Часть 1

— Дыши теперь, если ты такая храбрая.

Соланж Дельма шагнула вперед и со скрежетом раздавила синий ингалятор каблуком. Пластик хрустнул на сером линолеуме суда. Элоди уже стояла на коленях, хватая ртом воздух, пока ее бывшая свекровь лишь холоднее затягивала жемчужное колье на шее.

Никто в коридоре суда Нантера не вмешался. Люди отводили взгляды от этой элегантной женщины в слоновой кости костюме. Рядом стоял Бастьен, бывший муж Элоди. Человек, который когда-то плакал у кювеза их больной дочери Манон, а затем назвал лечение собственного ребенка «финансовой пропастью».

Сегодня они пришли сюда, чтобы через суд аннулировать алименты на лечение дочери. Чтобы лишить ее врачей, лекарств и шанса на жизнь. Бастьен наклонился к Элоди, даже не касаясь ее плеча.

— Ты должна была согласиться на мои условия, Элоди. Теперь ты не получишь ничего.

Соланж оттолкнула носком туфли обломки вентолина.

— Твоя дочь быстро поймет, что бывает с дрянью, которая пытается пролезть в чужуй мир.

Воздух не проходил в легкие. В глазах Элоди темнело. Но в этот самый момент её старый телефон в ладони вибрировал.

Один раз.

Второй.

Третий.

Три коротких сигнала. Часовой механизм запущен.

Даже задыхаясь, Элоди подняла глаза и посмотрела прямо в холодные зрачки Соланж. И улыбнулась.

Часть 2

Улыбка задыхающейся женщины выглядела жутко.

Соланж отшатнулась на полшага, нахмурившись.

— Ты сошла с ума от удушья? — брезгливо бросила она.

В этот момент в тишине строгого коридора раздался первый звонок.

Он звучал не у Элоди. Звонил айфон Бастьена.

Мужчина вальяжно достал телефон из кармана дорогого пиджака. Он ожидал звонка от своего брокера с подтверждением сделки года. Но лицо Бастьена мгновенно побледнело, когда он увидел имя на экране.

Адвокат семьи Дельма, сидевший на скамейке неподалеку, тут же поднял голову. Секундой позже зазвенел и его телефон.

А затем — телефон Соланж.

Три громких, непрерывных звонка одновременно эхом разнеслись по коридору суда.

Бастьен приложил трубку к уху первым.

— Да, Марк? Мы сейчас входим к судье, у нас все готово…

— Бастьен, отменяй все! — закричал из динамика голос его главного бухгалтера. Голос человека, которого Бастьен никогда не видел паникующим. — Наши счета заморожены! Все счета холдинга! Франция, Люксембург, офшоры в Сингапуре — все блокировано налоговой полицией!

Бастьен застыл.

— Что ты несешь? На каком основании?!

— Заявление о масштабном отмывании денег и скрытых активах! К нам в офис прямо сейчас заходят сотрудники финансовой полиции с обыском! Они предъявили ордер с подписью верховного прокурора!

В этот же момент адвокат Дельма, слушавший свой телефон, побледнел как полотно.

— Гоподин Дельма… — пролепетал юрист, опустив руку с телефоном. — Налоговая коллегия только что отозвала мою лицензию. Меня отстранили от процесса. На меня заведено уголовное дело за соучастие в мошенничестве.

Соланж всё еще держала свой телефон возле уха. Ее идеально уложенные волосы словно потеряли объем за секунду.

— Алло? Алло, Анри, это не смешно, — дрожащим голосом говорила она своему личному банкиру. — Как это «все личные карты аннулированы»? Мой дом в Сен-Клу? Что значит «наложен арест»?!

Элоди медленно, с трудом, поднималась с колен.

Она опёрлась о холодную стену. Каждый вдох до сих пор давался с болью, но приступ постепенно отступал. Она не была беспомощной жертвой. Она просто ждала.

Три года. Три долгих года, пока Бастьен прятал миллионы по офшорам, пока Соланж унижала ее при каждой встрече, а маленькая Манон боролась за каждый вдох в больничной палате.

