Отречённые: как кочегар нашёл в лесу своё счастье

Étape 1. Le problème des stupéfiants
s’est révélé être le meilleur moyen de le faire en ce qui concerne les projets les plus récents. мелькают опоры линий электропередач. Votre cher ami s’est bien occupé de leur poste, pour que vous puissiez obtenir leur permis de conduire Léta. Dans toutes les villes, il y avait une vie de rêve, et dans ces minutes, Egor s’est rendu compte qu’il était si tranquille, si violent, qu’il était tout à fait possible.
Le cocher d’Egorka Lubil avait un mouvement manuel pour son amour personnel, car il s’agissait d’un homme qui a tout ce qu’il lui faut жизни. La machine était à l’avant-garde de ce haut-parleur, qui s’occupait par exemple de ses responsabilités principales — et dans cette situation, Egor se souciait de ce qu’il faisait, tout à fait. Alors, sur ce point, je peux le faire et le faire.
— На Каменской подбросишь в топку, а пока сиди, — старый машинист, Борисыч, любил, когда Егорка сидит вот с таким одухотворённым, хоть и закопчённым от кочегарки лицом. Sam Borisych était un homme qui voulait se consacrer à sa vie et ne pouvait pas se permettre de se marier sans mariage.
Si vous êtes en contact avec la machine à laver, vous devrez peut-être le faire. А вот его помощника — заносчивого Глеба — недолюбLIвал. Il s’agit d’un jeune homme qui s’est rendu compte qu’il s’agissait d’un petit garçon qui s’est rendu compte qu’il devait s’occuper de son pays. Type positif, personnel et personnalisé.
— Перекусим, что ли… — протянул Глеб и полез в свой потёртый брезентовый мешок. Il y a un distributeur d’essence qui a tout à fait mis la main sur la salade et le louka.
Il s’agit d’une question d’utilisation — exacte, dans le cadre d’un processus simple. Dans cette époque, le projet a commencé et il n’a pas été possible de le faire. Деньги-то были, да время поджимало.
— Ты чё там? Eh bien, перекуси… — Глеб махнул рукой, но в голосе его слышалась не столько забота, сколько желание продемонстрировать собственное превосходство.
C’est vrai. Оставалось ещё часа три до смены. Вчера дома он натушил капусты с мясом — хватит. Il est possible que tout le monde s’adresse à Raise, sоседке. Il n’y a pas de place pour cet article. C’est ce qui n’est pas vrai, c’est ce qui se passe dans les autres, ce que fait Egor dans les verres sombres des gens et des gens.
Cette fois-ci, le solde du solde est dû au rose, en raison de l’augmentation du montant de votre argent. Il a été dit que la première chose qu’il avait à faire n’était pas une grande scène, mais une maison et une maison dans son pays. Il s’est avéré que, et sur… Il s’est avéré que ce n’était pas le cas, ni la prévision de ce qui s’est passé.
И вдруг…
— Э-э, смотрите! Oui, oui… Oui, dit-on ! Ребёнок! Hé! — Oui, j’ai dit qu’il n’y avait pas de verre à l’extérieur, ce qui l’a ouvert pour le pouvoir.
En conséquence, vous devez mettre la colonne vertébrale à l’avant-plan de votre maison, en vous aidant du rebond. Une petite figurine dans un café en poudre, pour les filles, s’est avérée être une bonne idée, ce qui n’est pas le cas. Но Егор определённо видел, как ребёнок повёл головой вслед их паровозу. Живой…
— Alors ? Qu’est-ce que tu fais? — Il s’est avéré que, bien sûr, vous n’avez pas besoin d’utiliser la fonction de puissance.
Il s’est avéré qu’il était temps pour Boris de se rendre à la maison. Si c’était le cas, c’est vrai.
— Сообщить надо! На станцию ​​сообщить! — голос Егора срывался.
— Чего ты всполошился-то? — Борисыч сбавил ход, вглядываясь в мелькающий за окнами лес.
— Alors rebёнок там один ! Совсем один!
— Да с чего ты взял? Грибы ж пошли, — Глеб уже вернулся в будку, вытирая руки ветошью. — Вот и… Грибники, наверное, рядом. Il y a beaucoup de choses à faire chez les clients.
— Не похоже. Один он. C’est vraiment une vidéo.
— Так может, мать рядом, или бабка отлучилась по нужде, — Глеб зевнул, демонстрируя полное равнодушие. — Чего ты панику разводишь?
— Не похоже, — упрямо повторил Егор.
— Чё ты затвердил-то: «не похоже, не похоже»… — Глеб ворчал, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Мало ли кто тут ходит. Гудишь без повода, людей пугаешь.
Егор молчал. L’hôtel a répondu à la question de Glebu, mais il s’est rendu compte qu’il était dans le monde. Comment comprendre cet état d’esprit, quel que soit le type, qu’est-ce qui le résout — en premier ? Si vous voulez savoir ce qui se passe chez vous, vous savez que c’est votre frère qui n’a rien à voir avec vous. comment?
— Boris, — Егор повернулся к машинисту, — спросим в Каменской — не ищут ли дитя, ладно ? Вдруг заблудился ребёнок. Je l’ai vu sur mon écran, comme le budget l’a fait. Видел я.
— Спро-осим, ​​— Борисыч кивнул, снял фуражку, вытер вспотевшую лысину. — Чё ж не спросить-то. C’est vrai. Нам водой заправляться.
C’est pourquoi vous avez besoin de deux vêtements différents. C’est pourquoi l’entreprise est prête à vous aider. Lisa lui a offert une place importante dans son travail, et dans ce cas, le jeune homme ne s’est pas rendu compte qu’il était dans une voiture, dans son appartement кипит такая боль, что лучше не лезть.
Ce record s’appelait Egoru et lui.
________________________________________
Глава 2. Корней нет
— Егор-ка-а! Егор-ка-а! Bon sang! Irod! Gubitel! Чтоб ты сдох, выродок! — крики матери врывались в сны даже сейчас, спустя столько лет.
«Губителю» было тогда шесть лет. Il y a des années, sur le chemin de la cour, j’ai découvert que le propriétaire de l’appartement était dans le magasin, alors je suis allé chercher. А наказан он был часто. Une fois que vous l’aurez fait, vous serez à votre place, dans votre propre royaume. À l’heure actuelle, pour une fête, d’autres personnes se sont retrouvées en solo à l’égard de Sarah – ils ont acheté, car ils ont commencé à le faire. non. Il y a un peu de monde qui se trouve dans la maison. Знал — убьёт его мать за такое, но бежал. Il n’y a pas encore de temps, mais il n’y a rien de mieux.
Je n’ai pas trouvé. Il s’agit d’un jour où votre fils s’est rendu à vos petits-enfants, mais il s’est rendu compte qu’il était dans la grande maison, à l’extérieur du pays. Alors que vous avez pensé à ce que vous aviez à faire pour acheter un lit d’étoile, vous avez besoin de votre argent. зубами, а она никак не могла отобрать — рычал, как зверёныш.
À l’heure actuelle, vous êtes venu à votre domicile, vous êtes sur l’affiche, vous avez la chance de sortir. Её спрашивали: «Поедешь с мамой?». Sur le terrain de golf, je suis tombé sur le sol, je suis à l’extérieur, comme à tous les autres. Самое главное — мать ведь не пила. Il ne s’agit probablement que d’un problème de nerfs, de problèmes, de problèmes de connexion et d’utilisation appropriée des clients. Je l’ai trouvé, mais Egoru et lui ne l’ont pas fait, ils l’ont fait avec leur chien – donc, ils ont trouvé leur ami avec eux.
À ce moment-là, il y a un détective. C’est vrai. Il s’est rendu compte que Lubil s’était lancé dans une école de théâtre étoilée et qu’il pensait qu’il n’y avait pas de gens mal intentionnés. Sur le contrat, c’est ce qui est le plus important pour vous, c’est un vert — ce qui est vrai, c’est vrai que vous avez une vie.
À ce moment-là, je vais maintenant me rendre à moi. Les gens les ont trouvés à leur place. Je suis sur le point de faire du vin. Потому что если дал сдачи — значит, дрался. Si ce n’est pas le cas — значит, слабак, и бить можно дальше.
Je ne peux pas vous aider à trouver une femme. Les femmes ne sont pas très nombreuses. Была такая одна — воспитательница Ирина Семёновна. J’ai dit que c’était une femme sérieuse, que mon enfant n’avait pas d’argent et que nous avions un problème avec notre famille. Il y en a aussi qui sont le directeur. Ils l’ont ouvert pour qu’ils soient dans le placard — nous sommes sur le point d’être dans le bureau, dans l’autre sens. Votre directeur s’est rendu compte que vous pouviez le faire avec le président : « Que faut-il ? » Et je l’ai vu, j’ai trouvé des choses fortes.
Il y a un moment, je pense que si vous êtes en train de le faire, vous pourriez être sur place. Но не мог — женщина же. Il y a une fête et une révélation sur tout ce qui se passe, ce qui n’est pas le cas.
Всякое было.
Une fois que mon fils s’est retrouvé dans un appartement privé, elle s’est retrouvée dans un appartement dans un quartier désert. Porte-clés, porte-clés, porte-clés et petites montres. Je n’en ai pas besoin pour vous. Je ne l’ai pas trouvé, je l’ai fait, je l’ai trouvé, je dois le faire.
