Хозяйка чужого греха

ЧАСТЬ 1

«— Убирайся из квартиры моего сына вместе со своим ребёнком! — приказала свекровь. Марина ушла, не проронив ни слезинки. Но когда на следующий день раздался телефонный звонок, Валентина Петровна впервые в жизни испугалась собственного прошлого…»

— Собирай вещи и убирайся! И чтобы через десять минут духу вашего здесь не было!

Марина поначалу даже не сообразила, что эта ледяная, полная неприкрытой злобы фраза адресована ей.

Она замерла посреди просторной гостиной, крепко прижимая к груди маленькую, теплую двухлетнюю Соню. Малышка только что проснулась после дневного сна, ничего не понимала в происходящем и, испуганно хлопая глазами, сонно теребила перламутровую пуговицу на мамином кардигане.

За окном бушевал промозглый октябрьский вечер. Ледяной дождь яростно барабанил по стеклам, шквальный ветер швырял на подоконник сорванные мокрые листья, а настенные часы в прихожей бесстрастно показывали без десяти девять.

— Валентина Петровна, вы… вы это серьезно? — тихо, с замиранием сердца переспросила Марина.

— А по-твоему, я тут шутки шучу перед сном?! — взвизгнулась свекровь.

Валентина Петровна стояла у самой входной двери, демонстративно скрестив массивные руки на груди. Вся её гордая осанка и презрительный взгляд выражали такое глубокое раздражение, словно перед ней стояла вовсе не законная жена её единственного сына с крошечным ребенком на руках, а назойливая бродяжка, которая слишком долго не понимала прозрачных намеков.

— Но Андрей ведь сам лично попросил нас остаться здесь, — дрожащим голосом напомнила Марина, пытаясь сохранить остатки здравого смысла. — Он же перед отъездом чётко сказал: пока в нашей собственной квартире идет капитальный ремонт, мы можем спокойно пожить у вас пару недель.

— Мой сын сейчас в дальней командировке! А пока хозяин дома отсутствует, здесь полноправная хозяйка — я, а не ты! — отрезала Валентина Петровна.

Марина тяжело опустила глаза на дочку.

Она честно, из последних сил старалась не вступать в открытые конфликты с матерью мужа все эти долгие три месяца их совместного проживания.

Она смиренно терпела ежедневные едкие замечания по поводу готовки, безропотно выслушивала бесконечные упрёки за малейший беспорядок — хотя каждый божий вечер умывала квартиру до блеска, пока ребенок спал, — и глотала обиду, когда Валентина Петровна публично называла маленькую Соню «избалованной и капризной».

Марина бесконечно уговаривала себя, что всё это лишь временные, неизбывные трудности.

Ради любимого мужа.

Ради безопасности и спокойствия ребенка.

Ради сохранения хрупкой семьи, которую она так отчаянно не хотела разрушать из-за бытовых придирок и вздорного характера пожилой женщины.

Но сегодня вечером Валентина Петровна перешла ту невидимую черту, которую больше невозможно было оправдать ни банальной усталостью, ни скверным настроением.

— Пожалуйста, давайте хотя бы до завтрашнего утра подождем, — попыталась в последний раз воззвать к человечности Марина, чувствуя, как внутри нарастает паника. — На улице уже кромешная тьма и ледяной ливень, а Соня только с постели. Я прямо сейчас наберу Андрею, и мы втроем всё спокойно обсудим без криков.

При упоминании сына лицо свекровь перекосилось от ярости ещё сильнее.

— Только попробуй писнуть ему хоть слово! — рявкнула она.

Марина вздрогнула от неожиданности.

— Почему это? Что здесь такого?

— А потому, что я вовсе не намерена выслушивать его дурацкие оправдания! Ты уже вконец обнаглела, вбила себе в голову, что можешь командовать парадом в моем собственном жилье!

— Я никогда и помыслить не могла командовать вашим домом, клянусь…

— Конечно, нет! Ты просто бесцеремонно вселилась сюда, забила своими пожитками половину шкафов и решила, что весь белый свет обязан прогибаться под тебя и твоего пищащего отпрыска!

Соня испарилась из сонного состояния и испуганно прижалась всем телом к материнскому плечу, тихонько всхлипнув.

В этот момент Марина почувствовала, как внутри неё обрывается последняя натянутая струна.

