Морок, или Как я перестала видеть грязь

 

– Какая же ты чумазая! Убери свои грабли. Maintenant que je suis dans le monde, je vais devoir le faire, – les stars sont des scripts, car il n’y a rien de télévisuel, mais dans mon cas, c’est vrai, которой по спине побежали мурашки.

Oui, Vera, a proposé à mon mari de prendre sa vie avant l’étape précédente. Si vous êtes à la recherche d’un emploi privé, pour ce qui est de la version actuelle de votre tabagisme et de votre vie de femme, pouvez-vous choisir votre manager ? Eh bien, les hommes et les femmes s’en sont sortis en verre, et nous avons tous travaillé là-dessus. Qu’est-ce que tu veux? Il ne s’agit pas d’une erreur.

– En fait, plus clairement, – nous nous trouvons à l’intérieur de notre propre maison. – Только не сверли меня так, а то дыру прожжёшь.

Je l’ai trouvé juste après. Les affaires des commerçants ont donné à mon corps des affaires qui ne concernaient personne dans leur vie. Il y a quelque chose que vous voyez, ce qui est écrit sur les verres les plus brillants, c’est certainement votre propre maître magique. Peut-être, en ce qui concerne mon travail, qu’est-ce que tu fais? J’ai acheté ce magasin, je pense que c’est ce que je fais, mais je ne peux pas m’en sortir avec mon ami здесь, у avant. J’ai déjà travaillé dans un repas facile dans le cadre d’un travail de routine, et j’ai acheté une tasse dans mon petit appartement gris. Maintenant, je ne peux pas le faire, mais je dois dire qu’il n’y a pas beaucoup de choses à faire et à faire, comme les gens de leur pays l’ont fait. Une seconde fois, je me suis rendu compte que je devais me mettre dans une arnaque. Il y a un corps qui vient de dire que je l’utilise aussi pour mon corps.

– Et alors ? – не выдержала я паузы. – Qu’est-ce qui se passe dans votre maison ? Que voulez-vous faire ? Pour bébé?

В последнее время меня преследовало странное, липкое ощущение. Мне казалось, что я вся пропиталась грязью. Физической, невидимой, но осязаемой, как тонкая плёнка нефти на воде. Руки хотелось мыть каждые пять минут, а душ превратился в ежевечерний ритуал очищения, который мог длиться часами. А на прошлой неделе я вообще опоздала на планерку, потому что вместо того, чтобы выпить кофе и накрасить губы, вдруг решила срочно отдраить плиту на кухне. Раньше я философски относилась к творческому беспорядку, считая, что бардак на столе – признак порядка в голове. Теперь же я не могла сомкнуть глаз, если в раковине оставалась немытая чашка. Моя мания росла в геометрической прогрессии, как стопка идеально выглаженного постельного белья, которую я перебирала каждый вечер перед сном.

Цыганка отдёрнула руки и спрятала их за спину, словно я могла их украсть. Она окинула меня цепким взглядом и даже отодвинулась на скамье.

– Морок на тебе, милая. Чужая злоба, что паутиной опутала. Теперь ты видишь грязь повсюду, и себя ощущаешь ходячей помойкой, – изрекла старуха, и её слова упали в тишину площади, как тяжёлые камни. – Но ты и сама это чуешь, так ведь?

– Догадываюсь, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – И что прикажешь делать? Читать заговоры на убывающую луну? Или жабу дохлую купить?

– А тебе к тому надобно, кто это всё намутил. К источнику, – старуха говорила загадками, и это бесило ещё больше.

– Да где ж я его найду-то, этот источник? – вспылила я, не сдерживаясь. – Ты тут у нас главная специалистка по колдовству и прочей чертовщине! Ты и должна сказать!

Цыганка замолчала. Её морщинистое лицо, похожее на печёное яблоко, застыло в раздумье. Было видно, как в её старых глазах борются жалость, злость и, кажется, страх.

– Гони монету, – наконец выдохнула она. – Только на лавку клади, не в руки. Нечего энергию денег через меня гнать. Через два дня приходи. Раздобуду я для тебя воду особую, наговорную. Будешь ею умываться на сон грядущий. Она всю скверну с тебя, как шелуху, смоет.

Я молча положила купюру на грязную доску скамьи и, не прощаясь, зашагала прочь. В голове крутился водоворот из лиц коллег, знакомых, бывших парней – кто из них мог оказаться настолько искусным, чтобы наслать на меня эту напасть? Но мысли эти быстро утонули в другом, более насущном потоке. Я поймала себя на том, что мысленно составляю план генеральной уборки: сначала кастрюли, до блеска, потом добраться до столового серебра, а затем и до сервиза, который пылится в серванте. Да что ж это такое! Я замерла посреди тротуара и с силой тряхнула головой, разгоняя наваждение.

