Урок аренды для наглых родственников
ЧАСТЬ 1.Урок аренды для наглых родственников
“Мы с сестрой поживем у вас до осени, у нас ремонт”, — обрадовал деверь. Я показала договор аренды с посуточной оплатой..⚡
— Мы с сестрой поживем у вас до осени, у нас ремонт! — с порога объявил Вадим, с грохотом вваливая в прихожую два пузатых клетчатых баула. — Привет, хозяева! Чего рты разинули? Встречайте дорогих родственников!
Следом за ним, цокая острыми шпильками прямо по новому светлом ламинату, прошествовала Алина. В руках у золовки болталась микроскопическая дизайнерская сумочка и объемная переносная клетка с визгливым йоркширским терьером, который тут же залился истеричным, пронзительным лаем.
— Кошмар, лифт у вас жутко тесный и воняет сыростью! — поморщилась Алина, брезгливо стягивая солнечные очки на макушку и оглядывая чистую прихожую так, будто попала в привокзальный буфет. — Таня, свари мне кофе. Только не растворимую бурду, а нормальный, со сливками. И Бублику водички налей в мисочку. Только фильтрованной, из-под крана у него расстройство желудка!
Я стояла в дверях кухни с деревянной лопаткой в руке и молча смотрела на этот наглый десант. За моей спиной на плите шкворчала сковорода с тушеными овощами, по квартире плыл сытный аромат домашнего ужина. Из спальни нерешительно высунулся мой муж Игорь. Он моргал заспанными глазами, переводил растерянный взгляд со своего младшего брата на сестру, а потом виновато посмотрел на меня.
— Вадик? Алина? — выдавил Игорь, суетливо потирая шею. — А вы… вы почему без предупреждения? Мы вроде не договаривались на сегодня.
— А чего предупреждать-то, Игорек? Мы же не чужие люди, а родная кровь! — гоготнул Вадим, скидывая пыльные кроссовки прямо посреди узкого прохода. — У нас в трешке пылища стоит столбом, бригаду наняли, плитку сбивают, полы заливают. Жить там невозможно, дышать нечем. Ну мы на семейном совете с мамой покумекали и решили: к вам махнем! У вас же хоромы трехкомнатные, места вагон! До осени перекантуемся, как раз месяца четыре-пять, пока мастера чистовую отделку закончат и мебель завезут.
— До осени? — очень тихо переспросила я, сделав шаг вперед.
— Ну да, Танечка, до осени, — снисходительно протянула золовка, пристраивая клетку с собачонкой на обувную тумбу, прямо поверх моих начищенных туфель. — А что такого? Ты же у нас не работаешь, дома сидишь, времени свободного навалом. Подумаешь, на две тарелки супа больше сваришь, тебе только в радость будет за семьей поухаживать. Мы с Вадиком люди неприхотливые. Главное, выделите нам спальню с балконом, мне нужен свежий воздух по утрам, а Вадик на диване в гостиной устроится. И да, телевизор в зале по вечерам не включайте, брат любит спать в тишине.
ЧАСТЬ 2.Урок аренды для наглых родственников
Игорь сжался под моим взглядом. Он прекрасно знал, о чем сейчас молчит эта квартира, и почему в моих глазах вспыхнул опасный, не сулящий ничего хорошего огонек.
— Тань… — жалобно протянул муж, шагнув ко мне и понизив голос почти до шепота. — Ну они же правда на улице не останутся… Родные ведь. Ремонт затеяли, благое дело. Давай как-то по-человечески… Потеснимся немножко.
— Потеснимся? — я улыбнулась уголками губ, и от этой улыбки Игоря передернуло. — На четыре месяца? Без звонка, без спроса, со шпильками по свежему ламинату и с Бубликом, которому нужна фильтрованная вода?
— Ой, начинается! — закатила глаза Алина, картинно вздыхая и обмахиваясь ладонью с длинным алым маникюром. — Вечно ты, Таня, драму на пустом месте раздуваешь. Все невестки как невестки, а ты вечно волком на родню мужа смотришь! Тебе что, жалко угла для брата и сестры твоего собственного мужа? Мы, между прочим, не с пустыми руками пришли! Вот, рулет к чаю купили по акции.
Вадим тем временем уже хозяйским шагом протопал на кухню, открыл холодильник и, заглянув внутрь, недовольно цокнул языком:
— М-да, разносолов не густо. Колбаска копченая есть, сойдет на бутерброды. Игорян, доставай рюмки, отметим наше новоселье! Таня, режь хлеб, чего застыла?
