ЧАСТЬ 1

«Он едва дышит, вызовите скорую!» — визг Камиллы разнесся по коридору, когда из рта шестимесячного Ноа пошла белая пена.

Свекровь Камиллы, Клер, всегда любила контролировать всё. Кухню, одежду, даже то, как Камилла складывает детские боди.

— Он же Делорм! — повторяла Клер, забирая малыша без спроса. — Его нужно приучать к порядку с пеленок.

Муж Камиллы, Жюльен, лишь отмахивался: «Мама просто хочет как лучше».

В ту субботу Жюльен ушел на дежурство — он работал фельдшером скорой помощи. Камилла валилась с ног от усталости. Когда Клер пришла и предложила сама уложить Ноа, Камилла сдалась и ушла в душ.

Она не знала, что этот час тишины станет началом кошмара.

В 23:17 Камилла проснулась на диване от зловещей тишины. Радионяня молчала. Вбежав в детскую, она увидела сына: губы в пене, бледное тельце бьется в легких судорогах.

— Ноа! — закричала она, сжимая ребенка.

Позади раздались шаги. На пороге стояла Клер. В пальто, словно она и не уходила. На ее лице не было страха — только глухое раздражение.

— Не паникуй, младенцы просто срыгивают, — холодно бросила свекровь.

В больнице врачи боролись за жизнь Ноа. Примчавшийся Жюльен не находил себе места. Спустя два часа заплаканный врач вышел к родителям:

— Состояние стабильное. Но в крови ребенка обнаружено то, чего там быть не должно. Сильнодействующее взрослое успокоительное.

Камилла онемела. Последней, кто кормил Ноа, была Клер.

В этот момент дверь палаты тихо приоткрылась, и на пороге появилась свекровь с темной сумкой в руках.

ЧАСТЬ 2

Камилла медленно повернула голову. Клер стояла у входа в отделение интенсивной терапии, прижимая к груди старую кожаную сумку. На ее лице больше не было привычного превосходства — только странная, восковая бледность.

— Что ты здесь делаешь, мама? — голос Жюльена дрогнул. Он сделал шаг к матери, но Камилла резко заступила ему дорогу.

— Не подходи к нему, — сипло выдохнула Камилла, закрывая собой путь к палате, где лежал их маленький сын. — Ты… Ты дала ему это? Отвечай!

— Камилла, перестань устраивать сцены! — поморщилась Клер, но ее пальцы нервно сжали ручку сумки. — Я просто хотела помочь! Ты вечно суетишься, ребенок у тебя постоянно орет. Я дала ему всего капельку настоек, чтобы он поспал. Моя бабушка всегда так делала!

— Настоек?! — врач, стоявший рядом, строго нахмурился. — Женщина, вы понимаете, что ваш «рецепт» едва не убил младенца? У него остановилось бы дыхание, если бы мать зашла на пять минут позже!

Жюльен застыл. Его лицо побледнело, он переводил взгляд с врача на мать, словно отказываясь верить в происходящее.

— Мама… скажи, что это ошибка, — тихо прошептал он. — Ты же знала, что у него аллергия на любые нерастительные препараты. Я лично говорил тебе это неделю назад!

— Ой, да что вы понимаете! — в голосе Клер проскользнули истеричные нотки. — Вы со своими современными врачами совсем с ума сошли! Я вырастила тебя, Жюльен! И ты вырос здоровым! А эта… она же ничего не умеет! Она даже смесь не может нормально развести!

— Замолчи, — рявкнул Жюльен. Впервые в жизни он кричал на мать. — Замолчи и уйди отсюда!

Клер поджала губы, резко повернулась и шагнула к выходу. Но у дверей отделения ее перехватили двои дежурных полицейских, которых вызвал дежурный врач сразу после получения результатов анализов.

— Клер Делорм? Пройдемте с нами для дачи показаний.

Следующие сорок восемь часов превратились для Камиллы в сплошной ад. Она не отходила от кроватки Ноа ни на шаг. Малыш спал под капельницами, его маленькая ручка была примотана к специальной шине. Камилла смотрела на датчики, отслеживающие пульс, и каждый пик аппарата отзывался болью в ее груди.

Жюльен сидел на стуле в углу палаты. Между ними пролегла пропасть. Каждый раз, когда он пытался обнять жену или взять ее за руку, Камилла подсознательно отстранялась.

— Камилла, прошу тебя, — тихо проговорил Жюльен на вторую ночь. Его глаза были красными от слез и бессонницы. — Я не знал. Я поклянусь чем угодно, я никогда бы не подпустил ее к Ноа, если бы думал…

— Ты всегда ее защищал, — безэмоционально ответила Камилла, не отрывая взгляда от сына. — «Она просто хочет как лучше». «Она опытнее». Ты вечно заставлял меня чувствовать себя плохой матерью, Жюльен. А теперь мой сын едва не умер из-за твоей слепоты.