– Два дня, – прошептала я как мантру. – Потерпеть всего два дня. Я сильная, я справлюсь.

Дома меня встретила привычная тишина, которая сейчас казалась не уютной, а давящей. Я скинула туфли и, даже не переодевшись, метнулась за шваброй. Полы засияли чистотой, но удовлетворения не принесли. Тогда я отправилась в душ. Я тёрла себя жёсткой мочалкой с такой яростью, будто хотела стереть с себя кожу, пока на теле не выступили багровые следы.

Успокоив себя увлажняющим кремом с лавандой, я плюхнулась в кресло. Расслабиться не удалось и секунды. Мой взгляд, как намагниченный, притянулся к окну. На тюле, в самом углу, красовалось едва заметное пятнышко. Неужели я могла это пропустить?

– Безобразие, – пробормотала я, уже вставая, чтобы достать утюг и гладильную доску.

Но тут в дверь ворвался настойчивый, почти истеричный звонок.

На пороге стояла соседка с четвёртого этажа, Алиса. Эффектная блондинка с вечно озабоченным лицом.

– Веруня, привет! Выручай, – затараторила она, не давая мне и слова вставить, и сунула мне в руки коробку конфет. – Умоляю, посиди с пацаном! Мой заказчик – просто монстр, требует правки, а Славка задерживается на объекте. А мне к стилисту бежать, у меня через час окно, я полгода записывалась! – Алиса говорила быстро, стреляя глазами по сторонам. – Ой, а у тебя как в операционной! Сияет всё! Раньше вроде попроще было…

– Посижу, конечно, – я даже обрадовалась. Чужая квартира убережёт меня от собственной. – Сама не своя хожу. Мою, чищу, скребу. Остановиться не могу. Кажется, что всё вокруг в грязи, и я сама… как из помойки.

Пока мы поднимались на четвёртый этаж в лифте, я вкратце поведала Алисе историю о цыганке и о «мороке».

– Вер, ты умная баба, а веришь в эту дребедень, – Алиса покрутила пальцем у виска, открывая дверь ключом. – Это ж классика! Обсессивно-компульсивное расстройство. У моего бывшего такая же фигня была, только он всё время проверял, закрыл ли дверь. Тебе к неврологу надо! Проходи, Димка в комнате, лего собирает.

– ОКР, значит? – усмехнулась я, переступая порог. – А не ты ли сама, Алиса, в прошлом месяце к экстрасенсу бегала приворот на начальника делать, чтобы премию выписал?

– Это совсем другое! – отрезала Алиса, хватая сумку. – Ладно, я погнала! Чай пей, конфеты ешь. Димка не привередливый. Если что, Славка скоро будет!

Щёлкнул замок, и я осталась одна в чужой квартире. Сначала я заглянула к Димке, мальчишке лет семи, который что-то сосредоточенно строил на ковре, махнул мне рукой и снова уткнулся в конструктор. Я побрела на кухню. Налила себе чаю из заварочного чайника и уже собралась уткнуться в телефон, как вдруг мой взгляд зацепился за дверцу кухонного шкафчика. Она была… ну, не то чтобы грязная, но на ней, несомненно, был тонкий слой жирного налёта, который не брала обычная тряпка. Я зажмурилась. Открыла глаза. Налёт никуда не делся.

– Нет, – прошептала я. – Я здесь в гостях. Я не буду.

Но рука уже сама тянулась к полке под раковиной, где у Алисы, как у любой хорошей хозяйки, стоял арсенал бытовой химии. Я натянула резиновые перчатки, нашла спрей для кухонных поверхностей и… началось. Через полчаса, когда в дверь вошёл уставший Слава, муж Алисы, все фасады кухонного гарнитура сияли, как зеркала.

– Вера? – Слава застыл в дверях, снимая ботинки, и уставился на меня, стоящую посреди кухни в перчатках с тряпкой в руке. – Ты чего это? А где Алиса?

– Эээ… – я густо покраснела, чувствуя себя нашкодившей школьницей. – Скучно стало! Ждала тебя. Ладно, я пойду, Димка в порядке, спит уже почти. Пока!

Я пулей вылетела в коридор, схватила куртку и убежала к себе.

Я уже чистила зубы перед сном, когда в вотсап прилетело сообщение от Алисы:

«Веруня, ты просто чудо! Намыла мне кухню до блеска! У меня для тебя есть ещё одно интересное местечко – наш балкон. Не хочешь завца забежать на чай? Покажу тебе, какая там красота творческого беспорядка)))»

Я зло ткнула пальцем в экран, набирая ответ:

«Очень остроумно, Алиса.»