Она могла стерпеть личные оскорбления, плевки в свой адрес и презрение.

Но когда свекровь открыто начинала презирать её ребенка, выставляя девочку обузой, сохранять ангельское терпение стало выше человеческих сил.

— Соня вам абсолютно ничего плохого не сделала, — чеканя каждое слово, произнесла Марина.

— Не смей указывать мне, как разговаривать и кого терпеть в моем же доме!

Валентина Петровна с резким стуком оторвалась от стены, стремительно подскочила к большому платяному шкафу в прихожей, с силой распахнула створку и вытащила оттуда старый, потрепанный дорожный чемодан с оторванной ручкой.

Швырнув его прямо к ногам невестки, она злобно бросила:

— На. Собирай свои манатки. Время пошло.

Марина несколько долгих секунд молча смотрела на этот убогий чемодан, лежавший на полу.

Затем медленно подняла взгляд на озлобленную женщину.

— Андрей точно в курсе, что вы решили выгна нас на улицу посреди ночи?

— Я русским языком сказала: поживей собирайся!

— Он ведь ваш родной сын. А Соня — ваша единственная внучка, неужели вам плевать?

— Не смей прикрываться ребенком, как щитом! Если бы у тебя была хоть капля совести, ты бы давно уже сама съёмную конуру нашла, а не висела бы балластом на нашей шее!

Эти ядовитые слова ударили больнее любой физической пощечины.

Ведь Валентина Петровна прекрасно, до мелочей знала, что Марина вовсе не сидит сложа руки на шее у мужа. Она круглосуточно пахала на удаленке, ведя строгую бухгалтерию для нескольких мелких фирм, и полностью закрывала все расходы на ребенка со своих личных заработков.

Но свекровь в упор отказывалась замечать её вклад.

Для неё Марина навсегда осталась лишь ушлой девицей из нищей семьи, которой просто сказочно повезло заарканить её драгоценного сыночка.

И теперь она возомнила себя верховным судьей чужих судеб.

— Хорошо, — неожиданно тихо и пугающе спокойно ответила Марина.

Свекровь от такого ответа даже растерялась, ожидая привычных истерик и слез.

— Это… это что ещё за «хорошо» такое?

— Я сейчас же соберу все наши вещи и уйду.

— И смотри мне, даже не вздумай жаловаться потом Андрею, извращая факты будто я тебя вышвырнула! Расскажешь ему, что сама упорхнула, потому что тебе, видите ли, претит жить по правилам приличной семьи!

Марина не удостоила её ответной репликой.

Она аккуратно отнесла Соню обратно в комнату, усадила на край постели и принялась торопливо, но методично складывать детские вещи в открытый чемодан.

Теплые фланелевые пижамы.

Запасные колготки и носочки.

Любимого потертого плюшевого зайца, без которого девочка категорически отказывалась засыпать по ночам.

Затем она сложила свои скромные наряды, документы, папки с рабочими отчетами и зарядные устройства.

Всё это время Валентина Петровна коршуном стояла на пороге комнаты, бдительно контролируя каждый жест невестки и не переставая сыпать ядовитыми комментариями:

— Только не питай иллюзий, будто мой мальчик побежит сломя голову возвращать тебя! Он-то прекрасно видит твою истинную гнилую сущность.

Марина молча защелкнула молнию на чемодане.

— Вы прямо так в этом уверены? — горько усмехнулась она.

— Я знаю своего сына как облупленного, гораздо лучше всяких приблудных девиц!

Марина бросила на неё пронзительный взгляд, но промолчала.

В этот момент в её голове почему-то отчетливо зазвенели странные вопросы: почему муж в последнее время стал так подозрительно часто названивать ей поздними вечерами, с тревогой расспрашивая, всё ли дома спокойно, а потом резко бросал трубку, стоило кому-то постороннему зашуршать в прихожей?

Но сейчас копаться в чужих тайниках было некогда.

Марина натянула на дочку теплое зимнее пальто, застегнула тугую молнию под самое горлышко и тщательно укутала кроху пуховым платком.

Затем быстро оделась сама, подхватила тяжелую сумку и уверенно покатила потрепанный чемодан к выходу.

У самого порога пожилая женщина победно ухмыльнулась:

— Ну и куда ты теперь потащишься в такую погоду? На вокзал ночевать? К нищим подружкам? Или будешь побираться по углам, пока мой сын не вернется из командировки спасать тебя?

