Часть 1

— Не трогайте её.

Пальцы Габриэля сжались на запястье медсестры с нечеловеческой силой. Глаза, закрытые двадцать один день, медленно открылись, отыскивая в полумраке палаты маленький силуэт.

На его груди, мерно дыша через сон, спала двухлетняя Лея. Смертельный жар девочки постепенно спадал, а мониторы сердечного ритма, еще минуту назад показывавшие ровный угасающий пульс, забились в бешеном ритме.

Двадцать один день назад миллиардер Габриэль Морель получил четыре пули в упор. Врачи клиники поставили диагноз: вегетативное состояние без шансов на восстановление. Его бизнес-империю уже де Used, а в коридоре дежурил его заместитель, Жульен, скрывавший за фальшивыми слезами холодный расчет.

Но никто не знал, что все эти дни Габриэль слышал всё.

Он слышал, как ночная уборщица Клер — мать-одиночка, работающая на износ, чтобы оплатить жилье, — тихо разговаривала с ним, просто чтобы не сойти с ума от одиночества. Он выучил имя ее дочери, узнал о ее бедах и зацепился за этот нежный, живой голос, как за единственный якорь в ледяной темноте.

И когда отчаявшаяся Клер принесла заболевшую Лею в палату 317 и на секунду положила её на его грудь, сердце Мореля проснулось.

Габриэль посмотрел прямо в заплаканные глаза Клер и хрипло шепнул:

— Останьтесь. Они уже идут убить меня.

Часть 2

Аппарат ЭКГ издал резкий писк, когда Габриэль попытался сесть. Каждая мышца его тела отзывалась адской болью, но взгляд оставался стальным.

Клер замерла, не в силах вымолвить ни слова. В ее руках все еще спала дочь, согретая телом человека, которого весь город считал ходячим трупом. Медсестра, чье запястье только что сжимал Морель, попятилась к двери с белым как мел лицом.

— Молчать, — тихо, но так повелительно приказал Габриэль, что медсестра застыла у самого выхода. — Если вы издадите хоть звук, ваш сиделочный сертификат аннулируют завтра до полудня. Выйдите в коридор и скажите Жульену, что динамики нет. У вас десять секунд.

Женщина сглотнула и, закивав, выскочила из палаты.

— Кто вы? — наконец выдохнула Клер, крепче прижимая к себе Лею. Слёзы застряли у неё в горле. — Что происходит? Я просто… я просто уборщица. Моя дочь горела от жара, я не knew, куда её деть…

— Вы — та, кто спасла мне жизнь, Клер, — Морель говорить с трудом, его связки были иссушены, но каждое слово падало весомо, как свинец. — Все эти дни. Вы думали, я не слышу? Вы рассказывали мне про жёлтую ложку Леи, про протекающий кран, про ваши чеки за аренду… Ваш голос был единственным, что удерживало меня в этом мире, пока вокруг дежурили стервятники.

Клер густо покраснела, а затем побледнела. Ее прошиб холодный пот. Человек, которому она доверяла свои самые интимные страхи, считая его просто неподвижным телом, на самом деле был самым опасным и богатым мужчиной Парижа.

— Я должна уйти, — прошептала она, делая шаг назад. — Моя смена окончена. Если меня увидят здесь с ребенком, меня уволят…

— Если вы выйдете за эту дверь, вас убьют, — перебил ее Габриэль, тяжело дыша. — Не только меня. Вас и вашу дочь.

Клер замерла.

— О чем вы говорите?

— Человек за дверью — Жульен Карон. Мой заместитель. Это он заплатил киллеру три недели назад. А сегодня он пришел сюда, чтобы убедиться, что врач отключит систему жизнеобеспечения. Вы видели его лицо? Вы видели, как он смотрит на эту палату? Вы — свидетель. А вы с малышкой — единственный повод, почему я очнулся. Они не оставят вас в живых, Клер.

В коридоре раздались тяжелые, неторопливые шаги. Клер узнала эту походку. Это был Карон — дорогой парфюм, идеально скроенный костюм и глаза, в которых никогда не было тепла.

— Спрячьтесь за ширму. Живо, — приказал Морель, его голос не терпел возражений.

Клер, затаив дыхание, заскочила за медицинскую ширму в углу палаты, закрывая рот спичке-Лее ладонью. Ребенок, к счастью, крепко спал, сморенная ушедшим жаром.

Дверь палаты тихо скрипнула. В помещении появился Жульен. В руках он держал небольшой кожаный кейс.

— Ну что, мой дорогой шеф, — тихо проговорил Жульен, подходя к кровати. Габриэль успел закрыть глаза и расслабить лицо, имитируя прежнее бессознательное состояние. — Врач говорит, твои показатели прыгают. Неужели ты пытаешься вернуться?

Жульен стоял прямо над ним. За ширмой Клер видела через щель, как мужчина достает из кейса одноразовый шприц с прозрачной жидкостью.

— Прости, Габриэль. Твой бизнес уже переписан на офшоры. Твой совет директоров подписал все бумаги. Ты слишком долго строил эту империю, чтобы отдать ее кому-то еще. А я просто заберу то, что заслужил.

