Свекровь продала дачу, но осталась ни с чем

— Я вывезла с дачи все три окна, когда узнала, что свекровь продала её собственной дочери за смешные деньги. Но самое интересное началось тогда, когда новая хозяйка приехала принимать подарок…

Я стояла перед закрытыми воротами и читала записку свекрови: «Мариночка, не обижайся, но Ларисе нужнее».

Нужнее?!

Десять лет я вкладывала в эту дачу свои деньги, выходные и здоровье. Построила теплицу, посадила сад, установила насос, поменяла двери и окна. Даже старый туалет превратила в такое приличное сооружение, что туда можно было водить экскурсии.

А теперь свекровь поменяла замок и подарила всё это своей доченьке.

Я позвонила ей.

— Галина Петровна, вы серьёзно?

— Не будь мелочной, Марина. Лариска теперь хозяйка.

Я помолчала, улыбнулась и достала телефон.

— Хорошо. Тогда пусть Лариска пользуется тем, что действительно принадлежит ей.

Через час приехало грузовое такси. Я достала шуруповёрт и начала снимать окна, дверь, теплицу и всё, за что когда-либо платила сама.

Но когда мы уже грузили третье окно, у ворот остановилась машина.

Из неё вышла Лариска. Увидев происходящее, она завизжала:

— ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?! МАМА СКАЗАЛА, ЧТО ЗДЕСЬ ВСЁ МОЁ!

Я вытерла руки, посмотрела на неё и спокойно ответила:

— Конечно, дорогая. Только сначала покажи мне, пожалуйста, один документ. Потому что твоя мама забыла рассказать тебе одну маленькую подробность…

### PARTIE 2

— Какой ещё документ?! — Лариска стояла посреди двора, размахивая руками так, будто собиралась взлететь и лично вызвать полицию с высоты птичьего полёта.

Я спокойно положила шуруповёрт на подоконник, который уже лежал на земле.

— Документ, подтверждающий, что ты купила не только землю, но и мои вещи.

— Какие ещё твои вещи?! Здесь всё принадлежит нашей семье!

Я посмотрела на Серёгу. Он стоял возле грузовика с третьим окном в руках и старательно делал вид, что не слышит нашего разговора.

— Серёжа, поставь, пожалуйста, окно поаккуратнее. А то у нас тут семейная опера.

— Да я уже понял, хозяйка. Только билеты на первый ряд дороговаты, — пробормотал он.

Лариска покраснела.

— Ты издеваешься?!

— Нет, дорогая. Я просто впервые вижу человека, который купил дачу вместе с чужими окнами, а теперь удивляется, почему их забирают.

— Марина! Ты совсем обнаглела?!

Я даже не успела ответить, как Лариска достала телефон.

— Сейчас маме позвоню! Она тебе объяснит!

— Звони. Только включи громкую связь. Мне тоже интересно послушать, как человек объясняет продажу чужого имущества.

Она нажала вызов.

— Мам! Мамочка! Тут Марина всё разбирает! Она окна сняла! Дверь сняла! Теплицу разбирает! Ты представляешь?!

Галина Петровна ответила не сразу.

— Что?! Как разбирает?!

— Да вот так! Стоит с рабочими и выносит всё!

Я услышала знакомый возмущённый голос:

— Марина! Немедленно прекрати! Ты что творишь?!

— Здравствуйте, Галина Петровна. Хорошо, что вы позвонили. Я как раз хотела уточнить: Ларисе вы продали участок или мои десять лет труда вместе с мебелью, окнами и теплицей?

— Дача моя! Я имею право распоряжаться своим имуществом!

— Конечно. Вот только окна покупала я. Дверь покупала я. Насос покупала я. Теплицу покупала я. Мебель покупала я. У меня даже чеки сохранились.

— Ты неблагодарная! — взвизгнула свекровь. — Мы тебя в семью приняли!

— Галина Петровна, я вам за это десять лет платила навозом, поликарбонатом и ремонтом забора. Думаю, мы в расчёте.

Серёга тихонько кашлянул.

Лариска выхватила телефон.

— Мама, приезжай! Она нас грабит!

— Сейчас буду! — отрезала свекровь.

