Часть 1

— Сделай последнее совместное фото, — прошептала Сьюзен, глядя на океан с такой обречённостью, будто на кону стоял не снимок на память, а явка с повинной в налоговую инспекцию.

Мы дружили сорок два года: делили советские школьные бутерброды с докторской колбасой, выплакивали первые несчастные любви в подушки и знали друг о друге абсолютно всё, включая количество пломб во рту.

Но сейчас её истеричный тон и дрожащие пальцы выдавали не приступ ностальгии, а панику человека, которого только что застали за кражей гуманитарной помощи.

Когда я в шутку поинтересовалась, не хоронит ли она меня раньше времени, её лицо исказилось так, будто я угадала с первой попытки.

— Завтра ты узнаешь, кем я была все эти годы, — выдавила она, и от этой фразы повеяло дешёвым турецким сериалом, который мы обычно критиковали за затянутость.

Но стоило мне лишь вскользь упомянуть моего покойного мужа Роберта, как Сьюзен зажмурилась с такой силой, будто ожидала удара чугунной сковородой по голове.

И этот липкий, испуганный вопль молчания заморозил кровь в моих жилах быстрее, чем кондиционер в районной поликлинике в разгар июля.

Часть 2

Сьюзен знала о нашей с Робертом семейной жизни больше, чем мы сами: где мы прятали заначку на чёрный день, какие именно носки он ненавидел до нервного тика и почему по воскресеньям в нашей гостиной всегда пахло перегоревшими тостами.

После его внезапной смерти она таскала мне трёхлитровые банки с борщом, часами сидела в полной тишине на кухне и выглядела безутешнее меня, будто это её муж ушел в лучший мир, а не мой драгоценный супруг.

Я искренне считала её святой женщиной, ангелом во плоти, посланным небесами, чтобы вытащить меня из экзистенциальной ямы и спасти от депрессии.

А теперь этот «ангел» сидел передо мной на брендовом шезлонге и трясся так, будто под пляжным зонтом был запрятан целый арсенал контрабандного оружия.

— Сьюзен, прекращай этот цирк с конями, — процедила я сквозь зубы, теряя последние остатки курортного дзен. — Если ты тайком заложила мою дачу в ломбард или проиграла всё наследство в виртуальное казино, так и скажи, мы хотя бы поделим расходы на адвоката.

Она нервно сглотнула, судорожно кусая свои идеально накрашенные губы, и перевела испуганный взгляд на горизонт, где абсолютно безмятежно плескались зажиточные туристы.

— Всё гораздо хуже, дорогая моя, — прошептала она, заламывая руки с такой силой, что чуть не сломала себе ногти.

— Куда уж хуже?! Муж на кладбище, ипотека висит мёртвым грузом на моей шее, а ты устраи здесь драму уровня театра абсурда!

Но Сьюзен продолжала выдерживать паузы, достойные худших актрис провинциальных театров, которые пытаются выдавить из зала хоть каплю жалости.

— Дело в том, что Роберт… он вовсе не собирался жениться на тебе в тот самый день, когда вы случайно столкнулись у пекарни, — выдавила она наконец тоненьким голосом.

У меня внутри всё рухнуло, а в голове со скоростью света пронеслись самые дикие картины измен, тайных детей и криминальных разборок.

— В смысле?! — взвизгнула я так громко, что напугала стаю жирных прибрежных чаек, мирно клянчивших чипсы у соседей. — А на ком же он собирался жениться?!

Сьюзен окончательно закрыла лицо дрожащими ладонями и выдала фразу, от которой у меня едва не случился инфаркт миокарда прямо на пляжном песке:

— Двадцать пять лет назад он уехал делать предложение мне! Но по дороге он перепутал вокзалы, сел не на тот пригородный поезд и случайно приехал к твоему подъезду, приняв тебя за меня в темноте подъезда!

Я остолбенела, уставившись на подругу, которая сорок два года подряд исправно пожинала плоды чужого катастрофического географического кретинизма и молча делила со мной мужа, кухню и праздники.

— То есть, — медленно проговорила я, чувствуя, как у меня закипает мозг и начинает дёргаться левый глаз, — вся моя безупречная, счастливая семейная жизнь строилась на банальной железнодорожной ошибке и тупом перепутанном перроне?

Сьюзен виновато кивнула, шмыгнув носом, и робко подвинула ко мне мой собственный телефон:

— Так что… давай всё-таки сделаем это фото? Потому что завтра утром я планирую вылететь в другую страну, пока ты не вспомнила, где именно в кладовой лежит твоя любимая тяжёлая скалка.

Но самое страшное было даже не это. Пока я переваривала информацию о проклятом поезде, мой телефон в лучах заходящего солнца тихонько пиликнул, пришло новое уведомление.

На экране всплыло свежее сообщение с неизвестного номера, от которого у меня волосы встали дыбом: «Привет, дорогая. Сьюзен всё ещё не сказала тебе, почему на самом деле умер Роберт?»