Следом пришло другое сообщение, уже серьёзнее:

«Ладно, прости. Спасибо огромное! Приходи завтра вечерком, правда. Славка Димку к родителям отвезёт, посидим, поболтаем по-женски, винишка выпьем».

Я задумалась. А почему бы и нет? Мне правда нужно отвлечься, иначе я точно начну мыть окна или, того хуже, люстру.

На следующий вечер я переступила порог квартиры Алисы с твёрдым намерением расслабиться и не прикасаться к уборочному инвентарю. Алиса встретила меня в шелковом халате, в комнате играла приятная музыка, на столике дымились чашки с чаем и стояла початая бутылка хорошего коньяка.

– Проходи, героиня труда! – улыбнулась она, обнимая меня.

Мы говорили о работе, о мужчинах, о том, как сложно совмещать карьеру и семью. Я пила коньяк, но он не расслаблял, а лишь добавлял внутреннего жара. И тут мой взгляд упал на фартук над плитой. Белая плитка, на которой, словно звёздная карта, проступали жёлтые точки застарелого жира и брызг соуса.

Я отвела глаза. Сделала глоток коньяка. Но картина стояла перед глазами. Меня начало потряхивать.

– Алис, а тряпка у тебя где? – вырвалось у меня.

– Что? – не поняла она.

Я не выдержала. Вскочила, нашла тряпку, средство для плиты и принялась оттирать фартук. Алиса вздохнула, налила себе ещё коньяку и продолжила рассказывать о том, как её подсиживают на работе.

Через час кухня сияла. Фартук, плита, вытяжка, даже ручки у плиты были начищены до блеска зубной щёткой, которую я нашла в ванной (новой, разумеется).

– Спасибо, Верунчик, – с какой-то странной интонацией сказала Алиса. – Ты просто палочка-выручалочка. Если бы не твоё… хобби, я бы до генеральной уборки ещё год не добралась.

И тут меня будто кипятком ошпарило. Хобби? Я посмотрела на неё, на её довольное, расслабленное лицо, и в голове вспыхнула дикая, чудовищная догадка.

Ведь это она постоянно зовёт меня в гости. Это у неё всегда куча дел и бардак. А я, как дура, прихожу и… навожу порядок. Бесплатно, качественно и с энтузиазмом. Да это же идеальный план! Навести на одинокую чистюлю морок, и будешь ты с вечно чистой квартирой, только конфеты покупай.

– Не за что, – процедила я сквозь зубы, с остервенением стягивая перчатки. Внутри всё кипело от обиды и злости.

Утром, едва дождавшись рассвета, я полетела на вокзал. Цыганка была на своём обычном месте. В руках она держала мутную пластиковую бутылку с мутной же водой, на дне которой плавал какой-то тёмный осадок. Бутылка была такой грязной, что брать её в руки было физически противно.

– Это мне, что ли? – скривилась я, кивая на бутылку.

– Тебе, красавица, – старуха улыбнулась беззубым ртом и поставила бутыль на скамью. – Будешь каждый вечер этой водицей умываться, покуда не кончится. Тогда и морок сойдёт. Всё по-старому будет.

Я, стараясь не дышать, взяла бутылочку двумя пальцами за самое горлышко. Меня чуть не вывернуло от одного вида этой жижи.

– Я знаю, кто это сделал, – выпалила я, глядя цыганке прямо в глаза. – Соседка моя, Алиса. Это она, да? Скажи мне, я должна знать правду. Я не мстить, я просто вычеркнуть её из жизни хочу.

Цыганка тяжело вздохнула, и её плечи поникли.

– Иди, говорю. Умывайся, и всё наладится, – махнула она рукой, отворачиваясь.

– Нет, стой! – я выхватила из кошелька несколько купюр, потрясла ими перед её лицом. – Скажи правду! Алиса?

Старуха медленно повернулась. Её глаза, полные то ли сожаления, то ли облегчения, встретились с моими.

– Не Алиса это, – тихо сказала она. – Не ищи виноватых на стороне. Я это. Я на тебя морок навела.

Я застыла, раскрыв рот. Воздух будто выкачали из лёгких. Эта полоумная старуха? За что?

– Не помнишь, видно, как мы с тобой пару месяцев назад столкнулись? – начала она, не глядя на меня, уставившись в серый асфальт. – Я в котомке рылась, ты в сумке. Мелочь, а? Ан нет. Помнишь, что ты мне вслед бросила?

Я лихорадочно пыталась воскресить в памяти тот день. Ничего конкретного.