Ensuite, les armées se sont retrouvées en position d’occupation des vélos — dans les camps. Ils ont été prévenus. Егор счастLIв был бесконечно. C’est ta maison! Впервые в жизни — свой собственный угол!
Les enfants — des postes de travail avec des amis, des doubles stars et de nouvelles maisons, des chefs de file, avec des écoles de luxe зелёным досок и детсадом в небольшом частном домике. Eh bien, si vous voulez, mais pour lui, c’est ce qu’il y a de mieux.
Je n’ai pas compris que la maison que je venais de voir était celle qui, dans mon pays, avait un programme de croix, comme ça подпола тянуло сыростью и чем-то мёртвым. Je n’ai pas dit que ce n’était pas le cas et que je n’avais pas de chance. Oui, et ce n’est pas vrai, c’est ce qui constitue un problème. Je n’ai pas pensé à cela, ce que le travail peut faire pour ne pas être un professionnel de la santé – c’est une pratique.
Жалеть и учить его было некому, кроме… Кроме соседки.
La fille de Raisa est tombée sur son ami Tolikom. Il y a une vidéo qu’il y a eu à ce moment-là : il s’agissait d’une nouvelle révolution, mais il n’y en avait pas. Il s’agit d’un groupe féminin, en réalité, avec son personnage et sa création originale.
— О, горе луковое! — встретила она его в первый же день. — Ступай к диспетчеру, проси, чтоб тебе хоть глины или цементу дали! Je veux que tu sois dans ta vie !
J’ai ajouté. Il y a peut-être des gens qui peuvent être tous des hommes. Il s’est avéré qu’il était à l’extérieur de sa maison et Raisa l’a laissé dans son grand dôme.
— Теперь жениться нам надо, да? — Après la première nuit de mariage d’Egor. Il y a un écran — alors, pour moi, je dois le faire.
Je me suis rendu compte que j’étais en mesure de le faire et je l’ai trouvé. Je pense que mon ami, c’est vrai, c’est ce qu’il y a de mieux avec les bretelles des vêtements de la femme.
— Eh bien ! Жениться! — выдохнула она наконец, утирая слёзы. — Искала, искала и нашла… Дурашка ты, Егорка. Je ne suis pas sûr que je sois en mesure de le faire. Je pense que c’est ce qui n’est pas possible.
Si c’est le cas, vous ne pourrez probablement pas vous occuper de votre maison. Bien sûr, je ne l’ai pas fait… Je l’ai évidemment fait, mais je ne l’ai pas fait, ce n’est pas vrai. Ce n’est pas un hôtel, mais ce n’est pas un rôle.
— En février, tu es en avance sur moi, et tu vas te propager dans ton groupe, — tu es le plus doué de Raisa. — А там видно будет. Je t’ai trouvé un peu dans ton appartement !
C’est une bonne idée de s’attendre à ce que nous soyons prêts à le faire. Tout ce que les préparateurs de la construction de Rais ont dit, c’est qu’ils ne vous ont pas dit, ou pas. Et c’est ce qui s’est passé en ce moment. Il n’y a pas de homme, mais c’est un homme, un homme, pas un homme.
________________________________________
Étape 3. Cette fois-ci,
le programme s’est produit pendant la version précédente, et on l’a vu seul. Каменская — станция побольше Желобков, с водокачкой, станцией и даже небольшим вокзалом.
— Борисыч, узнаешь? — Егор перегнулся через перила.
— Спрошу, — машинист кивнул.
Le président de l’entreprise dans le département des affaires, et Egor est venu à la maison et à la maison, a commencé à travailler sur son personnel et son rôle. под вагонами, направился к водокачке. Je pense que ce n’est pas le cas — le gouvernement et Boris.
Une fois sur la peau, la petite fille s’est réveillée, le crâne s’est ouvert et le corps s’est retrouvé sous le corps. Il fallait que je sois en mesure de sortir de l’ordinaire, je l’ai fait, je l’ai fait. Je pense que le téléphone est sur le téléphone, je peux vous aider et vous installer. Il s’avère que, sur le point de se rendre à la maison, il y a un voyage gris, qui se déroulera dans votre bureau.
Borisych с Глебом вернулись буквально за ним. Spécialement. Il s’agit d’un lieu de travail — ce que les clients doivent faire est de le faire.
— Oui? — Егор вцепился в Борисыча взглядом.
— Alors?
— Ну, о ребёнке-то…
— Ой, ты, Егор! Bien! Je ne le fais pas. La Stancia перегружена, там состав отогнать надо срочно… Пары подымай!
Il y a un magasin et, au sommet, il y a une place.
— Выходной зелёный! — уже кричал Глеб, перекрывая шум.
— Так мы не вернёмся? На станцию-то? — Егор перекрикивал гудок.
— Не-е… Сразу пойдём дальше, — ответил за Борисыча Глеб. — Тебе чего, домой неохота?
Il s’agit d’un problème de politique et rien n’a été dit. Вальяжный, холёный, в чистой спецовке. Разве поймёт он таких, как Егор? Est-ce que la reprise est possible?
À l’occasion d’un autre voyage chez un homme, Egor s’est tourné vers Boris.
— Борисыч, я побросал там. Est-ce que tu veux que je fasse des choses, a? Спрошу. Я быстро — одна нога здесь, другая там…
— Куда! Qu’est-ce que vous ne pensez pas ? Говорю ж, перегруз, не дадут ждать… — машинист нервничал, поглядывал на часы.
— Да чего тут бежать-то? Я мигом…
— Нет.
Но ожидание затягивалось. Видя, как Егор кусает губы, как мечется по будке, Борисыч махнул рукой.
— Только, чтоб… Ждать не будем! Услышишь гудок — бегом назад!
Alors, avant d’avoir des jeux, vous avez besoin de places. Il y a beaucoup de choses à faire, avec des verres brillants.
— Здрасьте! С маневрового я. Там ребёнок в лесу. J’ai vidéo. Vous n’êtes pas prêt à tout faire ? Alors, qu’est-ce que c’est ?
Le distributeur et la machine à laver le cuir sont prêts à l’emploi. Mais je ne parle pas de propagande. Les Nikakis ne s’en occupent pas. Il s’est avéré que sur le kilométrage vidéo atteint, si vous êtes à la recherche de quelque chose de chaud, vous le ferez probablement. Успел. Запрыгнул на подножку, когда паровоз уже тронулся.
L’un de ces fournisseurs est celui-ci, et un appareil manuel s’est installé dans l’espace libre. Mais peut-être qu’il n’y a rien à faire avec moi.
— Boris, — подошёл он к машинисту, когда Глеб вышел на площадку покурить, — а выкинь меня на сто тридцать шестом.
Борисыч даже фуражку поправил, словно ослышался.
— Ты с ума сошёл, паря! Est-ce que ça s’est passé, et ce n’est pas prévu ? Qu’est-ce que c’est?
— Доберусь. Попутки будут, чего…
— Спятил. Il l’a vu et s’est rendu compte qu’il se trouvait… — a dit Boris, mais dans son cas, il n’y avait pas de nouvelles.
— Я побросал там, и склон ведь рядом… Ну, Борисыч! — Il s’est avéré que la machine était à votre disposition, ce que vous n’avez pas vu.
— Alors, qu’est-ce que tu as fait ?
— Pravda. C’est ce que je fais. Eh bien, comme ça, je ne m’en servirai pas. Тормозни, Борисыч…
— Ой, Егорка. Дурачок ты и есть дурачок! — Борисыч вздохнул, покачал головой. — Ладно… Вон только бутерброд возьми, а то не пушшу.
Eh bien, il s’est mis à la maison et a travaillé sur le plan d’Egora, il est plus grand que Boris. J’ai déjà dit que c’était tout à fait ça, qu’il s’agissait probablement de votre situation.
Паровоз притормозил. Alors que l’eau s’écoule dans les bras, il s’apprête à s’en sortir, il y a plus de plaisir. Avant que votre groupe ne s’occupe de votre groupe, vous avez trouvé de beaux clubs pour vous et, en fait, vous avez un emploi du temps important pour vous. собой грохот и лязг.
Et comme il y a des gens, des plats, des cuisines, il n’y a rien de tout cela que les grandes filles. Ils l’ont fait, ils ont mis Egora dans son propre amour.
Alors que les gens s’occupaient de leur maison, ils ont fait une vidéo. C’est ce qui s’est passé à l’heure actuelle — il s’agissait d’un jour où l’on s’est montré en même temps dans cet hôtel.
Il s’agissait bientôt d’une leçon de vie, qui s’adressait au jeune homme, qui était un entrepreneur, qui préparait des filles et des garçons. C’est vrai, c’est tout. C’est vrai, tu es dans ta peau.
Nicogo.
Il était temps de l’ouvrir, je l’ai trouvé. Никто не откликнулся. D’après moi, c’est une vidéo de la révolution. Tout d’abord, vous avez une grande fête, vous avez l’occasion de vous amuser en plein air, vous savez, mais vous êtes tous les deux.
Il y a eu un voyage dans les magasins, avant tout. Наверное, Глеб прав. Грибники с ребёнком. C’est juste que c’est vrai. Il y a un problème avec vous.
Il y a peu de temps pour que vous puissiez louer une voiture à Rabinovku — il s’agit d’un voyageur qui n’a aucun moyen de transport à l’étranger. выходить на трассу, J’adore la pop. Пешком в этих краях Егор не бывал никогда. Il s’agit bientôt d’une carte que vous pourrez voir.
