос его мамы. — Я приготовила чай! Ноа открыл дверь. Анна Сергеевна заглянула в комнату, посмотрела на меня и сразу поняла, что произошло что-то неприятное. — Леа, милая, ты уже увидела документы? Я повернулась к ней. — Вы тоже знали? Она кивнула. — Конечно. Мы давно готовимся к переезду. — И никто не подумал мне сказать? Анна Сергеевна вздохнула. — Леа, ты должна понять, это семейное решение. — Я понимаю. Но я ведь не спрашиваю, почему вы переезжаете. Я спрашиваю, почему меня заставили узнавать об этом случайно. Женщина немного помолчала. — Наверное, Ноа должен был поговорить с тобой раньше. — Именно. Ноа посмотрел на маму. — Мам, можешь оставить нас ненадолго? Она кивнула и закрыла дверь. Я села на край кровати. — Расскажи мне всё. Ноа присел напротив. — Мама получила предложение о работе в Санкт-Петербурге. Она давно хотела переехать туда. Там живёт её сестра, и ей будет проще начать всё заново. — А твой отец? Ноа отвёл взгляд. — Родители давно разведены. Папа живёт в другом городе. Мы с ним почти не общаемся. Я вспомнила, что он никогда не рассказывал о своей семье подробно. — А художественная академия? Его лицо немного изменилось. — Я отправил туда портфолио ещё зимой. Мне ответили, что готовы принять меня на подготовительную программу. Мама очень обрадовалась. — И ты? — Я тоже. Это моя мечта. Я посмотрела на него. — Тогда почему ты выглядишь так, будто тебя собираются отправить на другую планету? Он впервые за вечер слабо улыбнулся. — Потому что я не хочу оставлять тебя. У меня защипало глаза. — Но ты всё равно уедешь. — Да. Это было самое неприятное слово, которое я слышала за последнее время. Я встала. — Мне нужно домой. — Леа, подожди. — Нет, Ноа. Сегодня мне нужно побыть одной. Он хотел взять меня за руку, но остановился. Я вышла из комнаты, попрощалась с Анной Сергеевной и спустилась по лестнице. На улице уже стемнело. Я шла домой и пыталась не плакать. Получалось плохо. Когда я вошла в квартиру, мама сразу вышла из кухни. — Что случилось? — Ничего. Она посмотрела на меня. — Леа, я не вчера родилась. Я сняла куртку и рассказала ей всё. Мама выслушала, не перебивая. Потом поставила передо мной чашку горячего чая. — И что ты собираешься делать? — Не знаю. — Ты его любишь? Я долго молчала. — Кажется, да. Мама села рядом. — Тогда не принимай решение только из-за страха потерять его. — Но он уедет! — Да. И это неприятно. Но переезд не означает, что ваши чувства обязательно исчезнут. Вопрос в другом: готовы ли вы оба честно поговорить о том, чего хотите? Я посмотрела на неё. — А если мы не справимся? Мама улыбнулась. — Тогда ты всё равно останешься собой. И это гораздо важнее. В ту ночь я почти не спала. Я вспоминала наши встречи в библиотеке, его рисунки, смешные сообщения и тот дождливый вечер под одним зонтом. А потом открыла телефон. От Ноа пришло сообщение: «Я понимаю, что ты злишься. Но, пожалуйста, не думай, что всё между нами было неправдой». Я написала: «Мне нужно время». Он ответил: «Я подожду».

 