Элоди знала каждую цифру. Каждый левый счет. Каждую подставную фирму, которую Бастьен создал вместе со своей матерью, чтобы скрыть доходы от алиментов и налоговой.

Потому что именно Элоди когда-то вела его бухгалтерию, пока он не решил, что она стала «обузой».

— Что… что ты сделала? — прошептал Бастьен, глядя на Элоди так, будто впервые в жизни увидел перед собой человека.

Элоди выпрямила спину. Достала из кармана второй ингалятор — запасной, который всегда носила втайне от них. Сделала глубокий вдох. Легкие наконец наполнились кислородом.

— Я ничего не делала, Бастьен, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Я просто передала документы.

— Какие документы?! — визгливо закричала Соланж, теряя всю свою светскую спесь. — Ты нищая дрянь! Откуда у тебя документы?!

— Те самые, которые твоя бухгалтерская фирма уничтожила три года назад, — Элоди сделала шаг к свекрови. — Ты ведь забыла, Соланж, что на старом сервере в Сен-Клу стояло автоматическое резервное копирование? На мое имя.

Бастьен схватился за голову. Его белая рубашка под костюмом намокла от пота.

— Элоди… Погоди. Мы можем договориться. Манон… Наша дочь! Я дам ей всё! Лучшие клиники Швейцарии! Я прямо сейчас подпишу любые бумаги!

— Забудь имя моей дочери, — отрезала Элоди. — Ты назвал ее «финансовой пропастью». А теперь эта пропасть поглотит тебя.

Двери кабинета семейного судьи открылись.

— Дело Дельма против Мартин! Проходите, — громко объявил секретарь.

Но никто из семьи Дельма не мог сделать и шага.

К концу коридора уже подходили три человека в строгих черных костюмах с кожаными папками. На их отворотах блестели жетоны финансовой полиции Франции.

— Бастьен Дельма? Соланж Дельма? — произнес старший из них, не обращая внимания на суету вокруг. — Вы задержаны в рамках расследования по делу о мошенничестве в особо крупных размерах и уклонении от уплаты налогов.

Соланж схватилась за сердце. Ее дорогой бежевый костюм больше не выглядел роскошным — она казалась просто растерянной старухой.

— Это ошибка! Вы не знаете, кто мой отец! Вы не знаете, кто мой юрист!

— Ваш юрист прямо сейчас дает показания в следственном комитете, мадам, — сухо ответил офицер.

На запястьях Бастьена щелкнули стальные наручники. Человек, который пять минут назад гордо заявлял, что Элоди не получит ничего, теперь стоял согнувшись, избегая взглядов прохожих.

Элоди смотрела, как их уводят. Никакой жалости. Никаких слез.

Ее телефон снова вибрировал. На этот раз это было сообщение от кардиохирурга из клиники Неккер:

«Элоди, донорское сердце для Манон только что доставили. Операция назначена на 14:00. Готовьте девочку».

Элоди сжала телефон в руке, впервые за долгие годы почувствовав свободное, легкое дыхание. Она развернулась, чтобы выйти из здания суда, как вдруг ее окликнул незнакомый мужской голос:

— Мадам Мартин?

Элоди обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина в темном пальто. В его руке был точно такой же кожаный портфель, как у полицейских, но взгляд был совсем другим — острым, изучающим и… опасным.

— Я от господина Вэнса, — тихо произнес он, оглядываясь по сторонам. — Технические файлы, которые вы передали про счета Дельма… В них было кое-что еще. Кое-что, о чем вы даже не догадывались.

Элоди нахмурилась:

— О чем вы?

Мужчина сделал шаг ближе и понизил голос до шепота:

— Бастьен Дельма был не владельцем этих денег. Он был лишь курьером. И человек, которому принадлежат эти пятьдесят миллионов евро, только что узнал, кто именно отправил их в налоговую. Он уже вылетел в Париж. И поверьте, мадам Мартин… он ищет не Бастьена. Он ищет вас.