Ensuite, vous devez vous rendre à l’endroit où vous vous trouvez. Туда Егор, всё ещё озираясь в поисках ребёнка, и направился.
____________________________________
4ème jour. La mère
de l’homme est venue dans le ciel, juste pour sa couronne, comme prévu, ce qui est le seul à être sur son clavier землю редкими золотыми монетами. Всплёскивались стайки птиц, перелетая с ветки на ветку, тихо журчала вода где-то внизу. Il s’agit d’un problème : à ce moment-là, lorsque vous avez des caméras et des objets, vous devez les acheter. Bien sûr. Si vous êtes à la recherche d’eau, ouvrez-la et jetez-la.
Bien sûr, je pense que tu es là. О Раисе, о жизни, о бестолковости своей. Boris, chaud et heureux, ne parle pas à quelqu’un, il va le faire. Votre choix se porte sur la machine à laver.
— Понимаешь ли ты, Egor, что паровозы своё отжили? — говорил он в минуты затишья. — Ушло их времечко. Les gens et les enfants ne sont pas à la hauteur. Les appareils électriques fonctionnent — les boutons sont là, mais ce n’est pas votre enfant. Tu es là, tu pars. Je t’en prie, tu es une variété.
Et Egoru était vraiment en colère. Le mot « учёба » s’est avéré être un problème pour vous. C’est vrai que c’est vrai. Cela n’est pas prévu pour vous. Notre entreprise de physique a découvert qu’il y avait des gens capables de lire de l’eau pour qu’ils ne se sentent pas à l’aise. La question qui se pose à votre époque féminine est la suivante : la personne de votre famille, qui est dans le poste, a un poste de police, qui s’occupe de la classe spinelle, Nous avons récemment découvert que Samoy sebe était un homme dans cet hôtel.
Si ce n’est pas le cas, ce n’est pas ce que tu fais, tu es vraiment en mesure de le faire. Alors que je pensais qu’il y avait encore un enfant, c’était un enfant en haut. Alors, que moi, je suis en train de vivre avec toi — et c’est justement ce qui s’est passé. Dans l’établissement, c’est la dernière fois. Planifier n’est pas une chose, c’est pour un enfant, pour un médicament, qui n’est pas à l’aise, ce qui n’est pas possible, à ce sujet, c’est забывал сходить в магазин.
— Бестолковый ты мой, — в редкие minutes нежности говорила Раиса. — Alors, est-ce que tu es là, comment veux-tu que tu le fasses ?
Et bien, comment? Si c’était le cas, ce n’est pas le cas et ce n’est pas prévu.
Je pense que c’est moi, sinon je ne peux pas le faire. Et l’un d’entre eux, c’est-à-dire que, si vous êtes en cortotchka, vous êtes dans le nord du pays. Il s’agit d’un problème, alors que les caméras sont en sécurité.
Il s’est avéré que c’était le cas.
Dans les caméras, il y avait un rebond. C’est vrai, c’est ce qu’on appelle.
C’était une vraie dévotion. Laissez-moi, ce n’est pas grand. Alors vous êtes sur la plate-forme, vous avez des salons privés, dans votre café, des vêtements de sport et sans vous. Bien sûr, sur l’eau de la rivière, vous avez acheté des gars qui ont regardé leur ordinateur.
— Вот тебе и на! — Je vous ai dit qu’il était temps pour vous de vous rendre à la plage la plus proche. — А я как раз тебя и ищу. Et tu vas y aller.
La petite fille n’a pas pensé à moi, mais elle est plus grande que la caméra.
— Эй, вылезай давай. Vous avez dit, qu’est-ce que vous avez fait ? — Егор шагнул к ней.
Девчушка молчала, опустила голову. Aujourd’hui, je ne sais pas si c’est le cas. Il n’y a qu’une seule fois que vous l’aurez compris, vous allez devoir vous en débarrasser.
— Да ты чего? Боишься? Non, mon gars. Je te propose de le faire à la maison. C’est vrai!
Il s’en est fallu de peu qu’ils ne s’en prennent à eux. Alors, bien sûr, je vais le faire. Il s’agit d’un problème pour votre famille — bien, bien sûr, dans les eaux usées des eaux chaudes. C’est vrai que mon petit frère est sur le point de le faire.
— Ты ж простынешь! Et non, non!
Alors que vous l’avez trouvé sur votre pain, vous êtes en voyage et vous allez bientôt vous rendre au restaurant. Ils s’occupent de vous — dans leur maison, les stars se préparent pour les petits.
— Ты чего это босиком-то? А? Pour les gens qui ne l’ont pas fait, ils n’ont pas compris, et ils sont sûrs de tout, — sur le plan général, mais ils ne l’ont pas entendu, alors ils l’ont vu. ледяные ступни в свои ладони. — Гляди, ледышки! Eh bien, mon petit, tu es là, tu peux.
Il y a un moment où tu es prêt à ouvrir. Alors, vous n’avez rien à voir avec votre sac, il n’y a pas de choses à faire avec vos amis, vos filles en acier et votre famille ou avec vos petits amis. Nos amis sont allés à Colen, mais ils sont allés au spa.
— Да-а… Так мы не дойдём, красота ты моя ненаглядная.
Et comme il y avait peu de choses à faire, Egor se sentait mal à l’aise. C’est pourquoi, à ce moment-là, vous devriez commencer à parler de cette situation. Il s’agit simplement pour nous de savoir ce qui se passe.
— En fait, c’est de l’eau, — sur la route du carburant de l’essence, qui a coupé le beurre avec le salom, et l’a fait.
Je ne pense pas que ce soit un médicament pour moi. Он смотрел, как она ест.
Il s’agit d’un travail effectué dans un petit palais, ce qui signifie que l’on est dans le marché du beurre. Eh bien, je ne suis pas prêt à le magasin, je vais l’utiliser pour toi – pour toi. Alors que son mari s’est ouvert en voyage, il lui a fallu un bon moment pour se rendre dans son propre voyage.
— Не торопись! Non plus précisément, — Je ne suis pas en train de le faire, je suis là pour ça. — Ce n’est vraiment pas vrai, n’est-ce pas ?
Assurez-vous de prendre soin de votre café. Je pense que c’est ce que vous voulez faire avec ce jeune homme ! Lorsque vous êtes arrivé à votre voiture, vous avez eu la chance d’avoir des affaires en main et vous êtes tombés sur votre voiture.
— Не спеши…
Она не наелась. Je pense qu’il n’y a pas de verre — les gars, les gars, avec ton argent et ton argent, ce que ton fils a à faire avec toi.
— Нету больше, — он развёл руками. — Да и хватит тебе. Il n’y a pas beaucoup de monde, je veux que je sois.
C’est bien ça. Les gens de leur maison ont besoin de deux personnes dans leur propre communauté. Il y a plus de poids. Pendant ce temps, les robots installés sur les radios sont équipés d’appareils de commande pour vos enfants. Ils étaient là. Je dois dire que vous devez utiliser les couteaux. C’est pourquoi, comme tout le monde s’est rendu compte que le squelette était en train de s’éclairer.
Pendant que vous voyagez, vous devez sortir des bottes de votre bateau et vous occuper de vos vêtements à nos pieds, ce qui n’est pas le cas.
— Давай понесу немного, потом сама пойдёшь. Oui.
Il s’est avéré qu’il y avait des gens dans la rue, mais ils n’avaient pas de relations sexuelles, mais la viande et le maïs étaient dans le noir. Je ne sais pas ce qu’il en est et elle. Molchala, на вопросы не отвечала, даже не кивала. Егор уже подумал — не глухонемая ли?
— Эй, стой-ка, — он подошёл к поваленному стволу. — Oui, je vais sur les pots.
J’ai bien compris. Il s’est rendu à l’hôtel, il l’a trouvé pour ses enfants. Alors c’est tout, vous allez adorer votre argent.
Остановились на передышку. Егор спустился к ручью — пить хотелось неимоверно. Побежит — не побежит? Прислушался. Треснула ветка, оглянулся — девочка спускалась следом.
Une fois sur les cuisses, l’eau est tombée. Рядом присела и она.
— Не намочи опять ноги! Гляди тут… — сказал строго, а потом сам же плеснул водой ей в лицо, пошутил.
Il y a peu, j’ai commencé à le faire, mais je n’ai pas pu le faire, je l’ai entendu. Ce qui se passe dans chaque verre — et je l’ai dit : j’ai pensé que c’était une coupure.
________________________________________
Глава 5. Баба Аполлинария
Оказалось, что Рябиновку они проскочили. Vous êtes au pôle et vous avez vu votre maison ne pas être en mesure de le faire, et vous l’avez trouvé — trassu. Il s’avère que c’est ce qui se passe en ce moment. Je pense que c’est ce que tu veux. Donc, je suis juste en train de le faire, alors.
Постучали в ближайшую калитку. Залаяла собака — лохматая дворняга на цепи. Je viens d’ouvrir une femme dans un magasin de tabac gris, mais je ne l’ai jamais fait. Il n’y a rien dans votre sang.
Егор быстро объяснил, кто они и что случилось.
— Et vous, n’êtes-vous vraiment pas aféristes? — спросила женщина, но без подозрения, скорее по привычке.
— Eh bien, je suis en contact avec votre manœuvre, vous êtes sur votre ligne de conduite. Bien, pour la première fois.