На следующий день в школе Маша встретила меня у шкафчиков. — Ну? Что случилось? Я рассказала ей о переезде. Она несколько секунд молчала. Потом сказала: — Так. У нас проблема. — Какая? — Во-первых, я хочу найти того, кто придумал переезды. Во-вторых, я хочу поговорить с Ноа. — Не надо. — Леа, я твоя лучшая подруга. У меня официальная лицензия на вмешательство в твою личную жизнь. Я рассмеялась сквозь усталость. — Только ничего не устраивай. — Обещаю. Когда мы вошли в класс, Ноа уже сидел на своём месте. Он поднял голову и посмотрел на меня. Я отвела глаза. Не потому, что перестала его любить. Просто пока не знала, как вести себя рядом с человеком, который скоро станет воспоминанием. На большой перемене Маша всё-таки подошла к нему. Я заметила это издалека. Они разговаривали возле окна. Сначала Ноа что-то объяснял. Потом Маша скрестила руки. — Ты серьёзно думаешь, что это нормально? — услышала я её голос. — Я не говорил, что это нормально. — Тогда почему молчал? — Потому что боялся. Маша покачала головой. — Вы, мальчики, иногда такие странные. Можете нарисовать целую вселенную, но не можете сказать девочке одну простую фразу. Ноа неожиданно улыбнулся. — Леа тоже так говорит. — Значит, у неё хороший вкус. Я не выдержала и подошла. — Маша, хватит. Она подняла руки. — Всё, ухожу. Но я ещё вернусь. С попкорном. Оставшись с Ноа, я посмотрела на него. — Нам нужно поговорить. — Я готов. Мы вышли во двор. Несколько минут шли молча. Потом я остановилась. — Ты ведь действительно хочешь учиться в этой академии? — Да. — И не собираешься отказываться ради меня? Он удивлённо посмотрел на меня. — Нет. Леа, я не хочу, чтобы ты когда-нибудь думала, будто из-за тебя я отказался от мечты. Я кивнула. — Хорошо. Потому что я тоже не хочу быть причиной, по которой ты останешься. Он осторожно взял меня за руку. — Тогда что нам делать? Я пожала плечами. — Не знаю. Но я хочу, чтобы ты больше ничего от меня не скрывал. — Обещаю. — И не исчезай без объяснений. — Хорошо. — И не отправляй мне сообщения вроде «потом расскажу», если речь идёт о чём-то важном. Он усмехнулся. — Ты составляешь список правил? — Конечно. У меня даже есть пункт о том, что ты обязан перестать опаздывать. — Вот это уже жестоко. Мы впервые за несколько дней засмеялись вместе. Но проблема никуда не исчезла.

 

Через три дня Ноа предложил мне встретиться после школы. Мы пошли в небольшое кафе, где обычно покупали горячий шоколад. Он принёс с собой большой альбом. — Хочу тебе кое-что показать. Он открыл первую страницу. Там был рисунок нашей школьной библиотеки. На следующей — стол, за которым мы впервые сидели вместе. Потом наш школьный двор, кафе и улица, по которой мы шли под одним зонтом. Я листала страницы и постепенно понимала, что это не просто рисунки. Это были наши воспоминания. — Ноа… — Подожди. Есть ещё. На последней странице был нарисован мой портрет. Я сидела у окна библиотеки, держала в руках книгу и улыбалась. — Ты нарисовал меня? Он кивнул. — Не знаю, сколько раз пытался. Первые варианты были ужасными. — А этот? — Этот мне нравится. Я долго смотрела на рисунок. — Почему ты всё это сделал? Ноа опустил глаза. — Потому что боялся, что после переезда забуду какие-то мелочи. Как ты смеёшься, когда нервничаешь. Как поправляешь волосы, когда думаешь. Как всегда перечитываешь сообщение перед отправкой. Я улыбнулась. — Ты слишком много замечаешь. — Только то, что мне важно. Я закрыла альбом. — У меня тоже кое-что есть. Я достала из сумки небольшую тетрадь. Это были мои рассказы. Я никогда не показывала их целиком. — Я хочу, чтобы ты прочитал. Он удивился. — Все? — Все. — Леа, это большая ответственность. — Не волнуйся. Если не понравится, я заставлю тебя написать отзыв на десять страниц. Он рассмеялся. В тот вечер мы сидели в кафе почти два часа. Я читала ему отдельные фрагменты, а он рассказывал, что хотел бы рисовать в будущем. Впервые мы говорили не о том, как страшно расставаться, а о том, что нас ждёт дальше. И мне стало немного легче.