Внутри меня вскипела ледяная, абсолютная ярость, но внешне я осталась абсолютно спокойной. Пять лет брака с Игорем научили меня тому, что его родственники не понимают вежливых намеков, не признают чужих границ и считают любую мягкость признаком слабости. В их глазах Игорь был вечным должником, старшим братом, обязанным помогать по первому щелчку пальцев, а я — бесплатным приложением к его квадратным метрам. Только вот эти «метры» имели одну маленькую юридическую особенность, о которой родня предпочитала забывать.
— Подождите минутку, — спокойно произнесла я, выключая конфорку под сковородой. — Не распаковывайте вещи. Я сейчас вернусь.
— Вот и правильно, переоденься в домашнее и накрывай на стол! — бросил Вадим, уже доставая из холодильника палку сервилата и сыр.
Я прошла в кабинет, открыла верхний ящик письменного стола и достала плотную прозрачную папку. В ней лежал типовой бланк договора краткосрочной аренды жилого помещения, который я заранее распечатала и заполнила еще в прошлый их визит, когда свекровь пыталась сдать нашу квартиру своим дальним родственникам из Саратова. Я быстро вписала сегодняшнюю дату, проставила ручкой суммы и вернулась в коридор.
Вадим уже стоял в дверях гостиной, намереваясь плюхнуться на светлый велюровый диван, а Алина доставала собаку из переноски.
— Дорогие гости, — громко и отчетливо сказала я, встав между ними и комнатой. — Прежде чем вы начнете обживаться, прошу ознакомиться с правилами проживания в этой квартире.
Золовка прыснула со смеху:
— Какими еще правилами? Тань, ты перегрелась у плиты?
— Обычными правилами, — я протянула Вадиму плотные листы бумаги. — Это официальный договор посуточной аренды жилого помещения. Ознакомьтесь, пожалуйста. Здесь все четко расписано.
Вадим нахмурился, нехотя взял листы и пробежал глазами по первым строчкам. Его самодовольная физиономия начала медленно вытягиваться, а брови поползли на лоб.
— Что это за ерунда? — хрипло выдавил он. — Какой еще договор? Какая аренда? Ты с дуба рухнула?
— Никакой ерунды, чистый бизнес, — невозмутимо ответила я, скрестив руки на груди. — Вы пришли жить в чужую квартиру. Гостиница, как вы понимаете, стоит денег. Съемное жилье на время ремонта — тоже. Поскольку вы хотите занять две комнаты из трех, а также пользоваться кухней, санузлом, бытовой техникой, водой, электричеством и моим трудом по уборке общих зон, я выставила более чем щадящий тариф. Четыре тысячи рублей в сутки за двоих. Плюс пятьсот рублей в сутки за собаку — на случай дополнительной химчистки мягкой мебели.
— Четыре с половиной тысячи в день?! — взвизгнула Алина так, что ее йорк испуганно тявкнул. — Ты в своем уме?! Это же больше ста тридцати тысяч в месяц! У нас таких денег нет, мы все в ремонт вбухали!
— А это уже ваши финансовые трудности, дорогая золовка, — мягко парировала я. — Ремонт — дело затратное, все знают. Когда люди затевают глобальную переделку в квартире, они заранее закладывают в смету расходы на съемное жилье или терпят неудобства на пыльных мешках со шпаклевкой. Вы же решили сэкономить за мой счет. Но благотворительный фонд «Татьяна» закрылся на бессрочный учет.
— Игорь! — взревел Вадим, поворачиваясь к брату с перекошенным от возмущения лицом. — Ты слышишь, что твоя благоверная несет?! Она с родного брата и сестры деньги драть собралась! Ты мужик в этом доме или кто? Осади свою бабу, пока я ей сам не объяснил, кто здесь хозяин!
Игорь дернулся, побледнел и попытался сделать грозный вид, но голос его предательски дрогнул:
— Тань… ну перестань. Это уже перебор. Какие деньги, какой договор? Мы же семья! Они мои брат и сестра! Как я могу с них деньги брать? Что мать скажет? Ты хочешь нас всех перессорить?
Я посмотрела на мужа долгим, ледяным взглядом, от которого он мгновенно сник и отвел глаза в пол.
— Игорь, напомни мне, пожалуйста, кто является единственным собственником этой трехкомнатной квартиры? — спросила я нарочито ласковым голосом. — Может быть, ты? Или, может, твоя мама внесла хоть одну копейку в ее покупку? Или твой брат помог закрыть ипотеку, когда я пахала на двух работах без выходных и праздников?