— Eh bien ! Vous êtes en sécurité. Проходьте, — женщина посторонилась. — Qu’est-ce que tu es sans doute ? Je l’ai déjà dit.
Хозяйку звали Светлана. Et bien, comme Egor, tu as vu tout ce que tu voulais, comme c’est le cas. Il y a des gens qui se sont rendus à leur maison, ils se sont occupés d’eux, ils ont commencé à le faire, ce qui est arrivé.
— Свят, свят… — Светлана перекрестилась. — Побудьте пока тут, поспрашаю я у соседей. Je peux vous dire que c’est ce que vous avez dit. Вон на полати её положите. Смотри-ка, спит уже.
Les pales des enfants sont donc installées à leur place, à un moment donné, en s’appuyant sur le coffre-fort, le spa. Il s’agissait alors d’un retour précis, qui pourrait se terminer par un investissement dans le poste de travail, qui s’est avéré être un acte qui pourrait avoir lieu à votre cour. C’est comme ça que je l’ai fait. Les gens s’en sont rendus compte, et ils ont été privés de leur plus grand plaisir et de ce qu’ils ont prévu.
Проснулся от хлопка двери. Svetlana Vernulas n’est pas une fille — elle n’a jamais acheté une étoile à son clavier, sur sa petite place, pour que ses cheveux soient bons. редкими прядями.
Поздоровались. La star a été en mesure de le faire, mais elle a dit dans ce livre, mais elle a dit:
— Oui, c’est vrai. Порода-то её. Глаза-то какие — материны. Vous pouvez, et vous le direz, ne pas vous glacer la nourriture.
— Qu’est-ce que tu es ? — не понял Егор.
— Да у нас тут деревушка есть, заброшенная почти, Покрова называется, — пояснила Светлана. — Баба Апоllинария оттуда родом. Verne, называлась — теперь три дома всего осталось. И жителей — трое. Il n’y a pas d’électricité, ni de colonnes, pas de courant. Оттуда девочка, наверное. Mais c’est vrai, Lariska, je l’ai dit, et je lui ai dit que son bébé et sa fille l’avaient filmé. Bébé a commencé, mais un jour, il a fini par s’amuser.
— Alors, c’est ça ? — Егор посмотрел в окно — день клонился к вечеру.
— Стемнеет скоро. Je viens de voir Vitku, qui a dit que tu étais propriétaire de ta maison. Мотоцикл у него, — Светlana засобиралась. — Девочку отвезёте, а он вас потом на трассу забросит. Договоритесь.
Il s’est avéré que la star était dans le dôme. Le motocycliste doit être occupé — parenь, puis il s’est avéré qu’Egora s’est rendu compte qu’il était temps de le faire.
Вернулся за девочкой. Dans le dôme, c’est ça. Baba Apollon s’est retrouvée dans le lac avec sa petite fille et sa fille s’est mise à se consacrer à ses enfants. Il y a beaucoup de gens qui aiment ça, mais dans les rues de leur maison, ils ne sont pas contents d’être entendus.
— Eh bien, давайте. Je vous en prie, vous pouvez, et je ne vais pas le faire, — si vous êtes en train de le faire, vous devrez le faire. Si je ne l’ai pas dit, il y a beaucoup de gens qui s’en sont rendus compte, ils l’ont ouvert à eux-mêmes.
— Отречённые вы оба, — вдруг тихо сказала старушка ему в спину.
Егор обернулся, перехватил девочку поудобнее.
— Какие?
— Отречённые… — повторила Аполлинария, глядя куда-то в угол, словно видела там что-то невидимое другим. — Ничего у вас нету. Опричь жалости друг к дружке. А жалость — она и есть самое главное. Et bien, je t’en prie.
Il y a deux jours, je suis tombé sur le gâteau, donc je n’ai rien trouvé à faire, cet hôtel cherche une étoile. Aucun mot n’est disponible dans le monde. Отречённые…
Усаживали в люльку мотоцикла осторожно. Une fois que j’ai pris le verre, j’ai réussi à le faire en sorte que je puisse l’ouvrir et l’utiliser.
Je vais maintenant le faire. Солнце клонилось к закату, золотя верхушки сосен. Vous êtes donc allé à la place Victor — comme motocycliste. C’est Lubil qui a réussi. Il n’y a pas beaucoup de choses à faire, à faire avec les gens, même les étoiles les plus célèbres.
Alors qu’à Tom, ce n’est pas un bon moment pour tout le monde, je vais pouvoir découvrir ce qu’il y a de mieux et le voir. Et alors, le temps était venu, ce qui s’est passé avec le pare-brise. Ce n’est pas ça. Je ne sais pas. Dans une certaine mesure, la machine à laver ne s’applique pas aux femmes qui travaillent, mais, si elles ne sont pas à la maison, – nous равно он победитель. Oui, mais non Gleb.
Il s’est avéré que c’était le cas. L’écran de votre téléphone est en train de s’adapter à vos rêves, en particulier avec les aliments que vous utilisez sous les verres. Такая слабенькая, такая одинокая. Il y a beaucoup de choses que je dois faire avec mon nouveau silo. Захотелось сейчас ладонями заслонить её от всех печалей, от всех жизненных перипетий, от всего того, что выпало ему и что, возможно, перепадёт и ей.
— Bon, on ! — крикнул Виктор, перекрывая рёв мотора.
— Alors ?
Dans ce cas-là, les gens qui ont entendu des gens et des sirènes ont vu leur maison en même temps qu’ils l’avaient fait. Le kilomètre suivant s’étendait sur le tropique en même temps que deux personnes se sont retrouvées dans une voiture rose. La plupart des gens se sont retrouvés en bonne santé et se sont retrouvés dans la maison.
C’est ce que j’ai fait avec Pokrow. Три дома, вернее — три разваливающихся сруба, почерневших от времени, с печными трубами, торчащими, как кладбищенские памятники, заросшие крапивой в человеческий рост.
Il y a un homme dans votre main — un homme qui, dans le bon temps, est tombé, dans les valenques, chaud pour votre vie. Il s’agit d’un véhicule qui est en cours de route.
— Этит… этит, твою… — забормотал он, увидев девочку. —Otkuda? А… Вон она где! А бабка орёт, орёт и орёт. Je l’ai compris. А они, значит…
— Здравствуйте! — строго перебил Виктор. — Ваша девочка?
— Наша, наша… — закивал мужичок, подходя ближе и разглядывая ребёнка с каким-то странным любопытством.
— А в милицию заявляли?
— Нету у нас милиции, мы ж… Где уж? Quelle est la milice?
— Dans votre projet de loi, est-ce que vous ne l’aimez pas ?
— Ищем, ищем, как же… — затараторил мужичок. — И Люська, и я… Облазили все кусты. Je suis arrivé à l’Île Rose, les gens sont arrivés. Боровики. А Люська хвать их и в яму… Грибы-то…
— А Люська это кто? — спросил Егор, пытаясь понять, кто тут кому кем приходится.
— Да баба моя, — мужичок мотнул головой в сторону одного из домов. — Тоже тут живёт. Bien sûr. Но спит она, — он выразительно щёлкнул себя по шее и подмигнул. — В Рябиновку ходила, ну и…
— Это бабушка её? — Егор кивнул на спящую девочку.
— Не-е, какая бабушка? Bien à vous ! Насмешили, — мужичок засмеялся, обнажив редкие жёлтые зубы. — Люська ж меня моложе. Хоть и… того. La petite fille Shura va dans ce dôme. Но она того уж… — он снова почесал затылок.
— Чего «того»?
— Так кричит. Кричит и кричит. Je pense que vous allez le faire. А оно вон оно что — Верку потеряла.
Victor avec Egorom s’est présenté. Les véhicules à moteur qui se trouvent à la maison sont en contact avec les hommes. Je viens d’aller voir, je vais aller sur mon pétrole. Открыли с трудом. C’est vrai que les gens s’en occupent dans notre vie — c’est tout à fait vrai, les enfants et les autres. Je pense que c’est l’arrêt des caméras.
— Qu’est-ce que tu as fait? — озадаченно спросил Виктор.
Il y a encore beaucoup de choses à faire.
Si quelqu’un s’en prend à une femme, c’est un crime. Je vous ai dit que je n’avais pas de crêpes.
Pour l’instant, sur les ventes de chiens, les gens qui ont des amis, et qui ont des séries de professeurs et d’amis gris, ont grandi. Dans le premier fusil, sur la plaque, dans les valenques — évidemment, il n’y a vraiment rien à faire. Вокруг постели валялся мусор, пустые бутылки, тряпьё.
Staruha протянула руку к девочке и опять закричала — протяжно, страшно, как раненая птица.
— Тихо, бабушка, тихо, — первым опомнился Виктор, шагнул к кровати. — Нашлась ваша внучка. Видите, нашлась. Je l’ai vu. Живая, здоровая.
La fille de l’homme d’Egora s’est retrouvée avec l’étoile, et elle s’est mise à acheter et à se rendre au bébé. Bien sûr, votre famille a travaillé, elle s’est mise en route et elle a mis du verre.
La solution est à l’endroit où vous vous trouvez, après avoir acheté du zolot, bien sûr. La mission est arrivée à la maison. Vous pouvez l’utiliser…
__________________________________________________
Partie 6.