— Я выгнал ее! Я написал заявление в полицию вместе с тобой! — его голос сорвался на шепот. — Я отрекся от нее, Камилла!

— Это не вернет мне доверие к тебе, — отрезанно произнесла она.

Утром Ноа наконец открыл глазки и тихо запеленговал, прося поесть. Камилла расплакалась от счастья, впервые за двое суток ощутив, как тяжелый камень спадает с груди. Врач осмотрел мальчика и подтвердил: самое страшное позади, токсины выведены, мозг не пострадал.

Но спокойствие длилось недолго.

В полдень в палату постучали. Это был следователь, ведавший делом Клер. У него под мышкой была пухлая папка.

— Г-н Делорм, г-жа Делорм, — серьезно произнес он. — Мы провели обыск в доме Клер Делорм. И нам нужно, чтобы вы взглянули на некоторые находки.

Жюльен и Камилла переглянулись.

Следователь выложил на стол прозрачный zip-пакет. Внутри лежала старая, пожелтевшая тетрадь в твердом переплете и несколько аптечных флаконов без этикеток.

— Мы нашли это в тайнике за шкафом в спальне вашей матери, — сказал следователь, обращаясь к Жюльену. — Тетрадь — это дневник. Она вела его последние тридцать лет.

— Дневник? — переспросил Жюльен. — И что там?

— Г-н Делорм… Вы помните своего младшего брата? Того, который, по словам вашей матери, умер во сне от синдрома внезапной детской смерти, когда вам было пять лет?

Жюльен нахмурился, его дыхание перехватило:

— Да… Лео. Мама всегда плакала, когда вспоминала его. Говорила, что это была фатальная случайность.

Следователь вздохнул, открыл тетрадь на закладке и зачитал несколько строк, написанных аккуратным почерком Клер:

«14 октября. Лео снова слишком много плачет. У меня нет сил. Капли снова помогли. Он уснул. Главное — правильно рассчитать дозировку, чтобы он не просыпался до утра…»

Камилла в ужасе закрыла рот рукой. Жюльен пошатнулся и опёрся о край стола, его лицо стало землянистого цвета.

— Вы хотите сказать… — прошептал Жюльен.

— Мы направили запрос на эксгумацию, — холодно ответил следователь. — Но судя по записям, ваша мать годами использовала эти самодельные седативные смеси. Она делала это с вами в детстве, сделала это с вашим братом… И попыталась повторить с вашим сыном, когда он начал «мешать» ее представлению об идеальном порядке.

Жюльен упал на стул, закрыв лицо руками. Из его груди вырвался страшный, раздирающий душу стон. Всё его детство, вся его любовь к матери превратились в прах за одну секунду. Он рос с монстром, который убил его брата и едва не лишил жизни его собственного сына.

Камилла смотрела на мужа, но внутри нее не было жалости — только ледяная решимость защитить Ноа.

— С меня хватит, — тихо, но твердо сказала она. — Жюльен, я подаю на развод. Я уезжаю к родителям в Бордо сегодня же.

— Камилла, нет! Прошу тебя! — Жюльен упал перед ней на колени, хватая за край кофты. — Не оставляй меня сейчас! Я уничтожен! Я не знал!

— Ты должен был защищать нас! — закричала она, и слезы снова брызнули из ее глаз. — Ты заставлял меня верить, что я сумасшедшая! Прочь от меня!

Она быстро собрала вещи Ноа, забрала разрешение на выписку и, не оглядываясь на рыдающего мужа, вышла из больницы.

Прошел месяц.

Камилла обустроилась в маленьком домике своих родителей на побережье. Ноа снова улыбался, набрал вес и правильно развивался. Клер находилась под стражей в ожидании суда — экспертиза подтвердила наличие опасных веществ в останках маленького Лео, и свекрови грозил пожизненный срок.

Жюльен звонил каждый день. Камилла не поднимала трубку. Слишком глубока была рана.

В один из дождливых вечеров Камилла уложила Ноа спать. Она сидела на кухне, потягивая горячий чай и впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.

Вдруг в дверь тихо постучали.

Камилла нахмурилась. Родители уехали на дачу и должны были вернуться только завтра.

Она подошла к двери и посмотрела в глазок. На пороге под дождем стоял Жюльен. Он выглядел ужасно: исхудавший, с темными кругами под глазами, в мокрой насквозь куртке.

Камилла вздохнула и приоткрыла дверь на цепочку:

— Жюльен, я же просила тебя не приезжать. Адвокаты всё решат.

— Камилла, пожалуйста… — его голос дрожал от холода и эмоций. — Я не за этим. Я привез кое-что. Вчера полиции разрешили передать мне личные вещи из дома матери. Я разбирал её сейф… и нашел это.

Он протянул через щель в двери плотный конверт.

— Что это? — настороженно спросила Камилла.

— Это результаты теста ДНК, сделанного три месяца назад, — тихо сказал Жюльен, и его голос сорвался. — Мама сделала его тайно, сразу после рождения Ноа… Камилла, посмотри на имя отца.