– Ничего не говорила, – растерянно ответила я. – Пошла дальше.

– Сказала, – упрямо мотнула головой цыганка. – «Уйди с дороги, чучело грязное. Всё платье мне перепачкала своей вонючей котомкой. Как я теперь в люди покажусь?» – старуха наконец подняла на меня глаза, и в них горела давняя, застарелая обида. – Слова твои. Я их накрепко запомнила. Не в первый раз меня грязной обзывают. Я привычная. Но ты… Столько в тебе было брезгливости, столько ненависти, будто я не человек, а таракан. Решила я тебя проучить. Хотела, чтоб ты на своей шкуре поняла, каково это – быть грязной, быть изгоем, от которого все шарахаются. Да видно, переборщила малость. Злость во мне сильнее мудрости оказалась. Вот и вышло, как вышло. Потому и воду эту тебе даю. Возвращаю всё, как было.

Я стояла, оглушённая. В памяти всплыло то утро. Я тогда поссорилась с начальником, опоздала на автобус, пролила кофе на блузку… Я была сгустком нервов и злости. А эта старуха просто попалась под руку.

– Я… я не со зла… – прошептала я, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. – Просто утро не задалось. Сорвалась на вас.

– Pour que les gens s’en occupent, – les philosophes ont choisi la star. – Moi, et toi. Je pense que c’est ce que vous vouliez faire. Je vous en ai parlé. Ты – манию, я – муки совести. Квиты, выходит.

– Qu’est-ce que tu veux ? – je vous ai dit, s’il vous plaît, que vous êtes en train de faire votre travail.

– А теперь умывайся. C’est ce que je pense. Je l’ai vu, – il y a beaucoup de monde.

– Спасибо, – выдохнула я, и это слово далось мне с трудом. – Простите меня… если сможете.

– C’est moi qui ai des problèmes, – je suis sûr que, et je veux que tu sois à ce moment-là, je me suis retrouvé avec moi et ma voiture, et je suis prêt à l’utiliser. старым. – Je t’en prie.

Je n’ai rien dit. Il y a peu de temps, et pendant une courte période, je me suis retrouvé dans un endroit extérieur, spécialement pour mon rêve. Les gens s’en occupent, c’est-à-dire qu’ils sont prêts à l’emploi. Ce n’est pas un problème pour moi. C’est vrai, c’est bon. Il est possible que, comme je l’ai déjà fait, ce que vous pouvez faire pour vous occuper du monde, pour votre groupe – glubokaja, застарелая bol.

La maison a été vue sur le bouton de votre chien. Il y avait de l’eau dans le réservoir, je l’ai trouvé et, comme je l’ai dit, je l’ai trouvé dans cet endroit. Bonjour, mon petit et mon ami ont de l’eau pour toi.

J’ai ajouté ce rituel à chaque jour. Et puis, pour l’instant, je me suis retrouvé avec mon verre. J’ai été invité à l’hôtel d’Alice et j’ai pensé qu’avec elle, je n’avais aucune fille, je n’avais aucune idée sur la carte. Je suis prêt à filmer maintenant. Мир вокруг снова стал обычным – где-то чистым, где-то не очень, но живым и настоящим.

En fait, je suis sur le point de devenir un gris. Je l’ai trouvé juste avant Véronique. Dans ce nouveau cas, la société est en train de travailler, et je me suis rendu compte que vous étiez en train de vivre votre première étoile.

Цыганка сказала, что вернула всё, как было. Je ne l’ai pas compris. Всё стало иначе. L’eau, la mer et la mer, ne m’appartenaient pas du tout. Alors que tu es dans ton magasin, brise-toi, tu vas pouvoir trouver ton ordinateur portable juste pour toi, ce qui ne t’est pas arrivé неудачный день.

Eh bien, à l’approche de mon collègue, il est hors de question que je n’y réponde pas. Я вижу их. Mais je ne sais pas, je vais l’installer. Ce n’est pas vrai, c’est sûr. Je ne l’ai pas vraiment compris. Говорят, она уехала к родственникам в другой город.

Aujourd’hui, dans la nuit des temps, j’ouvre le crâne avec l’eau courante et l’eau qui s’ouvre sur le poste :

– Спасибо тебе. Et bien.

Dans mon cas, ce que je peux faire, c’est qu’à mon bureau, la femme doit aller avant de parler, elle est dans l’autre sens. Потому что чистота – она ведь не только снаружи. C’est vrai. À l’heure actuelle, ce n’est pas une question de commodité, mais un désir et un engagement dans le service. C’est justement ce que j’ai compris, en ce qui concerne son déplacement dans le hôpital, il s’agit là d’ un зеркале спокойном.