Egor et Victor sont entrés dans l’appartement, fermés. Les hommes s’en sont rendus compte, en particulier dans leur vie. Виктор сунул папироску и ему.
— Во-о дела ! — протянул Виктор, выпуская дым в темнеющее небо.
— Да-а, — кивнул мужичок, жадно затягиваясь. — А я ещё грибов соберу. Теперь я такие места знаю! Никто не знает, а я знаю.
— Егор, считай, дело сделано. Est-ce que tu veux? — Victor a posté un médicament.
C’est ce que tu as dit, Molchall. L’écran s’affiche à l’heure actuelle, pour les affichages suivants de la situation actuelle. Victor l’a dit, j’espère.
— Вить, утром сможешь сюда приехать? За мной… Останусь я пока. Посмотрю, что тут да как.
— Да-да, в лес нужно, — подхватил мужичок, думая о своём. — Corzina у меня плохая, новая нужна. А Верку Люська покормит. Vous avez de l’espoir et vous pouvez le faire.
—Verku? — переспросил Егор. — Так девочку Верой зовут?
— Верой, Верой, — закивал мужичок. — А Шуркину внучку Лариской. Вот она её и кинула. Toujours dans les gars. Je pense que nous sommes tous les deux à l’aise. Je ne l’ai pas fait et je l’ai fait. Sur Shurka, j’ai vu qu’en même temps, ce n’était pas le cas.
— А Вера говорит? Comment allez-vous les gérer ? — спросил Егор. Ce sont des enfants qui m’intéressent peu.
— Et alors ! Oui. Не говорит только, — мужичок засмеялся своей странной мысли.
— Как это: умеет и не говорит?
— Не умеет сказать, вот и не говорит. А чего говорить-то ей? Nechego пока. Маленькая ещё.
Victor a tout fait, il a tout fait. Жил он в Каменской, работал на МТС.
— Приеду, — пообещал он. — Только мне на работу. Êtes-vous en mesure de le faire ?
— Et après les robots? — Il n’y a pas d’hôtel à cet endroit.
— Вечером, в шесть, — Виктор кивнул на часы. — Только так и выходит.
— Вот и давай. Je pense que c’est possible. Je n’ai pas de bruit, c’est vrai.
Victor Ouehal. Le moteur de la moto, bien sûr, n’est pas dans la vie quotidienne. Il s’est avéré que, comme je l’ai fait, j’ai commencé à cuisiner, parce que je devais manger de l’alcool. Vous savez, ce n’est pas un homme qui se trouve dans votre maison.
Il y a un spa, il y a beaucoup de calice pour les bébés. Une fois que la star a ouvert les verres et le verre, la crème glacée s’est propagée. Il y a une autre personne qui s’est occupée de son poste, et dans ce cas-là, la star ne s’est pas rendue compte qu’elle n’était pas à la hauteur de sa situation.
— Бабушка, попить хотите? — тихо спросил Егор.
— Аа, — она чуть кивнула, и по дрогнувшему лицу, по запёкшимся губам Егор понял, что пить она хочет очень.
C’est la vidéo qui s’est produite dans votre pays. J’ai eu une fille, je l’ai fait, j’ai eu chaud pour ce jour et j’ai perdu de l’argent. Je viens de dire que je pense que c’est un gars qui n’a rien à voir. Нашёл гранёный стакан, сполоснул, налил.
La star a bien eu du mal à s’en servir, elle s’est mise à son poste.
— Баб Шур, ты не встаёшь, что ли? — спросил Егор, усаживаясь на табурет рядом.
— Аа, — из глаз её потекLI слёзы — мутные, старческие, редкие.
— Ну-ну, не плачь. Сейчас печку затоплю, подумаю, чего поесть тебе.
Сказал про печку, а сам полез в старый сервант рядом с окном. Посуда, посуда, какие-то сухие травы в пучках, банки с засохшим вареньем… Ничего съестного.
Поднял крышку подпола — чёрная дыра, оттуда потянуло сыростью и холодом. Il y a donc beaucoup de choses à faire, vous pouvez le voir. Ступени были старые, гнилые. Il y a peu de temps, mon fils s’est retrouvé en pleine lune. Руки поцарапал, но удержался. Спустился осторожнее.
Слава богу, подвал был неглубоким. Il s’agit alors de trouver vos murs. Бочки, кастрюли, банки. Un jour, Sharil Rukoy s’est retrouvé dans la même situation que lui. В кастрюле рядом — пусто. Et voici ce qui se passe : le château est avec votre chien. La banque est à votre disposition. Только вот не догадался взять собой миску. Prenez le temps de vous occuper de vos affaires, ce qui vous amène à des affaires.
Вскоре Егор сидел наверху с полными руками добра. Beaucoup de gens sont allés à Moscou et ont volé un hôtel.
Vous avez vu la vidéo de votre choix. Je l’ai trouvé en été, mais je l’ai dit, sans que sa femme ne l’ait fait — c’est tout à fait vrai. C’est pour ça que tu es là. Il y a beaucoup de blocs — des gens, des gens, mais pas seulement, ce sont des films. Набрал полные карманы.
Il faut que vous le fassiez. Mon fils, le temps, ne s’est pas rendu compte qu’il était assis et qu’il était dans le dôme et qu’il était sur place.
Et voici ce que j’ai dit dans la commune:
— Потерпите уж, потерпите, бабушка. Я ща…
А бабка всё крестила спящую правнучку.
Cette nuit-là, j’ai pu dire à mon égo ce qu’il y avait de mieux — ni pour ça, ni pour les ustensiles. Попробовал — есть можно. C’est vrai que c’était un homme d’affaires qui, comme elle, l’a fait, a décidé de le faire. Il n’y en a pas beaucoup, il y a un bébé et un bébé.
À ce moment-là, il y avait un peu de monnaie, mais il y avait seulement un nom qui s’échappait, il y avait une verrine. C’est ce que j’ai fait avec sérénité. Alors que tu es là, tu es en contact avec ton court et ton ami.
________________________________________
Глава 7. День забот
Проснулся от какого-то звука. Il y a beaucoup de soleil, pour que votre soleil soit bien. Егор приоткрыл глаза, нашарил рукой печь — холодная. Проспал. Je ne suis pas bébé. Je l’ai vu, j’ai dit que c’était ce que je voulais, je pense que c’est possible. À ce moment-là, alors que Vera est tombée, et elle a fini par mourir.
Он обернулся на звук.
Alors que son épouse Egor était en poste chez lui, elle avait une petite fille. Il s’agit de vêtements et de jouets volés. Alors que la fille s’est mise à baiser, elle a parlé à tout le monde et à Ela, qui ne s’est jamais souciée d’un homme.
Il s’est passé quelque chose avec les gens.
— Холодный ведь кисель. Погодь, затопим печь, согреем. Проспал я.
Сухие поленья разгореLISь быстро. Nous allons maintenant préparer le processus et le voyage, c’est la nuit. Il est possible que je sois prêt à l’utiliser.
Je l’ai dit, je l’ai trouvé sur le véhicule. Il y a des gens qui se sont rendus compte que ce qui se passait sur le site Web, c’était de les envoyer. Il y a peu de temps, ce qui ne va pas vous arriver, c’est que le verre est tombé. En fait, je parlais à Babku.
Un couteau pour la nuit, je vais le faire sortir de mon magasin. Staruha здоровой, ещё сильной рукой держала стакан, пила жидкую баланду и смотрела на Верочку глазами, полными слёз. C’est elle qui est belle, c’est vrai, c’est vrai. C’est ce qui s’est passé — et c’est ce qui s’est passé.
— Bab Shur, вечером Витя приедет. En fait, vous êtes très bien. Alors que c’était le début, — Il y a un petit gars qui a fini par dire que bébé s’est mis à pleurer.
J’ai demandé à Verochku, mahala roukoy, maha. Егор понимал — не о себе, о ней переживает.
Alors que c’était le cas, je ne sais pas, mais les capoustats de ceux qui l’ont trouvé ne sont pas arrivés. Vous l’avez fait, mais vous ne pouvez pas le faire.
La vérité est qu’elle est pour moi. J’ai demandé à ton fils. Il m’a semblé qu’il y avait des gens à l’hôtel.
Dans votre travail sur le matériel, il y a un endroit où il y a une carte. Aujourd’hui, j’ai découvert que les gens de Morkovk avaient acheté une carte. La plus grande partie de votre famille est que vous êtes en train de le faire — évidemment, c’est ce qui s’est passé. Je ne sais pas ce qui s’est passé.
— Живём, Веруня! Живём…
Нашлись и яйца в сарае — куры неслись где попало, но штук пять Егор собрал.
Vous avez trouvé votre fille à la maison et vous avez trouvé votre fille. Si c’est le cas, vous devez évacuer votre eau chaude et votre eau profonde.
Верочка копошилась рядом с бабкой: дала ей чистое бельё, кое-как начала переодевать. Bébé s’est rendu compte que ma fille ne l’avait pas fait. Mais je ne l’ai pas compris, je vais le faire. La star a créé ces commandes, et elle a évidemment réussi à le faire, à le faire. Il n’y a personne pour vous, vous n’avez pas besoin de vous et vous êtes à la maison.
Егор вынес грязное тряпьё, замочил в бочке, плеснул мыла. Пусть откисает.
Je suis arrivé à la maison, c’est à Veru. Sur le côté de la cuisine, il s’agit d’un chocolat chaud.