 

Однако через несколько дней случилось то, чего я совсем не ожидала. Я пришла домой после школы и увидела маму с телефоном в руках. — Леа, тебе звонили. — Кто? — Анна Сергеевна. Я насторожилась. — Что-то с Ноа? Мама покачала головой. — Нет. Она хотела поговорить с тобой. Я взяла телефон. — Здравствуйте, Анна Сергеевна. — Леа, привет, дорогая. Извини, что беспокою. Я хотела тебя кое о чём попросить. — Конечно. — Ноа сегодня очень расстроен. Он почти ничего не говорит. Я думаю, ему тяжело из-за предстоящего отъезда. Я молчала. — Я понимаю, что вы оба молодые, — продолжила она. — Но я вижу, как ты на него влияешь. Он стал больше рисовать, снова интересуется учёбой. Даже начал обсуждать свои планы. — Я просто рядом с ним. — Именно. Поэтому я хотела спросить: не могла бы ты помочь ему подготовить небольшую выставку его рисунков перед отъездом? Я удивилась. — Выставку? — Да. У него накопилось много работ. Я думаю, было бы неправильно, если бы он уехал, так никому и не показав их. Я улыбнулась. — Думаю, он согласится. — Только не говори ему, что я тебе звонила. Он может смутиться. Когда я положила трубку, мама посмотрела на меня. — Похоже, у вас появилась новая задача. Я рассмеялась. На следующий день я предложила Ноа организовать небольшую выставку в школьной библиотеке. Сначала он отказался. — Нет. Я не собираюсь выставлять свои рисунки перед всей школой. — Почему? — Потому что они не настолько хорошие. — Ноа, если ты ещё раз скажешь, что твои рисунки плохие, я выставлю рядом с ними твой портрет на табуретке. Он засмеялся. — Ты невозможная. — Зато настойчивая. В итоге он согласился. Мы начали готовить выставку. Маша помогала нам оформлять приглашения. Её вклад заключался в том, что она постоянно предлагала добавить блёстки. — Это художественная выставка, а не день рождения единорога, — сказала я. — Искусство требует смелости, — ответила она. Ноа смеялся так, что несколько раз ронял карандаши. За неделю мы подготовили двадцать рисунков. Некоторые изображали людей, другие — городские улицы, старые дома, деревья и школьные коридоры. Особенно всем понравился рисунок библиотеки. Ноа долго стоял перед ним, словно видел что-то, чего не замечали остальные. — Ты правда хочешь оставить этот рисунок здесь? — спросила я. — Да. — Почему? Он улыбнулся. — Потому что именно здесь всё началось.

 

День выставки оказался намного волнительнее, чем мы ожидали. В библиотеке собрались одноклассники, несколько учителей и родители. Ноа стоял возле стены, опустив голову. — Ты в порядке? — спросила я. — Нет. — Прекрасно. Значит, мы оба нервничаем. Он улыбнулся. Первой к рисункам подошла Елена Викторовна. Она долго рассматривала портрет пожилого мужчины. — Ноа, это замечательно. Почему ты раньше никому не показывал свои работы? Он пожал плечами. — Боялся. Учительница посмотрела на него. — Знаешь, талант не обязан быть идеальным, чтобы его можно было показать. Эти слова словно немного успокоили его. Потом подошёл директор школы. — Я и не подозревал, что у нас учится такой художник. Маша тут же вмешалась: — А я подозревала. Просто ждала подходящего момента, чтобы прославиться вместе с ним. Мы все засмеялись. Но самое неожиданное произошло позже. К рисункам подошла женщина в строгом синем костюме. Я сразу узнала её. Это была та самая женщина, которую видела рядом с Ноа возле кабинета директора. Она долго рассматривала работы, а затем повернулась к нему. — Здравствуйте, Ноа. Я хотела ещё раз поздравить вас с поступлением. Он смутился. — Спасибо. Женщина посмотрела на его рисунки. — Ваши работы стали значительно увереннее. Особенно последние. Ноа покраснел. Она достала из папки несколько листов. — Кстати, у меня есть новости. Мы получили подтверждение от академии. Я почувствовала, как Ноа напрягся. — Какое подтверждение? — спросила я. Женщина улыбнулась. — Ваше место на подготовительной программе окончательно закреплено. Но есть ещё один момент. Она протянула ему документ. Ноа прочитал его и широко раскрыл глаза. — Подождите… Это правда? — Да. Академия предлагает вам дополнительную стипендию за портфолио. Вам также разрешено участвовать в программе дистанционной подготовки до начала очных занятий. Я посмотрела на него. — Но это же замечательно! Он кивнул, но почему-то не улыбался. Женщина ушла, а Ноа отвёл меня в сторону. — Леа, мне нужно тебе кое-что сказать. — Опять секреты? — Нет. На этот раз всё по-другому. Он достал телефон и показал мне электронное письмо. Это было сообщение из академии. Оказалось, что благодаря его портфолио ему предложили участвовать в специальном проекте молодых художников. Для этого нужно было отправить несколько дополнительных работ и пройти собеседование. — Ноа, это невероятно! Он улыбнулся. — Да. Только я не знаю, как всё успеть. — У тебя есть я. Он посмотрел на меня. — Ты уверена? — Конечно. Но предупреждаю: я буду очень строгим редактором. — Тогда мне страшно. Мы оба рассмеялись. И впервые за долгое время я почувствовала не только грусть из-за его отъезда, но и настоящую радость за него.