В прихожей повисла тяжелая, гулкая тишина. Лишь пес тихо скреб когтями пластиковый поддон переноски.
— Квартира досталась мне от бабушки по дарственной, — отчеканила я каждое слово, глядя прямо в глаза опешившему деверю. — А ремонт здесь сделан исключительно на мои личные сбережения до брака. Твоего, Игорь, здесь ровно половина нажитого за три года чайника и телевизор в спальне. Все остальное принадлежит мне. И распоряжаться этой жилплощадью имею право только я. Ты здесь прописан с моего согласия, но права вселять третьих лиц без одобрения собственника у тебя нет по закону Российской Федерации.
Алина побагровела, ее тонкие губы сжались в ниточку.
— Да как ты смеешь попрекать нас жильем?! Мы думали, ты нормальный человек, а ты расчетливая, бессердечная мещанка! Игорь из-за тебя от родни отдалился, матери лишний раз не позвонит, а теперь ты нас на улицу выгоняешь? Мы же не чужие люди с улицы!
— Именно потому, что вы не чужие люди с улицы, я сделала вам скидку, — парировала я, ткнув пальцем в договор. — В сезон посуточная аренда такого жилья в нашем районе стоит от пяти тысяч в сутки. Я посчитала по минимуму. Смотрите пункт третий: оплата производится посуточно, строго вперед, каждое утро до десяти часов. Пункт четвертый: соблюдение идеальной чистоты. Посуду за собой моете сами, унитаз драите по графику дежурств, продукты покупаете исключительно на свои деньги и храните на выделенной полке. Никаких ночных посиделок с пивом и футболом. Собака перемещается по коридору исключительно на руках, чтобы не царапать ламинат. При нарушении любого из пунктов — выселение в течение одного часа без возврата залога.
— Залога?! — задохнулся Вадим, брызгая слюной. — Какой еще к черту залог?!
— Залог за сохранность имущества. Пятьдесят тысяч рублей наличными прямо сейчас, — с обворожительной улыбкой добавила я. — На случай, если ваш замечательный Бублик решит пометить ножку моего дубового стола, или ты, Вадик, прожжешь сигаретой диван, как это было на прошлый Новый год у свекрови.
Вадим швырнул договор на пол. Бумаги веером разлетелись по светлым доскам прихожей.
— Пошла ты знаешь куда со своим договором! Игорь, скажи ей! Ты что, тряпка? Сделай что-нибудь!
Игорь поднял глаза, в которых боролись трусость перед родственниками и страх потерять комфортную жизнь со мной. Он прекрасно знал: если он сейчас встанет на их сторону, уже завтра его чемоданы полетят с лестницы следом за баулами брата. Я терпела выходки его родни долго — терпела внезапные наезды свекрови, которая переставляла кастрюли на моей кухне и проверяла пыль на шкафах; терпела постоянные мелкие поборы Алины «до зарплаты», которые никогда не возвращались; терпела хамство Вадима, считавшего нормой приехать в выходной в семь утра и требовать горячих блинчиков. Но этот цирк перешел все мыслимые границы.
— Вадик… — глухо выдавил Игорь. — Таня права. Это ее квартира. Я не могу решать такие вещи против ее воли. Вы бы хоть позвонили заранее, спросили… Зачем сразу с вещами-то?
— Предатель! — прошипела Алина, схватив сумку. — Собственного брата на бабу променял! Мать узнает — проклянет! У нее давление подскочит, инфаркт схватит, ты этого хочешь?!
— Хватит спектаклей, Алина, — оборвала я ее причитания. — Маме вашей я позвоню сама, прямо сейчас, и включу громкую связь. Спрошу, почему она отправила вас ко мне, а не поселила у себя в двухкомнатной квартире. У нее ведь ремонта нет, диван свободен, тишина и покой. Чего же вы к маме не поехали?
Брат с сестрой быстро переглянулись, и в их глазах мелькнуло явное замешательство. Я попала в самую точку. К матери они не поехали по простой причине: Тамара Петровна свою пенсию берегла как зеницу ока, заставляла выключать свет в туалете каждую секунду, а за разорванную пачку масла могла пилить три дня подряд без перерыва. На шею матери сесть было невозможно — с нее где сядешь, там и слезешь. А у покладистого старшего брата и его «тихой» жены жизнь казалась бесплатным курортом с полным пансионом.