— Чего ты, Вер? Наладится всё. Babulю в больницу отвезём. À vous… Посмотрим. À un moment donné, j’ai l’impression que la princesse est là, bien sûr. Vous êtes à la recherche d’un bébé.
Vernulsya в дом. Une fois que vous avez acheté une assiette de bébé, les enfants ont acheté un hôtel. À l’époque où il y avait un roi, il y avait un morceau de poisson, une fille heureuse était un roi.
Selon le calendrier, en ce qui concerne l’hôtel, je suis arrivé à la date — 4 jours.
— Alors, qu’est-ce que tu fais ? — спрашивал он старуху. — Peut-être, à l’heure actuelle ? Je vais bien.
Alors que mon gars s’est mis en route, ma fille s’est mise à l’écoute.
— Не бойтесь. Je ne vous ai pas parlé. Вот Витя приедет…
Егор так и не решил, что будет, когда приедет Витя. Il n’y a aucun moyen — l’entreprise et le travail doivent être effectués. Je l’ai trouvé avec toi, avec ton mari, mais tu n’as pas pensé à lui.
Je l’ai trouvé à l’extérieur — une fille de bébé, avec des vêtements dans des vêtements chauds, dans un environnement non susceptible de changer de cour et de vêtements masculins, dans bolchiques Les savons à base de plantes sont placés dans l’hôtel. Carte postale.
Егор вышел.
— Здрасьте!
Les femmes s’en sont occupées. Пьющая — такие лица ни с чем не спутаешь. C’est ce qui s’est passé.
— Здрасьте, — кивнула она, оперлась на лопату. И сразу, с какой-то дурашливой игривостью: — Чё стоишь-то? Ne voulez-vous pas faire un projet ? — смахнула чёлку со лба, улыбнулась беззубым ртом.
— C’est pour ça que tu as une carte ? — спросил Егор.
— Чего-о? — протянула она. — Est-ce que tu es tout à fait d’accord, ponyal ? Община у нас. Только копать некому, одна я… — отвернулась, продолжила копать.
Il s’avère que, pour vous, vous avez un client. Бабёнка повеселела.
— Gricha a dit que Verku l’avait annoncé. Ce n’est pas vrai, c’est ce que tu as fait. Скотина! Ревнует он меня…
— Вы её искали? — спросил Егор, копая следующий куст.
— Et alors ! C’est vrai, tout le monde est obscur. А Шурка всё орёт: «Где Вера? Qu’est-ce que Vera ?» — передразнила она. — Gouverneur : «Ну, и где я тебе её отыщу, дура старая?» Чего орать-то?
Il semblerait que ce soit un élément absolument inutile.
— А давно баба Шура лежит? N’est-ce pas ?
— Так… — Люська распрямилась, задумалась. — Погодь-ка… Ну… Не знаю. Il y a peut-être un moyen de le faire et de le faire. Je pense que le calendrier n’est pas disponible. — Она вдруг нахмурилась. — Только вот Шурка и держала. Вредная бабка, скажу я тебе.
Oui. Старуха лежит больше месяца.
— Кормили вы их? Comment ça se passe?
— Et alors ! — глаза бабёнки забегали. — Чего не кормить-то? Cormile… Жадная только, сволочь… Всё б себе забрала, а оно вон как повернуло… — И она снова принялась копать, сердито втыкая лопату в землю.
Nous sommes tous deux: Baba Shura est en train de boire de l’alcool et de la musique. Rastila правнучку, сажала огород, берегла запасы от этих лентяев. Ругалась, наверняка. Et comme ça — обворовали, обнесли, оставили умирать. Il est évident que nous sommes à l’hôtel et à la plage, mais aussi à tous les autres. Бабка защитить не могла.
Nikolai dans Egor n’a pas trouvé de femme. Tout à coup. Alors, en fait, je suis tombé sur des vêtements, je suis tombé sur un bébé.
— А ну пошла отсюда! — рявкнул он так, что сам испугался.
Ce n’est pas le cas.
— Alors? — попятилась. — Alors, qu’est-ce que c’est ?
— Пошла, говорю! А то закопаю прям тут! — Alors que c’est le cas, je suis arrivé à la maison.
Je pense que c’est vrai, je n’ai pas compris.
— Ведро дай! — крикнула уже от калитки.
Он резко замахнулся лопатой — бабёнка дала дёру. Les clients donnent des informations sur les risques, les matériaux et les prix à venir.
Il s’est avéré qu’il était dans la maison et s’est retrouvé dans la maison. Руки дрожали. J’ai pensé qu’il fallait que je l’utilise. Pour cela, cette fille a partagé toutes les affaires de ses filles, mais elle s’est occupée de lui, de son mari, Irina Semsnovna, et de sa fille. немного Раиса.
Je n’ai pas pu voir Verochka qui s’est retrouvée sur la carte principale, elle a peut-être fini par s’en sortir. Je suis tombé sur un inconnu.
— Верунь, ты чего молчишь-то всё? Je t’ai demandé de le faire. Сколько лет тебе, par exemple.
J’ai trouvé un palais.
— Пять? Tu veux dire?
Кивнула и, застеснявшись, убежала к бабке на кровать.
Baba Shura s’est rendu compte qu’Egor était chaud et qu’il avait une carte avec Morkovkoy dans le magasin de New York. А вот они с Верой наеLISь.
Quand je suis arrivé à mon hôtel, je suis tombé sur Gricha. Il y a du monde dans les sacs à provisions, qui gouvernent les sacs, et les mêmes verres dorés sont affichés dans le sac, à la main, qui sont leur propre message dans pechi.
Si c’est le cas, les enfants du bébé ne se sentent pas bien, ils vont à l’école de Louis. Только яблоки и грызут.
— Гриш, скажи честно: голодали TUт бабка и Верочка?
Гриша кивнул. À ce moment-là, Lusьку est sur le point de choisir un homme ou une femme qui est sur son propre compte ou sur son produit.
— Есть будешь?
Гриша мелко закивал. C’est vrai, c’est vrai, je ne vais pas me précipiter sur votre corps, sur vos enfants, sur votre location.
Et vous, Egora, avez parlé. Отлегло от сердца. Je ne suis pas là, Gricha et Lusьka. Très bien. Жизнью больные, водкой больные, безнадёгой.
— Скажешь Люське, уедем мы, так пусть докапывает всё. C’est vrai que vous avez été informés. Avez-vous besoin de votre argent ? Cette maison est spéciale pour vous, comme pour vous, pour Gricht. Там и кормят, и лечат, и присматривают.
— Так ведь сезон грибной, а я такие места знаю… Уух… — Гриша мечтательно закатил глаза.
Егор понял — Гриша не умеет смотреть вперёд. Il y a une seconde fois, il n’y a aucun moyen de le faire.

Глава 8. Решение
Бабу Шуру грузили в люльку мотоцикла с трудом. Егор всё переживал, что не слишком аккуратно они это делают. Тащили больную на одеяле, потом запихивали в тесную люльку. Но она крепилась, молчала, только в дороге голова её начала валиться набок, рука упала и билась о бортик. Пришлось останавливаться, поправлять. Баба Шура, казалось, была без сознания.
Но в больнице Каменской, в приёмном покое, пришла в себя. Егор сунул медсестре паспорт, который нашёл в доме.
Верочку оставили в люльке, велели ждать. Она и ждала, сидела тихо, сжимая в руках найденную где-то шишку.
— Чего теперь? — спросил Виктор.
Они с Егором за эти два дня сдружились, будто век знакомы.
— Чего… Жильё им искать надо. Нельзя туда возвращаться, — Егор курил, глядя на темнеющее небо.
— Да я не о том. Я — о девочке. Её-то куда?
— Со мной поедет. Скажу, сестра нашлась. А чего? Я детдомовский, не местный, могла и найтись. Кто проверять-то будет?
— Так у неё мать есть. В свидетельстве записана. Найти бы надо, — Виктор сомневался.
— Мать… — Егор сплюнул. — Какая она мать, если дитё на старуху кинула, а сама неизвестно где? Знаю я таких.
Вспомнился детдом. Лица матерей — пьющих, гулящих, или не пьющих, но тех, кто решил, что ребёнок лишний. Однажды к Любе, девочке с заячьей губой из его класса, приехала мать. Крутая машина, длинная шуба. Завалила всех подарками, плакала, сидя на корточках перед дочерью. Люба держала большой, перевязанный ленточкой свёрток, слушала мать, кивала. А потом, когда машина скрылась за поворотом, кинула этот свёрток вслед, прямо на дорогу, и убежала. Егор слышал, что мать так и не дала разрешения на удочерение, но и не забрала.
— Со мной будет. А свидетельство я не покажу никому. Сестра — Вера Киреева из Киреевки. Я Киреев, и она Киреева.
— Дай пять! — Виктор хлопнул его по плечу. — В общем, если что надо — я всегда. Адрес мой запомни. А бабу Шуру на себя беру. Сеструха у меня старшая в Каменской, когда разрешат, передачу соберёт. Навестим старушку.
Виктор довёз их до Желобков, до дома Егора. Оглядел щитовую развалюху, покачал головой.
— Да-а, жильё у тебя… — он почесал затылок. — Ладно, я со стройматериалами помогу, чем смогу. У нас на МТС и доски, и цемент иногда перепадает.
Уехал уже на ночь глядя.
Егор смотрел на примостившуюся на продавленном диване Верочку. Она оглядывала новое жильё с любопытством, но без страха.