Марина остановилась.

Медленно развернулась к свекрови и впервые за весь этот вечер позволила себе легкую, загадочную улыбку.

— Домой, Валентина Петровна.

Хозяйка квартиры на мгновение опешила, а затем громко, издевательски расхохоталась в голос:

— Домой?! Ты, видимо, от страха совсем рассудок потеряла! Забыла, что у тебя за душой ни гроша, ни собственного угла, ни богатых родственников? Всё, что у тебя есть в этой жизни — это мой сын!

Марина посмотрела ей прямо в глаза, не отводя взгляд:

— Вы действительно свято в это верите?

— Я в этом абсолютно убеждена!

— В таком случае… мне искренне вас жаль.

Улыбка мгновенно испарилась с лица свекрови, сменившись багровым гневом.

— Ты что сейчас брякнула?!

— Ничего особенного. Спокойной ночи, Валентина Петровна.

Марина плавно отворила дверь и шагнула на темную лестничную площадку.

Она не стала демонстративно хлопать тяжелой дверью.

Не опустилась до угроз, пустых проклятий и криков о том, что старая фурия еще горько пожалеет о содеянном.

Она просто молча ушла.

И именно это абсолютное, ледяное равнодушие почему-то разозлило Валентину Петровну сильнее любой истерики. Ей так отчаянно хотелось напоследок увидеть униженные слезы невестки, услышать мольбы о пощаде, чтобы упиться собственным триумфом.

Но Марина не подарила ей этого дешевого удовольствия.

Как только за невесткой захлопнулась дверь, разъяренная свекровь с грохотом повернула замок на два оборота.

— Ну ничего, поплачешь у меня завтра на паперти! — злобно прошипела она в пустоту прихожей. — Андрюша мне еще спасибо скажет, что очистил дом от этой пиявки.

Она демонстративно вернулась в гостиную, плеснула в стакан воды из графина и грузно опустилась на диван.

И в ту же секунду её мобильный телефон на журнальном столике резко, надрывно задрожал.

На дисплее ярко светилось имя сына.

Валентина Петровна мгновенно подобралась, гордо расправив плечи, и уверенно приняла вызов:

— Андрюша! Как здорово, что ты сам набрался времени позвонить! Нам срочно нужно обсудить твою жену…

— Мама, — перебил ее глухой, мертвый голос сына с другого конца провода. — Марина сейчас у тебя? Она дома?

Свекровь на секунду опешила от такого тона:

— Э-э… ну… понимаешь…

— Мама, я задал прямой вопрос! Она отвечает на звонки? Я пытаюсь видеосвязью связаться с Соней — никто не берет трубку! Что там у вас происходит?!

Валентина Петровна раздраженно закатила глаза к потолку, пытаясь скрыть растерянность.

— Ой, не нагнетай истерику! Твоя ненаглядная благоверная решила устроить очередной дешевый спектакль. Закатила скандал, собрала свои пожитки и демонстративно свалила в ночи.

На другом конце провода повисла тяжелая, зловещая тишина. Такая плотная, что казалось, будто слышно дыхание за тысячи километров.

Затем Андрей заговорил снова. Но от этого голоса у матери по спине побежали мурашки:

— Ты… ты её выгнала? Я правильно тебя услышал?

— Я просто вежливо попросила эту хабалку покинуть мою квартиру! И вообще, давно уже пора было поставить её на её законное место!

— Мама… — в голосе сына зазвучала такая первобытная ярость, какой она не слышала от него никогда за тридцать пять лет. — Ты хоть отдаешь себе отчет, что ты натворила?!

— Не смей повышать на меня голос, сопляк! Я твоя мать!

— А послушай меня теперь ты, очень внимательно! — взревел Андрей в трубку. — Если с Мариной или с моей дочкой до утра хоть что-нибудь случится… я тебе клянусь, ноги моей в твоем доме больше не будет до конца твоих дней! Забудь меня!

Линия мгновенно оборвалась короткими гудками.

Валентина Петровна ошарашенно отняла телефон от уха, глядя на него круглыми от ужаса глазами. Она никак не могла поверить, что родной сын из-за какой-то девчонки посмел так публично пригрозить ей полным разрывом.