— У мамы давление! — огрызнулся Вадим, но уже без прежней спеси в голосе. — Ей покой нужен, а у нас собака, мы шумим…
— А мне покой не нужен? — усмехнулась я. — Я, между прочим, работаю из дома за компьютером по десять часов в сутки. Моя тишина — это мой доход. Так что выбирайте: либо ручка, подпись в договоре и перевод пятидесяти четырех тысяч пятисот рублей прямо сейчас за первые десять дней и залог, либо вон отсюда. Дверь открыта. Даю ровно две минуты на размышления.
Вадим стоял, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. На его лице читалась целая гамма чувств: от дикой злобы до растерянности халявщика, перед носом которого захлопнули бесплатную кормушку. Алина нервно теребила ремешок сумочки, понимая, что их план с треском провалился. Они искренне рассчитывали въехать нахрапом, взять нас врасплох, устроить семейную сцену и заставить Игоря уступить. А там — неделя пройдет, другая, вещи разложат, и выставить их станет неудобно. «Мы же прижились, куда мы пойдем?» Но они не учли, что я ждала подобного маневра уже очень давно.
— Мы ни копейки тебе не заплатим! — взвизгнула золовка. — Ты за кого нас держишь? Мы не станем жить в казарме по твоим идиотским правилам! Вадим, забирай сумки, мы уходим! Ноги моей больше не будет в этом проклятом доме!
— Скатертью дорожка, — спокойно ответила я, открывая входную дверь настежь. — Баулы свои не забудьте. И колбасу из холодильника обратно положите, Вадик. Ты за нее не платил.
Вадим побагровел до корней волос, вытащил из кармана ветровки палку сырокопченой колбасы и с яростью швырнул ее на кухонный стол.
— Подавись своей жратвой! Игорек, ты еще пожалеешь, что с такой мегерой связался! Останешься на старости лет один, без родных, без поддержки! Семья — это святое, а ты предал кровь!
— Родная кровь на шею не садится и на голову не гадит, — отрезала я. — Время пошло. Полторы минуты осталось.
Вадим подхватил тяжелые клетчатые баулы, с грохотом волоча их по полу, Алина схватила клетку с собакой, громко хлопнула каблуками и выскочила на лестничную площадку.
— Нищие духом! — крикнула она из подъезда, захлебываясь слезами обиды. — Посмотрим, к кому вы прибежите, когда вам помощь понадобится!
— К вам уж точно не прибежим, у вас же вечный ремонт и денег нет, — с улыбкой ответила я и с силой захлопнула массивную металлическую дверь, повернув замок на два оборота.
Щелчок ригелей прозвучал в наступившей тишине как выстрел. В квартире стало удивительно тихо. Слышно было только, как за стеной глухо гудит шахта лифта, увозя несостоявшихся жильцов вниз, к суровой реальности поиска съемного жилья за реальные деньги.
Игорь стоял посреди коридора, опустив плечи и глядя в пол. Он выглядел пристыженным, потерянным и жалким.
— Ну зачем ты так жестко, Тань? — тихо спросил он, не поднимая глаз. — Можно же было мягче объяснить… Сказать, что у нас места нет, или что мы сами уехать планируем. Зачем было унижать договором? Они теперь всем родственникам растрезвонят, что ты нас выгнала. Мама живьем меня сожрет.
Я подошла к нему вплотную, заставив его посмотреть мне в глаза.
— Игорь, послушай меня очень внимательно, — произнесла я твердым, спокойным голосом, в котором не было ни капли прежнего раздражения, а лишь холодная уверенность. — Мягко ты им объясняешь уже пять лет. Мягко ты давал Вадику деньги на его вечно прогорающие стартапы, которые он ни разу не вернул. Мягко ты терпел, когда Алина брала мою машину и возвращала ее с пустым баком и поцарапанным бампером. Твоя мягкость для них — это зеленая улица для любой наглости. Если бы я сегодня не достала этот договор, они бы жили здесь до зимы. Ты бы спал на коврике, я бы стирала за твоим братцем носки и готовила кастрюлями борщи на всю ораву, а в конце мы остались бы виноватыми, потому что Бублику было душно, а колбаса оказалась не того сорта.
Муж тяжело вздохнул, признавая мою правоту, но все еще боясь последствий:
— Мама позвонит… Она устроит ад.