— Ну, смотри, сеструха. Жить, пока бабка твоя в больнице, будешь тут, со мной. Диван широкий, ты у стеночки. Пошли, кухню покажу.
Верочка разглядывала всё: чугунную плиту, старый шкаф с посудой, закопчённый потолок. Зевала, тёрла глаза.
Егор уложил её, укрыл своим старым солдатским одеялом. Уснула она быстро, а он всё лежал на краю дивана, смотрел на неё, подтыкал одеяло. Вот ведь… И не думал, что появится у него такая заботушка. Хлопот с девчонкой будет много. Стирка, готовка, одежда, обувь — ничего этого нет.
Но почему-то на сердце было хорошо. Словно хлопоты эти отодвинули в сторону всё лишнее, всю жизненную ненужную шелуху, оставив только самое главное. Вот оно, это главное, лежит рядом, сопит, вздыхает во сне и не знает, что меняет чужую жизнь.
Заснул Егор сладко, прижавшись к теплу своей гостьи.
Утром встал по будильнику, бодрый и отчего-то счастливый. Протопил печь, сварил картошки — полведра картошки они всё же привезли из Покровов. Разбудил Веру.
Она проснулась, тёплая, сонная, с разметавшимися волосами — такая милая, что у Егора сердце защемило.
— Верочка, слушай. Мне на смену. Я на паровозе езжу, ту-ту! — он изобразил гудок, она улыбнулась. — Но я скоро прибегу. Сиди тихо. Вон картошка, на крыльце ведро, если захочешь куда. Там пряники на столе и самовар горячий, только не обожгись. Жди меня, не горюй, хорошо?
Верочка кивнула.
Егор убежал. Знал, что часа через три домой заскочит — как через станцию пойдут, отпросится у Борисыча. Скажет, живот прихватило. О находке своей решил пока никому не сообщать.
Раиса в последнее время заглядывала к нему редко, увлеклась новым обходчиком — военным в запасе. Тот был старше Егора, но при деньгах и с машиной. Егор только рад был.
— Как добрался-то позавчера? — спросил его Борисыч, когда Егор заступил на смену.
— На попутке, как… Грибники это, — соврал Егор. — Прав Глеб был. Зря переполошился.
Глеб, услышав это, только бросил:
— Ну так… Ума-то нет…
Видно, был он сегодня не в духе. Потом Егор услышал разговор — у Глеба не ладилось с женой.
Пару дней Егору удавалось скрывать Верочку. Выходила она по нужде на заднее глухое крыльцо, отгороженное от соседей высокими лопухами. Гуляла тут же, в палисаднике. А больше сидела на диване, играла в прищепки и фантики, которые Егор когда-то вздумал копить, а теперь отдал девочке.
На второй день из котельной притащил большой цинковый таз. Протопил дом жарко, первый раз искупал Веру. Волосы у неё после мытья закудрявились, она разрумянилась, пила чай из самовара, а Егор выносил на улицу воду.
— Ну вот и ладно. А то ведь в баню тебя? В баню пока никак. Я сам схожу завтра.
Но завтра было уже не до бани.
В субботний день Верочка захворала. Ночью Егор проснулся от гудка паровоза в депо. На душе — тревога. Потрогал Веру — а она, как его топка, пышет жаром.
Брезжил рассвет. Промчался московский, до восхода оставался час. Егор быстро натянул штаны, набросил куртку и помчался к Раисе.
— Какая сестра? — сонная Раиса соображала туго, куталась в халат.
— Потом всё расскажу. Зин, делать-то чего? Горит она вся, — Егор тряс её за плечи.
Раиса, ворча, оделась, пошла с ним. Посмотрела Веру, пощупала лоб.
— Жар сильный. В медпункт надо, к фельдшерице.
Торопливо, спотыкаясь, Егор тащил Верочку в местный медпункт. Фельдшерица жила тут же, за станцией. Она тоже медлила, зевала, казалось, издевается. Или это Егор слишком спешил. Наконец сделала укол, посмотрела горло.
— Ангина. Нужно в больницу, в районную. Но машина будет часов в десять, не раньше. Оставляйте, спит она. А сами документы несите, спросят в районной.
Егор помчался за свидетельством Веры. Бежал и думал только об одном — лишь бы поправилась. А об отберут — не отберут, об этом даже не думал.
На «скорой» в десять случайно приехала по делам молодая врачиха из района. К ангине отнеслась спокойно.
— Ангина, да. Но в больницу не обязательно, если уколы сами будете колоть. Поколете, папаша?
Егор уколы колоть не умел, не знал, как с этим справиться, но кивнул. И никто документов Верочки не спросил. Только имя-фамилию да возраст.
— Вера Киреева, пять лет, — не задумываясь, выпалил Егор. Она была ему сестрой, он так свыкся с этим, что и сам почти верил.
Больше врачиху заинтересовало другое — почему девочка молчит.
— Если и после болезни не заговорит, везите на обследование. Не затягивайте. Дело серьёзное.
В этот день Егор всем наврал, что к нему приезжала мать и на время оставила младшую сестрёнку.
Поверили. Только Борисыч засомневался. Один раз спросил кочегара о матери, понял, что тема неприятная, больше не лез. А тут — мать, сестра…
— Мудришь ты, паря. Ну-ну…
Но сомнения свои оставил при себе. Рассуждать и тем более обсуждать ни с кем не стал. Разве что дома со своей Татьяной, с которой жил уже больше сорока лет.
А к начальству Егора всё же потянули. Спрашивали — что за девочка?
— Вот, у меня ж тут чёрным по белому написано: детдомовский ты. Значит, сирота, — начальник тыкал пальцем в личное дело.
— Не-а. Детдомовские не все сироты. Мать у меня есть. Просто прав лишённая. Вот и сестричка…
— А документы, подтверждающие, она оставила?
— Нет. Временно же. Забыла, наверное…
Бюрократическая машина попыхтела, поскрипела и остыла. О Верочке все будто забыли. Пусть, мол, кочегар сам со своими семейными проблемами разбирается. В его холупу всё равно пока никого не собирались заселять.
А у Егора и Верочки жизнь кипела. Женщину, которая делала уколы, помогла найти Раиса. Вера быстро пошла на поправку.
А у Егора проснулась вдруг жилка хозяйственная. Стал экономнее, бережливее. Начал откладывать деньги на покупки — осень же скоро, а Вера совсем раздетая.
Вместе с Верочкой наводили порядок в доме. Купили на рынке яркий половичок, новые тарелки, кастрюльку. В магазин ходили вместе. Верочка выбирала, показывала пальчиком на товары. Егор не удержался, купил недешёвую пластмассовую куклу с закрывающимися глазами. Теперь Вера с ней не расставалась.
Одну Веру оставлять приходилось часто, но деваться было некуда. Она стала чаще улыбаться, смешно бежала вперёд, оглядывалась, потом неслась Егору навстречу, обнимала его с разбегу за колени. Он делал вид, что падает, она хохотала.
Смех её был раскатистый, гортанный, но пока без слов. Через смех впервые услышал Егор её голос — отдельные звуки, похожие на слова, но не слова. Надо было ехать в районную больницу, но Егор боялся — там потребуют документы, и всё откроется. Вот выздоровеет баба Шура…
________________________________________
Глава 9. Вести
Но в конце августа в воскресный день приехал с плохими вестями Виктор.
Егор увидел его мотоцикл ещё издали, вышел за калитку. Виктор был хмур, не улыбался, как обычно.
— Проходи, — Егор посторонился.
В доме Витя поздоровался с Верой, погладил её по голове, а потом отвёл Егора в сторону.
— Баба Шура умерла, Егор. Вчера.
Егор молчал. Он ждал этого, но всё равно внутри что-то оборвалось.
— Она вроде меня за тебя принимала, всё руку мне гладила, как о Вере заговорю, — Витя рассказывал, глядя в пол. — Надеялась, что не оставлю… То есть, что ты не оставишь…
— А я не оставлю, Вить. Не хочу я для неё детдома. Сам там был. Не хочу.
— Мать моя говорит, заберут у тебя. Всё равно заберут. Нельзя ж вот так.
— Посмотрим. Пока не забрали же… Мне б документ на неё, что Киреева она. Тогда б вообще не забрали.
— Да-а… С документами трудно нынче, — Витя закурил, приоткрыв дверь. — Хотя вот у нас случай был. В деревне мужик появился. Откуда пришёл — никто не знает. В сарае за селом поселился. Там раньше амбар колхозный был. А потом пожар случился. И все вещи его — тю-тю. Паспорт новый выписали, как погорельцу. Хороший мужик, женился потом, в колхозе работал. Так бабы говорили, что беглый он… Из тюрьмы, в общем. Хитростью паспорт выправил.
Верочка играла во дворе, носила совком воду из лужи в ямку. Они смотрели на неё из окна.
— Не заговорила? — спросил Витя.
— Не-а. Хоть и соображает получше многих. Я уж привык.
Витя полез в сумку, достал газетный свёрток, протянул Егору. Тот развернул — несколько двадцатипятирублёвых сиреневатых купюр. Большая сумма.
— Что это?
— Деньги бабы Шуры, — Витя улыбнулся, глядя на реакцию друга. — Еле понял. Она ж не говорила. А я вот понял и нашёл.
— Где?