 

За три дня до переезда мы встретились в парке. Было прохладно. Листья уже начали желтеть, и люди торопились домой. Мы сидели на скамейке, рядом лежал его альбом. — Знаешь, — сказал Ноа, — я раньше думал, что любовь обязательно должна быть похожа на кино. — С драматичной музыкой и красивым дождём? — Да. И чтобы кто-нибудь обязательно бежал за поездом. — Только не делай этого. Это очень опасно. Он рассмеялся. Потом стал серьёзным. — Леа, я не хочу обещать, что всё будет легко. — Я тоже. — Я буду учиться, привыкать к новому городу. Возможно, иногда буду очень занят. — А я буду заканчивать школу, писать свои истории и готовиться к экзаменам. — Значит, мы не будем требовать друг от друга невозможного? Я кивнула. — Но будем честными. — Обязательно. Он достал из кармана маленький сложенный лист бумаги. — Это тебе. Я развернула его. На листе был нарисован небольшой дом с открытым окном. На подоконнике стояла чашка, а рядом лежала книга. Внизу было написано: «Некоторые люди становятся домом, даже если живут далеко». Я почувствовала, как к горлу подступил ком. — Ноа… — Это не обещание на всю жизнь. Просто хочу, чтобы ты помнила, что для меня ты очень важна. Я обняла его. И впервые не пыталась сдерживать слёзы. Он тоже обнял меня. Мы долго сидели так, пока в парке почти не осталось людей.

 

День отъезда наступил слишком быстро. На вокзале было шумно. Люди тянули чемоданы, объявляли отправление поездов, кто-то прощался, кто-то торопился на платформу. Я пришла вместе с мамой. Ноа стоял рядом со своей мамой и большим чемоданом. Увидев меня, он улыбнулся. — Ты пришла. — Конечно. А ты думал, я отправлю вместо себя открытку? Он рассмеялся. Мы отошли немного в сторону. — Я не знаю, что сказать, — признался он. — Тогда ничего не говори. Он посмотрел на меня. — Я буду писать. — Я буду отвечать. — Я буду присылать рисунки. — А я буду присылать рассказы. — Договорились. Потом он осторожно взял меня за руки. — Леа, спасибо тебе. — За что? — За то, что не заставила меня отказаться от мечты. За то, что поверила в мои рисунки. И за то, что показала мне, что мои работы могут кому-то нравиться. Я улыбнулась. — А ты спасибо за то, что первым прочитал мои истории. Объявили посадку. Ноа обнял меня ещё раз. Потом поцеловал в лоб. — До скорого, писательница. — До скорого, художник. Он поднялся в поезд. Я стояла на платформе, пока состав не скрылся за поворотом. Мама обняла меня за плечи. — Ты как? Я вытерла слёзы. — Грустно. Но я рада за него. Она улыбнулась. — Вот это и есть взросление.

 

