Тайна старого дуба и забытое наследство
Часть 1
«Забирай своего паршивого осла и проваливай! Это всё твоё наследство!» — гаркнул Этьен и вышвырнул мой старый холщовый мешок прямиком в грязь.
Лоран стоял рядом, скрестив руки, и мерзко ухмылялся:
«Камилла, ты способна только поить чаем сезонных рабочих. Отец ничего тебе не оставил, так что убирайся с фермы до темноты!»
День похорон Марселя Дельма ещё не закончился. Земля на могиле отца даже не остыла, а мои родные братья уже делили его земли, технику и старый каменный дом. Меня же выставили на улицу без гроша в кармане, бросив лишь повод старого хромого осла Батиста.
«У него хотя бы есть совесть, в отличие от вас», — тихо прошептала я, сжав холодную веревку.
Батист — старый серый осел отца, которого братья всегда ненавидели. Отец каждый вечер уводил его к одинокому дубу на краю холма и повторял: «Он хотя бы никогда не забывает дорогу».
Под проливным дождём мы прошли едва ли триста метров. Внезапно Батист остановился как вкопанный. Я потянула за повод, но ослик упрямо повернул в сторону темного леса, зашагав прямо к старому дубу.
Натянув поводок, я побежала за ним. Придя к деревцу, Батист опустил голову, понюхал мокрую землю и начал отчаянно бить копытом в одно и то же место.
Я опустилась на колени прямо в грязь и стала раскапывать землю руками. Мои пальцы уперлись во что-то твердое. Это был тяжелый металлический сундучок.
Сбив ржавый замок камнем, я открыла крышку. То, что лежало внутри, заставило моё сердце сжаться от ужаса…
Часть 2
Внутри сундучка, замотанные в промасленный холст, лежали не деньги и не драгоценности. Там покоилась пухлая тетрадь в кожаном переплете — дневник моего отца — и толстый конверт с печатью нотариуса из соседнего города.
Мои руки тряслись. Дождь стекал по лицу, смешиваясь со слезами, но я не замечала холода. Я развернула первый документ из конверта. Это было настоящее завещание Марселя Дельма, заверенное три месяца назад.
Я прочитала первые строки и обомлела.
Вся ферма, все пятьдесят гектаров плодородных земель, ореховые рощи и даже дом переходили не Этьену и Лорану, а мне. Братьям полагалась лишь символическая сумма, да и то при одном условии — если они не попытаются оспорить документ. Но самое страшное было скрыто в дневнике.
Я открыла первую страницу тетради, исписанной знакомым размашистым почерком отца.
«Если кто-то читает это, значит, меня больше нет. Камилла, дочка, если ты нашли этот сундучок, значит, Батист привел тебя сюда. Только ему я мог доверить эту тайну, потому что мои старшие сыновья уже давно продали свою душу…»
С каждым прочитанным абзацем у меня перехватывало дыхание. Четырнадцать лет назад, когда мне было всего десять, на нашей ферме произошел страшный пожар, в котором сгорел амбар с техникой. Тогда отец едва не банкротился. Братья всегда твердили, что это была случайность, искра от старого трактора.
Но в дневнике отец писал другое. Он нашел улики. Этьен и Лоран, будучи еще подростками, подстроили тот пожар ради страховки, чтобы расплатиться со своими картежными долгами. Но они не знали, что в амбаре ночевал молодой рабочий-мигрант. Человек сгорел заживо. Братья скрыли это, сбросив останки в старый пересохший колодец на дальнем участке.
Отец узнал правду лишь спустя годы. Он не смог сдать родных сыновей полиции, но этот грех выжигал его изнутри. Он не мог доверить ферму убийцам.
«О Боже…» — зажала я рот рукой.
Батист тихо уткнулся мордой в мое плечо, словно поддерживая. Теперь я поняла, почему отец каждый вечер ходил к этому дубу. Он проверял тайник и просил прощения у неба.
Внезапно в темноте леса послышался хруст веток. Я вздрогнула и быстро засунула дневник и документы обратно в сундучок.
«Кто здесь?» — крикнула я, поднимаясь с колен.
Из-за деревьев вынырнула грузная фигура. Это был Этьен. В его руке была тяжелая деревянная дубина, а глаза горели злобой и жадностью. Следом за ним, задыхаясь, выбежал Лоран.
«Мы знали, что старый дурак что-то прячет!» — выплюнул Этьен, шаг за шагом приближаясь ко мне. — «Он каждый день таскался с этим вонючим ослом к дубу. Ты думала, мы не заметим?»
«Этьен, Лоран, уходите!» — голос мой дрожал, но я крепче прижала сундук к груди. — «Вы не имеете права! Отец всё оставил мне!»
Лоран расхохотался, и этот смех заставил мои волосы встать дыбом.
«Оставил тебе? Ты правда думаешь, что уйдёшь отсюда с его бумажками? Ты всегда была помехой, Камилла. С самого детства. Отец любил тебя больше, чем нас!»
«Вы убили человека!» — выкрикнула я прямо им в лицо. — «Четырнадцать лет назад в амбаре! Отец всё написал в дневнике! Он всё знал!»
Этьен резко остановился. Его лицо перекосилось от ярости и страха. Лоран побледнел, взглянув на брата.
«Он… он всё-таки записал это?» — прошептал Лоран, и в его голосе послышалась паника. — «Этьен, если эти бумаги попадут в жандармерию, нас закроют до конца жизни!»
«Молчи!» — рявкнул Этьен. — «Никто ничего не узнает. Никто не найдет её в этом лесу. Скажем, что она уехала из деревни, а осел сбежал».
Этьен поднял дубину и сделал быстрый шаг ко мне. Я отшатнулась назад, но споткнулась о скользкий корень дуба и упала на землю. Сундучок выскользнул из рук.
Лоран кинулся к бумажкам, а Этьен замахнулся для удара. Я зажмурилась, приготовясь к худшему…
В этот момент раздался оглушительный, яростный дикий рёв.
Старый осел Батист, которого все считали бесполезным и полуслепым, рванул вперед. Со всей силы он врезался своим корпусом в Этьена. Этьен не удержал равновесие и с диким криком повалился на камни, выронив дубину.
Батист встал подобием щита между мной и братьями, оскалив зубы и лягая воздухом тяжелыми копытами.
Я воспользовалась секундой замешательства, схватила сундучок с завещанием и дневником, вскочила на ноги и прыгнула на спину Батисту.
«Вперед, Батист, беги!» — закричала я.
Старый осел рванул сквозь лесную чащу с невероятной для его возраста скоростью. Он знал каждую тропинку, каждый куст. Позади нас слышались ругательства и проклятия братьев, но в темноте ночного леса они быстро потеряли наш след.
Я прижала к себе сундучок. Завтра утром жизнь Этьена и Лорана изменится навсегда. Их империя, построенная на лжи, крови и жестокости, рухнет до основания.
Но когда мы подбежали к дверям участка, я слезла с осла и открыла сундучок еще раз, чтобы достать документы для дежурного офицера.
Мои пальцы пробежались по дну сундука… Внутреннее двойное дно отвалилось от тряски во время скачки.
Там, под дневником отца, лежало еще одно письмо, адресованное лично мне, и старый пожелтевший снимок.
Я развернула фотографию при свете уличного фонаря. На ней был изображен молодой отец, обнимающий незваного гостя, а на обороте была написано рукой Марселя:
«Камилла, ты должна знать правду перед тем, как отдашь всё полиции. Ты не моя родная дочь. Ты дочь того самого человека, который сгорел в амбаре… и у тебя есть старший брат, который искал тебя все эти годы».