Жульен медленно протянул руку к капельнице, вставляя иглу шприца в гибкий катетер.

Клер зажала рот обеими руками, чтобы не закричать. Сердце колотилось в ребра с такой силой, что ей казалось, его слышно на всю комнату. Если она закричит, этот человек просто достанет оружие и избавится от всех.

В тот момент, когда поршень шприца пошел вниз, пальцы Габриэля молниеносно взвились вверх.

Он схватил Жульена за горло.

Жульен вскрикнул, но звук застрял у него в гортани. Шприц выпал из его рук и с треском разбился об ампулы на столике. Глаза предателя вылезли из орбит от ужаса — человек, находившийся в коме, смотрел на него с дикой, всепоглощающей яростью.

— Ты всегда был плохим математиком, Жульен, — прошипел Габриэль, усиливая хватку, несмотря на слабеющие мышцы. — Ты не учел один фактор.

— Г-габриэль… — задохнулся Карон, пытаясь вырвать горло из мертвой хватки. — Это… это ошибка…

— Ошибка — это то, что ты оставил меня в живых, — Габриэль резко дернул его на себя и правой рукой нажал скрытую кнопку тревоги под подушкой.

В коридоре мгновенно взвыла сирена внутренней охраны клиники. Послышался топот множества ног.

Жульен, понимая, что всё кончено, проявил звериную силу. Он с силой ударил Габриэля локтём в свежий операционный шрам на груди. Морель застонал, его хватка ослабла, и Карон отлетел к стене, тяжело дыша.

В этот момент из-за ширмы выскочила Клер. Не думая о себе, она схватила тяжелый металлический штатив для капельницы и со всей силы ударила Жульена по плечу.

Карон зарычал от боли, разворачиваясь к ней. Его лицо исказилось от ярости.

— Ах ты, тварь! — он выхватил из-за пазухи пистолет с глушителем и направил его прямо в грудь Клер.

Лея на руках у матери проснулась и громко заплакала.

— Нет! — закричал Габриэль, собрав все оставшиеся силы, и выбросился с кровати, падая всем телом между стволом пистолета и Клер.

Раздался глухой хлопок.

Габриэль упал на холодный кафельный пол, зажимая бок. Кровь мгновенно пропитала его больничную пижаму. В этот же миг дверь палаты с треском вылетела, и внутри оказались личные охранники Мореля, успевшие на сигнал тревоги.

Завязалась короткая, жесткая борьба. Жульена сбили с ног, выбили оружие и скрутили на полу.

— Шеф! — главный охранник подскочил к Габриэлю, но тот лишь жестом оттолкнул его.

Габриэль тяжело дышал, его лицо стало мертвенно-бледным, но он упорно полз по полу к Клер, которая опустилась на колени, прижимая плачущую дочь к себе.

— Вы… вы целы? — прохрипел Морель, кашляя.

— Зачем вы это сделали? — слёзы градом текли по щекам Клер. — Вы же ранены! Вы закрыли нас!

— Вы спасли меня своими словами, Клер… Я не мог дать им… забрать вас, — Габриэль дотянулся до ее руки, его пальцы были липкими от крови. — Теперь вы в безопасности. Мои люди заботятся о моих долгах.

В палату вбежала бригада реаниматологов. Габриэля быстро подняли на каталку, вокруг поднялся шум, команды врачей, датчики снова заверещали.

Прежде чем его утилизировали в операционную, Габриэль схватил своего начальника охраны за отворот пиджака.

— Марк… — прошептал он. — Охраняй её и ребёнка. Сделай всё… чтобы они ни в чём не нуждались. Если с ними что-то случится… я уничтожу тебя.

— Понял, сэр. Всё сделаю, — отчеканил охранник.

Двери операционной захлопнулись.

Прошло три дня.

Клер сидела в роскошной гостиной приватного пентхауса при клинике. Ей и Лее предоставили полную безопасность, лучшую одежду, вкусную еду и лучших врачей для девочки. Лея полностью выздоровела и сейчас с улыбкой собирала конструктор на дорогом ковре.

Но сердце Клер было не на месте. Все эти три дня она не получала никаких новостей о состоянии Габриэля. Операция длилась восемь часов, пуля задела печень, и Морель снова погрузился в небытие.

В дверь тихо постучали.

В комнату вошел Марк, начальник охраны. Его лицо было непроницаемым.

— Мадам Мартин, — произнес он сухим тоном. — Господин Морель пришел в себя час назад.

Клер мгновенно поднялась с дивана.

— Как он? Я могу его увидеть? Я просто хочу сказать спасибо…

— Он просит вас войти, — Марк отступил в сторону, открывая дверь в соседнюю VIP-палату. — Но я должен предупредить вас. За эти три дня много чего изменилось. Полиция арестовала всех заговорщиков, но… бизнес Мореля понеся огромные убытки. И у него появились новые враги, намного опаснее Жульена.

Клер сделала глубокий вдох и вошла в палату.