— Это всё она… Это всё эта змея Марина настроила его против родной матери! — заикаясь от злости, зашептала она.

Желая заглушить подступающую панику, она трясущимися пальцами открыла популярный мессенджер, чтобы зайти в их закрытый семейный чат и выплеснуть яд на родственников.

Но там уже висело тревожное сообщение от родной сестры её покойного мужа, тетки Тамары:

«Валя, ради Бога, срочно выйди на связь. Мне нужно немедленно с тобой пошептаться. Жду звонка, как прочитаешь».

И тут же следом прилетело второе:

«Я тут случайно раскопала архивы… то самое дело с документами двадцатилетней давности. Боюсь, скрывать правду больше физически невозможно. Нас всех ждет катастрофа».

Валентина Петровна резко подорвалась с дивана.

Тяжелый хрустальный стакан выскользнул из её ослабевших пальцев, с звонким треском разлетевшись на мелкие осколки по пушистому ковру.

Она судорожно перечитала первое сообщение.

Затем второе.

Двадцать пять лет назад.

Документы.

Эти страшные слова неслись из её собственного тщательно погребенного прошлого, которое она всеми правдами и неправдами старалась стереть из памяти человечества.

С дрожью в коленях она попыталась набрать номер золовки.

Но длинные гудки оборвались — вызов был демонстративно сброшен.

А через три секунды телефон звякнул снова, выплюнув новое СМС с неизвестного мобильного номера:

«Он наконец нашел её. И поверьте, Валентина Петровна, он уже прекрасно знает, по какому адресу вас искать».

Пожилая женщина почувствовала, как её обдало ледяной волной животного страха.

Кого — «его»?

Кто посмел раскопать ту жуткую тайну?

И почему этот кошмар обрушился именно сегодня, в ту самую минуту, когда Марина впервые за долгие месяцы набралась смелости хлопнуть её дверью?

Валентина Петровна в панике метнулась к окну, раздвинув тяжелые гардины.

Прямо под фонарем у их подъезда стоял затонированный черный автомобиль премиум-класса.

Возле машины бесцельно прохаживался рослый незнакомый мужчина в строгом длинном пальто.

Он медленно поднял голову и в упор посмотрел прямо на окна её квартиры на третьем этаже.

Затем демонстративно извлек из кармана смартфон и поднес к уху.

В тот же миг телефон в руке самой Валентины Петровны зашелся истерической вибрацией. На этот раз входящий вызов шел с абсолютно незнакомого городского номера.

Она дрожащим пальцем смахнула экран:

— Алло… кто это?..

— Добрый вечер, Валентина Петровна, — раздался в динамике холодный, хорошо поставленный мужской голос с металлической ноткой. — Сдается мне, вы прекрасно помните мою фамилию. Завтра ровно в десять утра я буду стоять у вашей двери. Нам предстоит крайне неприятный, но долгий разговор о той женщине, которую вы четверть века назад хладнокровно лишили всего самого дорогого в её жизни.

У свекровки окончательно похолодели кончики пальцев, а в груди закололо так, будто туда воншили спицу.

Она перечитала последнее сообщение трижды, пытаясь осознать масштаб надвигающейся катастрофы.

Затем обессиленно рухнула обратно на диван.

— Нет… Боже мой, только не сейчас…

Она судорожно попыталась набрать сына, чтобы предупредить его, но на экране выскочило новое мультимедийное уведомление.

Марина прислала свежее фото.

На снимке была запечатлена просторная, залитая мягким светом квартира с огромными панорамными окнами. На паркете лежал яркий детский коврик, рядом пристроился тот самый дорожный чемодан, а маленькая Соня, уже переодетая в сухую фланелевую пижамку, счастливо улыбалась, прижимая к груди своего потрепанного плюшевого зайца.

Под фотографией невестка оставила короткую, издевательски спокойную подпись:

«Не переживайте так сильно за нас, Валентина Петровна. Мы благополучно дома».

Свекровь дрожащими глазами всмотрелась в детали интерьера на фотографии.

И тут её сердце пропустило удар.

Она до боли в суставах узнала этот изящный полукруглый балкон.

Она наизусть знала планировку этих комнат.

Она даже отлично помнила ту старую характерную трещину на штукатурке возле входной двери, которую лично замазывала шпаклевкой много лет назад.

Но этого просто не могло быть на физическом уровне.

