Часть 2

Егорыч заходил каждый день. То гвоздей принесёт, то посоветует, как крышу лучше утеплить, чтобы козам зимой сквозняки не докучали. Сначала ворчал, что городской всё делает не по уму, а потом втянулся. Сам взял молоток, показал, как правильно стропила ставить, чтобы снег не продавил.

— У меня дед плотничал, — бурчал он, сплёвывая махорку. — Наука простая, но башка нужна. Ты-то в компьютере своём соображаешь, а тут руки прикладывать надо. Смотри, чтоб не перекосило.

Козы быстро освоились. Первые дни пугались скрипа половиц и шума ветра, но потом привыкли. Дмитрий назвал их по именам: Звездочка, Белка, Ночка, Марта и самая вредная, с кривыми рожками — Матрёшка. Матрёшка норовила залезть всюду: то в дровник забредёт, то попытается попробовать на зуб его рабочий комбинезон, а однажды даже запрыгнула на капот его старой машины.

Каждое утро начиналось одинаково. Подъём в пять утра, дойка, выгон на луг. Дмитрий читал книги по ветеринарии, скачивал на планшет (пока ловил редкий мобильный интернет) лекции французских сыроделов, конспектировал в толстую тетрадь температуру створаживания, кислотность и время выдержки.

Сыроварню он решил оборудовать в дальней половине дома, где раньше была летняя кухней. Установил мощную вытяжку, выложил пол кафелем, который привёз на заказ, купил профессиональную сыроварочную ванну на сто литров, пресс для твёрдых сыров и обустроил мини-камеру созревания в подполе. Подпол пахло сыростью, деревом и тёплым камнем — идеальное место, судя по учебникам, для вызревания головок.

Первые три варки закончились катастрофой.

Первый сыр получился похожим на резиновый калош — резина резиной, ни вкуса, ни запаха. Второй скис ещё до того, как успелпревратиться в сгусток: Дмитрий перепухал температуру закваски. Третий рассыпался в руках, едва он попытался засунуть его под пресс.

Сидя вечером на крыльце, он смотрел на тёмное небо, усыпанное яркими деревенскими звёздами, и думал: «А ведь Егорыч был прав. Зачем я всё бросил? Сидел бы сейчас в офисе, пил бы латте из стаканчика с логотипом модной кофейни, получал зарплату в два раза больше, чем трачу».

В этот момент к нему подошёл Егорыч, молча протянул крынку с парным коровьим молоком от соседки тёти Маши и присел рядом.

— Что, киснет наука? — хмыкнул дед.

— Не получается, Егорыч. Сыроделие — это тебе не код написать. Там ошибка в логике — отладчиком поправил. А тут чуть градус промахнулся — и всё, продукт испорчен. Труд недель коту под хвост.

— Дык ты не спеши, — миролюбиво ответил Егорыч. — Москва не сразу строилась. Деревня терпеливых любит. Корова или коза — они же живые. Им твой код до лампочки. Им руки твои нужны, спокойные. Ты злишься, когда варишь?

— Злюсь, — честно признался Дмитрий.

— Вот молоко твою злость и чувствует. Оно вредничает в ответ. Ты успокойся. Завтра с утра умойся ключевой водой, улыбнись своим рогатым девкам, а потом за работу берись.

Дмитрий послушался. На четвёртый раз он забросил все сложные рецепты с заумными французскими названиями и решил сварить простой мягкий сыр по старинному крестьянскому рецепту, добавив в него лишь немного сушёной мяты и чеснока.

Когда головка созрела, он разрезал её дрожащим ножом. Сыр оказался нежным, кремовым, тающим во рту, с легким сливочным послевкусием.

Егорыч, которому он принёс пробный кусочек на газетке, долго молчал, жуя усами, потом отломил ещё горбушку и сказал коротко:

— Жить будешь.

Часть 3

Через полгода о сыре Дмитрия заговорили не только в соседних деревнях, но и в районном центре. Первыми покупателями стали дачники, приезжавшие на выходные к реке. Они случайно увидели вывеску на воротах дома — деревянную табличку, которую Дмитрий вырезал сам: «Крафтовий козий сыр от Димона».

Сначала брали из любопытства. Городской парень варит сыр в глуши — звучит как анекдот. Но попробовав раз, возвращались снова. Привозили друзей, родственников. Сарафанное радио сработало лучше любой таргетированной рекламы в соцсетях.

Дмитрий расширил стадо до пятнадцати голов. Пришлось нанять местячкового пастуха — дядю Мишу, который с радостью согласился гонять коз на луга за символическую плату и бутылку парного молока в день. Сам Дмитрий теперь почти не спал по ночам: утром дойка, днём варка сыра, вечером уход за хозяйством, а ночью… ночью он запустил простенький сайт-визитку. Только теперь это был не корпоративный софт для чужого дяди, а его собственный интернет-магазин с возможностью заказа доставки по всей республике.

Жители деревни перестали коситься. Егорыч стал его главным неофициальным советником и пиар-менеджером на лавочке у магазина. Тётя Маша носила свежие пироги. Появилась даже пара новых соседей — молодые супруги из столицы, которые увидели блог Дмитрия в интернете, тоже купили полуразвалившийся дом напротив и завели пасеку. Деревня оживала.

Прошёл ровно год с того понедельника, когда Дмитрий продал квартиру.

Он стоял на крыльце своего дома, вдыхая свежий морозный воздух ранней осени. Во дворе сыпался золотой лист с раскидистого клёна. Из козлятника доносилось мирное меканье — Матрёшка и её подружки ждали утренней кормёжки. В кармане куртки завибрировал телефон. Дмитрий достал его и увидел уведомление из банка: пришёл крупный перевод от ресторана из столицы республики. Шеф-повар элитного заведения заказывал пробную партию фирменного выдержанного козьего сыра с травами.

Он посмотрел на экран, потом на бескрайние просторы лугов, уходящие к горизонту, где синее небо встречалось с золотом леса. Никаких дедлайнов. Никаких планёрок на зуме. Никаких бессмысленных строчек чужого кода.

Дмитрий убрал телефон обратно в карман, подхватил два пустых ведра и зашагал к козлятникам, улыбаясь новому дню, в котором всё зависело только от него самого.