Габриэль сидел на кровати, облокотившись на подушки. Он выглядел уставшим, но в его глазах снова горел тот самый несокрушимый огонь. Когда Клер вошла, его губы тронула едва заметная улыбка.

— Клер… Рад видеть, что с вами и Леей всё в порядке, — тихо сказал он.

— Спасибо вам, Габриэль. Вы рисковали жизнью ради нас, — Клер подошла ближе, ее руки дрожали. — Мы перед вами в неплатном долгу. Но… вам нужно отдыхать. Мы с Леей уедем, чтобы не создавать вам лишних проблем.

— Уедете? — Габриэль слегка нахмурился. — Куда? В вашу съемную квартиру, где протекает крыша и за которую у вас задолженность за три месяца?

Клер опустила глаза.

— Я найду работу. Теперь, когда с вами всё хорошо, я справилась…

— Вы никуда не пойдете, Клер, — твердо произнес Габриэль. Он протянул к ней руку, и она осторожно вложила свою ладонь в его. — Вы думаете, я защитил вас из жалости? За эти двадцать один день я узнал вашу душу лучше, чем души людей, с которыми работал десять лет. Вы — единственный человек, которому я могу доверять.

Клер посмотрела на него с удивлением.

— Что вы имеете в виду?

Габриэль сделал знак Марку. Тот подошел и положил на стол перед Клер пухлый конверт и папку с юридическими документами.

— Жульен и его покровители успели переписать часть моих активов на подставные лица, — медленно произнес Габриэль. — Чтобы вернуть всё и обезопасить компанию, мне нужно сделать шаги, которых от меня никто не ожидает. Мне нужен человек, которому принадлежит моё полное доверие. Человек, на которого я могу переписать контрольный пакет акций и… с кем я должен связать себя официально.

Клер замерла. Воздух в палате будто стал плотным.

— Вы… вы предлагаете мне фиктивный брак? — шокированно прошептала она.

— На бумаге — да, — ответил Габриэль, глядя ей прямо в глаза. — Вы получите полную финансовую независимость, лучший дом для Леи, любое образование для неё. А я получу гарантию, что мои враги не смогут забрать то, что принадлежит мне. Это деловое предложение, Клер. Самая важная сделка в моей жизни.

Клер смотрела на бумаги. Предложение звучало как безумный сон. Из нищей уборщицы она могла превратиться в жену самого могущественного человека города. Но какова цена?

— А если я откажусь? — тихо спросила она.

— Я всё равно обеспечу вас, — искренне сказал Габриэль. — Но тогда я не смогу гарантировать вашу безопасность. Мои враги знают, кто привел меня в чувство. Они знают про вас и Лею.

Клер взяла ручку. Рука дрожала, но она думала о дочери. О холодном съемном жилье. О том, как этот человек закрыл её от пули.

Она подписала документы.

Габриэль облегченно вздохнул и сжал ее пальцы:

— Спасибо, Клер. Завтра наш адвокат подаст бумаги в мэрию. Вы и Лея переезжаете в мой загородный особняк.

В этот момент дверь палаты резко распахнулась без стука.

На пороге стояла высокая, безупречно одетая женщина с ледяным взглядом. На ее пальце сверкал огромный бриллиант. За её спиной стояли двое вооруженных мужчин в строгих костюмах.

Клер инстинктивно сделала шаг назад.

— Как мило, — с ледяной ухмылкой произнесла незнакомка, входя в палату и игнорируя попытки Марка остановить её. — Развлекаешься с прислугой, Габриэль? Пока в твоем доме пересчитывают твои миллионы?

Габриэль мгновенно изменился в лице. Его челюсти сжались, а взгляд стал темнее ночи.

— Виктория… — процедил он сквозь зубы. — Что ты здесь делаешь? Твое место в Лондоне.

— О, я прилетела, как только узнала, что мой законный муж очнулся из комы, — женщина с улыбкой достала из своей сумочки изящную золотую папку и бросила ее на кровать Габриэля. — Ты ведь не забыл, любимый? Наш развод пять лет назад так и не был официально зарегистрирован во Франции из-за ошибки в реестре. Я всё еще твоя законная жена. И по закону, все твои счета, твои дома и твой бизнес с сегодняшнего дня принадлежат мне.

Виктория повернулась к Клер, с презрением оглядев ее с ног до головы:

— А ты, милочка, вместе со своим ребенком убирайся отсюда. Если не хочешь, чтобы прямо сейчас тебя арестовали за мошенничество и попытку кражи чужого имущества.

Клер замерла от ужаса, переводя взгляд с Виктории на Габриэля.

Габриэль попытался встать, но свежий шрам отозвался дикой болью, и он упал обратно на подушки.

— Виктория, не смей… — выдохнул он.

— О, я только начала, — улыбнулась женщина и достала телефон. — Марк, выведи эту мусорную женщину из палаты. Или я прямо сейчас отдам приказ отключить твоей дочери счета за лечение.

В палате зависла звенящая, смертельная тишина. Клер посмотрела на Габриэля, но он был бессилен что-либо сделать под действием лекарств. А за дверью палаты уже слышался шум детского плача — Лею кто-то заставил плакать…