Эта элитная квартира в центре…

Она давным-давно принадлежала человеку, которого Валентина Петровна ровно двадцать пять лет назад стерла с лица земли, вышвырнув на мороз и поклявшись никогда не вспоминать.

Мобильный аппарат в её руке снова залился трелью.

На дисплее наконец высветилось имя золовки.

Свекровь судорожно приняла вызов, не успев вымолвить и звука:

— Валя! Срочно слушай меня, живо! — задыхаясь от испуга, завопила в трубку тетка Тамара. — Завтра к тебе в гости нагрянет тот самый человек! Он знает абсолютно всё про ту девочку! И если Марина уже пересеклась с ним… ты обязана осознать одну простую вещь!..

— Какую вещь?! Ради Христа, говоривняйся! — срываясь на визг, закричала Валентина Петровна.

На другом конце провода на секунду повисла зловещая мертвая пауза.

Затем родственница произнесла слова, от которых у пожилой женщины окончательно потемвело в глазах:

— Запомни, Валя… Марина появилась в жизни Андрея вовсе не случайно. И уж тем более она понятия не имеет, чья именно кровь на самом деле бурлит в её венах и чьё страшное прошлое скрывается за этой историей.

Валентина Петровна сползла с дивана на пол, чувствуя, как земля уходит из-под ног:

— Что ты несешь такое… Какая еще Марина?! Кто она такая?!

Но родственница уже бросила трубку, оставив её один на один с тишиной.

И в ту же секунду в дверь её квартиры раздался громкий, тяжелый, неотвратимый стук.

Три коротких, металлических удара.

Валентина Петровна медленно, словно сломанная кукла, повернула седую голову в сторону прихожей.

А из-за массивной двери до боли отчетливо донесся тот самый мужской голос:

— Валентина Петровна, отпирайте замок. Нам наконец-то пор

а поговорить о том, что вы сотворили ровно двадцать пять лет назад.

Она узнала этот голос.

И с ужасом осознала: всё это время она панически боялась совсем не того человека.

ЧАСТЬ 2

Валентина Петровна замерла посреди прихожей. Ноги стали ватными, а сердце колотилось в груди так тяжело и больно, будто пыталось вырваться наружу. Стук в дверь повторился — не громче, но настойчивее и увереннее.

Она с трудом подошла к двери и, не снимая цепочки, чуть приоткрыла её.

На освещённой площадке стоял тот самый мужчина в строгом пальто, которого она только что видела из окна. Седина на висках, холодный, пронизывающий взгляд и знакомая гордая осанка. Это был Виктор. Человек, от которого двадцать пять лет назад она избавилась, подделав завещание своего скоропостижно скончавшегося брата и лишив его новорождённую дочь законного наследства и крыши над головой.

— Ну здравствуй, Валя, — тихо произнёс Виктор, даже не пытаясь шагнуть вперёд. — Не ждала?

— Что тебе нужно? — заикаясь, вытолкнула из себя Валентина Петровна. — Прошло двадцать пять лет! Всё давно в прошлом! По закону…

— По закону, который ты состряпала вместе со своими купленными нотариусами? — перебил её Виктор с горькой усмешкой. — Я искал свою дочь четверть века. Ты сделала всё, чтобы я думал, будто она умерла ещё в роддоме, а саму девочку отдала в детдом на другом конце страны, чтобы подделать документы на квартиру её матери.

У свекрови подкосились колени. Она прислонилась плечом к косяку, чувствуя, как лицо заливает холодный пот.

И тут наступил первый неожиданный поворот.

Виктор достал из внутреннего кармана пальто папку с бумагами и протянул её через щель в двери.

— Я нашёл её, Валя. Нашёл три года назад. Но она ничего не знала о своем происхождении. Она росла в приёмной семье, выучилась, стала бухгалтером и всего добивалась сама. И когда я узнал, что твоя семья случайно пересеклась с ней, я решил не ломать ей жизнь правдой сразу. Я хотел посмотреть, какими людьми выросли твой сын и ты.

Валентина Петровна с ужасом взглянула на первую страницу выписки из архива. Там стояло полное имя её невестки: Марина Викторовна.

— Марина… — прошептала свекровь, и её голос окончательно сорвался. — Марина — твоя дочь?!