— Пусть звонит, — пожала я плечами. — Трубку сниму я. И объясню Тамаре Петровне, что если ее драгоценным детям негде жить, ее двухкомнатная квартира с радостью распахнет для них свои двери. А если она посмеет вякнуть хоть слово в мой адрес — ноги ее не будет в этом доме ни на один праздник. Ты меня услышал?
Игорь молча кивнул. Он знал, что если я говорю так спокойно, спорить бесполезно — это окончательное решение, не подлежащее обжалованию.
— А теперь, дорогой муж, — скомандовала я, взяв с полки флакон с дезинфицирующим средством и бумажные полотенца, — бери тряпку и вытирай пол в прихожей. Твои драгоценные родственники наследили уличной грязью прямо по чистому ламинату. А потом садись ужинать. Овощи как раз дошли.
Через двадцать минут телефон Игоря разразился истеричной трелью. На экране высветилась фотография Тамары Петровны. Муж с опаской посмотрел на аппарат, словно тот мог взорваться, но я перехватила трубку раньше, чем он успел нажать кнопку сброса.
— Алло, Тамара Петровна, добрый вечер! — бодро заговорила я, нажав на кнопку громкой связи.
Из динамика тут же полился истошный крик, заглушающий даже шум закипающего на кухне чайника:
— Вы что творите, ироды?! Вадик с Алиной мне только что позвонили с вокзала! На улице ночь глядя, с вещами, с собакой голодной! Ты кем себя возомнила, соплюшка городская?! Договор она сунула! Деньги с родни вымогать вздумала?! Да я Игорю глаза открою, он тебя по миру пустит, голая пойдешь вон из семьи!
— Во-первых, здравствуйте, дорогая свекровь, — ледяным тоном ответила я, не повышая голоса ни на полтона. — Во-вторых, до вокзала от нас три остановки на трамвае, и они поехали туда не ночевать, а на парковку к машине Вадима, так что трагедию ломать не надо. В-третьих, квартира принадлежит мне на правах личной собственности, полученной по договору дарения, и по миру с голым задом в случае развода пойдет исключительно ваш сын. А в-четвертых… если вам так жалко ваших великовозрастных деточек, которым тридцать и двадцать шесть лет соответственно, освободите им свою спальню. Почему они едут к нам, а не к родной матери?
На том конце провода на секунду возникла заминка. Тамара Петровна явно не ожидала такого прямого отпора. Обычно невестки в ее представлении должны были оправдываться, заикаться и просить прощения.
— У меня… у меня давление! — уже менее уверенно, но все еще сварливо выпалила свекровь. — У меня гипертонический криз может случиться! Мне нельзя нервничать! А у вас квартира большая, молодая семья, вам веселее вместе!
— Нам веселее вдвоем, Тамара Петровна. Без нахлебников. Если Вадим и Алина хотят жить отдельно от стройки, они взрослые трудоспособные граждане, пусть снимут себе квартиру посуточно или помесячно. А если решат заселиться к нам — прайс-лист я им вручила. Четыре с половиной тысячи в сутки, предоплата за десять дней вперед и залог за собаку. Будут деньги — милости просим. Нет денег — пусть помогают рабочим мешать цемент в собственной трешке. На этом разговор окончен. Спокойной вам ночи и крепкого здоровья. Берегите давление.
Я нажала красную кнопку, прерывая очередной поток возмущенных воплей, и заблокировала номер свекрови до утра. Затем повернулась к Игорю, положила телефон на стол и села напротив него.
— Ужин на столе, остывает, — просто сказала я.
Игорь посмотрел на тарелку с ароматным рагу, потом на мой телефон, потом на чистый, пахнущий лавандой пол в коридоре. Медленно взял вилку, отправил в рот кусочек мяса и тихо, почти неслышно выдохнул:
— А знаешь, Тань… Ты, наверное, все правильно сделала. Если бы они въехали, мы бы с тобой через месяц развелись.
— Не через месяц, Игорек, — улыбнулась я, наливая себе чай. — Через три дня. Ты бы сам сбежал, потому что Вадик выпил бы все твои запасы, а Алина заставила бы тебя выгуливать ее Бублика в шесть утра. Ешь давай. И больше чтобы ни один ремонт за наш счет не начинался.
Вечер прошел в тишине и уюте, нарушаемом лишь тихим мурлыканьем нашего собственного старого кота, который спокойно спал на мягком диване в гостиной. На диване, за который никто не требовал посуточной оплаты, потому что этот дом был крепостью для тех, кто его ценил, а не бесплатным постоялым двором для тех, кто привык жить за чужой счет.