Первые недели были непростыми. Мы разговаривали почти каждый вечер, но иногда из-за занятий у него не получалось позвонить. Я скучала. Иногда мне хотелось просто встретить его после школы и рассказать какую-нибудь глупость. Но мы учились жить на расстоянии. Он присылал фотографии Санкт-Петербурга: улицы, мосты, здания и свою новую мастерскую. Я отправляла ему рассказы о школе, Маше и наших учителях. Однажды он написал: «Сегодня преподаватель сказал, что у меня есть художественное мышление. Я чуть не спросил, не перепутал ли он меня с кем-то». Я ответила: «Не спорь с преподавателями. Особенно когда они говорят правду». Через месяц я отправила ему свой рассказ на школьный литературный конкурс. Он прочитал его первым. «Леа, отправляй. И даже не думай отказываться». Я отправила. И заняла второе место. Когда я сообщила ему об этом, он позвонил по видеосвязи. — Я знал! — Ты не мог знать. — Я художник. У меня развитое воображение. — Очень скромно. Мы смеялись, и расстояние на несколько минут переставало существовать. Но однажды произошёл неприятный разговор. Я заметила, что Ноа стал отвечать реже. Его сообщения были короткими, звонки откладывались. Я спросила: «Ты больше не хочешь со мной разговаривать?» Он позвонил почти сразу. — Леа, что ты такое говоришь? — Я не понимаю, что происходит. Ты постоянно занят. — У меня много занятий. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя игнорирую. — Тогда объясняй, а не исчезай. Он замолчал. Потом сказал: — Ты права. Я слишком увлёкся новой жизнью и не заметил, что оставляю тебя одну. Я вздохнула. — Я не прошу разговаривать со мной круглосуточно. Я просто хочу чувствовать, что мы оба стараемся. — Я понял. С того дня мы договорились созваниваться несколько раз в неделю и не скрывать, если у кого-то тяжёлый день. Не всё стало идеально. Но стало честнее.

 

Прошло полгода. Однажды вечером я сидела за столом и писала очередную историю, когда мама заглянула в комнату. — Леа, у нас гость. — Кто? Она улыбнулась. — Думаю, тебе лучше самой посмотреть. Я вышла в коридор. И замерла. На пороге стоял Ноа. С рюкзаком на плече, растрёпанными волосами и той самой улыбкой. — Привет, писательница. Я не сразу смогла ответить. — Ноа? — Нет, местный художник. Просто очень похож на одного твоего знакомого. Я бросилась к нему и обняла так крепко, что он едва не потерял равновесие. — Ты приехал! — Как видишь. — Почему не предупредил? — Хотел сделать сюрприз. Маша, узнав о его приезде, прислала мне сообщение: «Если он не привёз подарки, отправляй обратно». Я показала сообщение Ноа. Он рассмеялся. — Я привёз ей магнит. Пусть успокоится. Мы провели вместе несколько дней. Гуляли, разговаривали, вспоминали библиотеку и показывали друг другу новые работы. Но самым важным оказалось другое. Ноа рассказал, что его рисунки приняли на молодёжную выставку в Санкт-Петербурге. А мой рассказ прошёл отбор на публикацию в школьном литературном сборнике. Мы оба достигали того, о чём раньше боялись даже мечтать. В последний вечер перед его возвращением мы снова пришли в нашу школьную библиотеку. За тем самым столом сидела другая пара учеников. Они что-то обсуждали, смеялись и делали вид, что работают над докладом. Ноа посмотрел на них и улыбнулся. — Кажется, я знаю, чем всё закончится. — Чем? — Доклад будет готов через неделю, а встречаться они будут ещё три месяца. Я рассмеялась. — Не всем же так везёт. Он сел рядом и положил на стол свой альбом. — Леа, знаешь, я хочу кое-что предложить. — Что? — Давай напишем и нарисуем вместе небольшую книгу. Я удивлённо посмотрела на него. — Серьёзно? — Ты будешь писать, я буду иллюстрировать. История о двух людях, которые познакомились благодаря школьному докладу. — И как она будет называться? Он задумался. — «Библиотека, в которой всё началось». Я улыбнулась. — Слишком романтично. — Могу придумать что-нибудь другое. — Нет. Оставим. Он протянул мне руку. Я взяла её. И в тот момент поняла одну простую вещь. Первая любовь не всегда заканчивается тем, что два человека остаются рядом каждый день. Иногда она учит тебя верить в себя, открывать свои способности и не бояться будущего. Мы с Ноа не знали, что будет через год, через пять или через десять лет. Мы не давали друг другу громких обещаний. Мы просто решили продолжать узнавать друг друга, поддерживать мечты и не превращать любовь в клетку. А ещё я поняла, что иногда самый красивый роман начинается не с поцелуя, не с признания и даже не с первого свидания. Он начинается с обычного школьного доклада, двух неловких подростков и одной запасной ручки. И, кстати, теперь Ноа больше не опаздывает на встречи. Почти. Потому что, как он однажды объяснил, художникам иногда нужно немного времени, чтобы закончить шедевр. Я ответила, что если он ещё раз опоздает, я нарисую его портрет с будильником вместо головы. Он сказал, что это будет его лучшая работа.