— Да, — отчеканил Виктор. — Девочка, которую ты сегодня в девять вечера выгнала на ледяной дождь с двулетним ребёнком — это твоя родная племянница. Дочь человека, у которого ты украла всё.

Но на этом кошмар для Валентины Петровны не закончился. В этот момент на площадку выскочил запыхавшийся Андрей. Он прилетел из аэропорта на первом же такси, бросив все дела в командировке.

Увидев Виктора и бледную, как полотно, мать, Андрей замер:

— Мама… Что здесь происходит?! Кто это?! И где Марина с Соней?!

И вот тут раскрылся второй, еще более оглушительный twist.

— Андрей, сынок… — пролепетала Валентина Петровна, протягивая к нему дрожащие руки. — Он нас уничтожить хочет… Он всё придумывает!

— Ничего он не придумывает, мама, — вдруг тихо, с безграничной усталостью сказал Андрей.

Валентина Петровна опешила:

— Что?..

Андрей опустил голову и достал из кармана свой телефон.

— Я всё знал, мама. Ещё полгода назад.

В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как гудит лампочка в подъезде.

— Ты… всё знал? — прошептала свекровь.

— Я случайно нашёл твои старые письма в шкафу, когда мы искали документы для ремонта, — с болью произнёс Андрей. — Я прочитал всё про то, как ты выгнала беременную жену дяди Виктора, как подделала подписи и как отдала девочку. Я был в шоке. Я не мог поверить, что моя мать — преступница. Я сам нашел дядю Виктора. Мы встретились. И когда я понял, что Марина — та самая сирота, которую я полюбил три года назад — это его дочь и моя двоюродная сестра по отцовской линии… Я не знал, что делать.

— Так вы… вы знали оба?! — выкрикнула Валентина Петровна.

— Марина не знала! — отрезал Виктор. — Андрей умолял меня не раскрывать ей правду сразу. Он верил, что ты изменилась. Он привёз Марину к тебе в дом эти три месяца назад не из-за ремонта, Валя! Он хотел дать тебе шанс. Шанс проявить человечность, полюбить невестку и внучку, стать для них настоящей семьей и хоть как-то искупить грех перед памятью брата!

Андрей смахнул слезу и посмотрел на мать взглядом, в котором больше не осталось ни капли детской любви — только глубокое разочарование.

— Ты не прошла проверку, мама. Ты три месяца ядом изолировала Марину. А сегодня выгнала её на мороз. Ты осталась той же заносчивой и жестокой женщиной, какой была двадцать пять лет назад.

И наступил третий, финальный twist.

Виктор плавно опустил руку на плечо Андрея и посмотрел на Валентину Петровну:

— Квартира, в которой ты сидишь, всегда принадлежала матери Марины. Вчера вступило в силу решение суда о восстановлении сроков давности по вновь открывшимся обстоятельствам и аннулировании твоих прав на это жильё. У тебя есть ровно двадцать четыре часа, чтобы собрать свои вещи и освободить помещение.

— Куда же я пойду?! — зарыдала Валентина Петровна, падая на банкетку у двери. — Андрюша, сынок! Ты же не оставишь мать на улице?! Поговори с ними!

Андрей медленно отступил на шаг назад к лифту.

— Я уже снял тебе небольшую однокомнатную квартиру на окраине, мама. Буду оплачивать её и привозить тебе продукты. Но в мою жизнь, в жизнь Марины и моей дочери Сони ты больше никогда не войдёшь. Ты сама выбрала одиночество.

Он развернулся и вместе с Виктором пошёл к лестнице, оставив Валентину Петровну одну в пустой прихожей.

На следующий день Марина сидела на просторной кухне той самой светлой квартиры с панорамными окнами. На ковре играла Соня, а рядом стоял Виктор, который со слезами на глазах только что рассказал ей всю правду о её настоящих родителях.

Марина держала за руку Андрея. Для неё это был шок, но, глядя на мужа, который прошел через этот ад ради неё и дочки, она видела перед собой не сына жестокой женщины, а мужчину, который сумел разорвать круг семейного зла.

А Валентина Петровна в это время молча складывала свои наряды в тот самый старый, потрепанный чемодан, который вчера вечером так уверенно бросила к ногам своей невестки.

Судьба обладает удивительным чувством справедливости: бумеранг, запущенный четверть века назад, всегда возвра

щается точно в руки того, кто его бросил.