Я отключилась.

— Ну что, девочки, — сказала я рабочим, — продолжаем.

И мы продолжили.

Но если вы думаете, что я приехала на дачу только ради трёх окон, вы меня плохо знаете.

Чтобы понять, почему я была готова разобрать собственными руками практически весь участок, нужно вернуться на десять лет назад.

Когда я вышла замуж за Андрея, его мама, Галина Петровна, встретила меня с распростёртыми объятиями.

По крайней мере, первые две недели.

Потом начались небольшие уточнения.

— Марина, а зачем тебе работать по субботам? Семья должна быть на первом месте.

— Марина, а почему ты купила себе новое пальто? У Андрюши куртка уже третий год.

— Марина, а ты не могла бы помочь Ларисе? У неё сейчас трудный период.

Трудный период у Ларисы был постоянным.

В двадцать пять лет она развелась с первым мужем. В двадцать восемь купила кредитный автомобиль. В тридцать два решила открыть магазин косметики. В тридцать пять вышла замуж за второго мужа, Виталика, который тоже оказался человеком творческим.

Особенно в вопросах заработка.

Он мог три месяца искать работу, а потом ещё три месяца восстанавливать силы после поиска.

Но Галина Петровна считала его перспективным мужчиной.

— Просто ему нужен толчок, Марина.

— Какой именно?

— Ну, финансовый.

Я тогда впервые поняла, что в этой семье слово «толчок» означает перевод денег с моей карты.

Андрей всё это время старательно сохранял нейтралитет.

— Мам, ну помоги сестре, если можешь.

— Андрюша, у нас тоже расходы.

— Ну ты же умная, что-нибудь придумаешь.

Вот это «что-нибудь придумаешь» я ненавидела больше, чем будильник в понедельник.

О даче я узнала совершенно случайно.

Однажды весной Галина Петровна позвонила нам и предложила съездить посмотреть участок.

— Старенькая дачка, ничего особенного. Только руки приложить.

Мы приехали.

Домик был перекошенный, крыша протекала, в сарае жили мыши, а участок напоминал джунгли после небольшого землетрясения.

Я посмотрела на заросли и сказала:

— Тут работы на несколько лет.

Свекровь вздохнула.

— Да я уже старая, сил нет. Андрей тоже занят. А вам с мужем было бы хорошо летом отдыхать.

Андрей оживился.

— Вот видишь, Марин! Своя дача!

Я посмотрела на него.

— Ты умеешь хотя бы гвоздь забить?

— Конечно.

— Когда последний раз забивал?

— В школе.

— Понятно. Значит, гвоздь помнит тебя лучше, чем ты его.

Галина Петровна рассмеялась.

— Ой, Марина, ну ты же у нас хозяйственная!

И я действительно была хозяйственной.

Через несколько дней мы договорились, что будем пользоваться дачей, приводить её в порядок и оплачивать расходы на благоустройство.

Участок по документам оставался собственностью свекрови. Тогда я не придала этому большого значения.

Мне казалось, что мы семья.

Это была моя первая ошибка.

Первые два года я буквально жила на даче.

По пятницам после работы мы загружали машину инструментами, продуктами и рассадой.

Андрей обычно приезжал вечером, съедал шашлык и сообщал:

— Ну что, завтра можно уже отдыхать?

Я смотрела на него и пыталась понять, каким образом он собирается отдыхать в доме без нормальной крыши.

— Андрей, нам нужно закончить водопровод.

— Давай завтра.

— Мы это говорим уже третий месяц.

— Ну значит, завтра точно.

В итоге водопровод делала я вместе с соседским мастером.

Потом установили насос.

Потом поменяли крышу.

Потом я заказала хорошие пластиковые окна.

Потом появилась теплица.

Потом беседка.

Потом дорожки.

Каждая покупка была не просто расходом, а маленькой победой.

Я откладывала деньги с премий, отказывалась от отпусков, покупала материалы со скидками.

Однажды даже продала старую золотую цепочку, чтобы закончить ремонт крыши до осени.

Андрей об этом знал.

Но когда я напоминала, сколько вложила, он отвечал:

— Ну это же для нас.

И я соглашалась.

Пот