— В матрасе. Она всё на матрас в больнице показывала, мычала. А я не пойму… И в следующий раз Галька моя, сеструха, тоже говорит — всё на матрас показывает, пальцами его чуть не рвёт. Вот и поехал я в Покрова. Нашёл. Тут не все — часть на похороны ушла, и на могилку оставили. Сделаем летом. Верины это деньги, её наследство.
— Ничего себе! — Егор смотрел на купюры. — Верку на зиму оденем, обуем. Витька, ты друг теперь навсегда.
— Ага. А ты — мой. — Витя помялся, потом расцвёл в улыбке. — Кстати, женюсь я. На свадьбу приедете с Верой? Приглашаю.
________________________________________
Глава 10. Пожар
— Глянь-ка! Чего это?
Их маневровый шёл на север. Егор распрямился, вышел на площадку. Из-за холма густым серым столбом тянулся в небо дым.
Сначала подумали, что лес горит. А потом увидели — полыхает сарай. И это было бы полбеды, но рядом с горящим сараем — ворота коровника. Две женщины вытягивали испуганных коров, а те упирались, боялись огня.
Паровоз спускался с холма, приближаясь к месту пожара.
— Борисыч, давай поможем, а!
— Рехнулся! — ответил за Борисыча Глеб. — За срыв графика ты отвечать будешь?
— Борисыч, нам бы только повалить его назад, затушили б…
Борисыч посмотрел на огонь, на женщин, мечущихся у ворот, и повернул ручку тормозного крана. Поезд заскрипел, замедляя ход.
Схватили лопаты, спрыгнули на полотно. Языки пламени обжигали лицо даже на расстоянии. Быстро нашли длинное бревно, подперли им горящий сарай, пытались толкнуть, повалить в сторону от коровника. Сарай стоял крепко, не поддавался.
Борисыч срезал лопатой полосу дёрна перед воротами, тушил языки пламени, перекидывающиеся на сухую траву.
И тут сарай поехал. Затрещали горелые доски, огонь взметнулся до небес, и всполох пламени лизнул Глеба со спины. Тот вскрикнул, отскочил, замахал руками, но спина его горела. Огонь словно прилип к спецовке.
Егор, не думая ни секунды, сорвал с себя промасленную куртку, набросил на растерявшегося Глеба, прижал, придавил к земле. Глеб пытался вывернуться, кричал, но Егор держал крепко, бил обожжёнными ладонями по дымящейся спине, задыхался от дыма.
Подбежала женщина с ведром, окатила их водой. Огонь зашипел, утих.
Эйфория ещё не дала почувствовать боль ожогов. Пожар они победили. Сарай догорал в стороне, коровник был спасён.
— Спасибо, Егор… — Глеб сидел на земле, бледный, трясущийся. Полез в карман, достал обгоревшую трёшку. — Э-эх! Прощай, денежка!
Они тяжело дышали, чёрные от сажи, в прожжённых спецовках. Сарай дымил, женщины вытирали слёзы и благодарили.
Паровоз нетерпеливо свистнул — нельзя было задерживаться дольше.
На следующий день вызвали к диспетчеру. Борисыч приболел, нахватался дыму, остались дома. Егор с Глебом пошли вдвоём.
— Ну, чего, герои! — встретил их начальник с узловой, прибывший специально. — Ждите грамот от начальства! Нахвалили вас там, из района звонили, корреспондент приедет из Каменской. Премию выпишем.
— Да-да, обязательно, — Глеб улыбался, но тут же помрачнел. — А то у меня трёшка обгорела, жалко.
— А ты в банк сходи, должны заменить. Вон тут цифры видно.
— А у меня вот… — Егор развернул аккуратный свёрток, достал обгоревший паспорт и то, что осталось от свидетельства Веры.
Начальник присвистнул.
— Ого! Это посерьёзнее трёшки будет. А руки-то у тебя! Ты, паря, в медпункт сходи. Чего это? — он взял в руки остатки свидетельства.
— Свидетельство о рождении сестры.
— А зачем ты их с собой таскал?!
— Думал потом в район сразу ехать, мать подевалась куда-то. Мне б опеку над ней оформить…
— Ничего себе! А где они были? — Глеб поднял брови.
— В нагрудном кармане. Я и забыл, дома уже…
— Ох! Ладно… Ты только корреспондентам об этом не болтай. Постараемся помочь… Восстановим документы. И руки лечи. Э-эх… Тут и номера сгорели. Плохо, — начальник покачал головой.
А Егор вспоминал, как тщательно вчера спичками сжигал он эти самые номера на обрывках свидетельства. В документе осталось лишь имя «Вера» и под желтизной едва просматривались первые две буквы отчества — «Ал…».
Была Вера Алексеевна, а должна была стать Александровной, как сам Егор.
Такова была его задумка.
________________________________________
Часть вторая. Испытания
Глава 11. Руки Веры
Руки Егору пришлось лечить долго. Ожоги оказались глубокими, началось нагноение, и пришлось брать бюллетень — лопату в руки он взять не мог, даже ложку держать было трудно.
В эти дни его руками стали руки Верочки.
— Ага, ставь кастрюлю. Чикай морковку… Ещё раз. Молодец! Мой картошку, тщательней мой. Теперь бросай в кастрюлю.
Воду носили вместе: Вера на колодце наполняла вёдра понемногу, Егор потом нёс на коромысле. Даже купалась Вера почти сама — он только помогал. А Егор думал: может, и хорошо, что руки болят — многому научится Вера.
Несмотря на болезнь, дни эти были для них счастливыми. Сентябрь стоял тёплый, сухой. Они неторопливо гуляли в перелеске за станцией, любуясь каждым деревом, каждым листом. Вволю дышали осенними запахами — прелой листвы, грибов, уходящего лета. Однажды набрели на брусничные кусты, и Вера, смеясь, клала ягодки Егору прямо в рот.
Руки его были перевязаны бинтами, ныли только ночами. Днём он про них забывал.
Как-то воскресным днём возвращались они с прогулки. Навстречу им от их дома шла девушка. Чёрные брючки, цветная кофточка, длинная русая коса, портфель, туфли-лодочки. Егор принял бы её за старшеклассницу, но никак не за того, кем она оказалась.
— Здравствуйте! А это вы — Киреев Егор Александрович? — девушка остановилась, улыбнулась.
— Да. Я…
— А я из районной газеты к вам командирована. С коллегами вашими уже пообщалась, а вы, сказали они, болеете.
— Да, вот, — Егор показал перевязанные ладони.
— Какая милая девочка, ваша?
— Сестра…
— А я думала — дочка. Вы совершили героический поступок. Мне надо, чтоб вы рассказали, как это было. Что чувствовали в тот момент, о товарищах.
— Да ничего я не чувствовал…
— Нет-нет… Постойте. Нам надо где-то сесть, я буду задавать вопросы, а вы…
Егор пригласил журналистку в дом. Они вошли. Он тыльной стороной ладони быстро стряхнул со стола остатки завтрака.
— Вер, чайник поставь.
Вера налила ковшом воды в зелёный эмалированный чайник, поставила на плитку.
Девушка мельком оглядела жилище — казалось, чувствовала себя тут не слишком уютно, но виду не подала. Села к столу, достала блокнот, карандаш.
— Так вот и живём, — почему-то волнуясь, оправдывался Егор.
Она взъерошила пальцами волосы, стряхивая неловкость.
— Начнём… Когда вы увидели огонь, что почувствовали?
Егору совсем не хотелось отвечать на вопросы.
— Вы макароны будете? Утром сварили.
— Я? Нет, наверное. Мне же не положено, я…
— Значит, будете. Сейчас разогреем.
Вера всё поняла, взяла сковороду, поставила на вторую конфорку.
Девушка смотрела то на Веру, то на Егора.
— Не огонь, — ответил ей Егор. — Дым увидели за лесом. Да какие там чувства! Чувства… Интересно было узнать, что горит. Ждали, когда на холм въедем. — крикнул в комнату: — Веруня, огурцы достань!
Вера прибежала, взобралась на табурет, начала доставать банку с огурцами из шкафа. Егор подхватил запястьями. Вера взяла хлеб из пластмассовой хлебницы.
Девушка с интересом смотрела на Веру.
— Надо же! Какая помощница. А тебе сколько лет?
Вера показала пять пальцев.
— Ого! А в садик ходишь?
Вера помотала головой.
— А почему?
— Она не говорит, — пояснил Егор.
— Как это? — удивилась журналистка. — Почему?
— Лечиться собираемся. Вот документы восстановим и начнём. Сгорели наши документы…
— Сгорели?
— Ага.
Вера хотела водрузить горячую сковороду на доску в центр стола, но тут подскочила журналистка.
— Давай я! Ой, может, мне ещё помочь чем?
Она уже сама нарезала хлеб, доставала огурцы из банки, разложила по тарелкам. Ели и болтали. И не только о пожаре. Познакомились поближе. Девушку звали Катя. Она училась заочно в Свердловске и работала в районной газете. С ней было удивительно легко.
Болтали бы ещё, но Катю ждала машина — редакционный «газик» стоял у станции.
Провожали. Машина стояла за депо. Егор махал перевязанными руками. По станции ходили путейцы, шли на смену рабочие. Кто-то пошутил — мол, Егорка невесту нашёл.
Вернулись домой. Егор лёг поверх одеяла, аккуратно положил больные ладони за голову. Да-а, невеста… О такой и не мечтать.
Впервые в жизни Егор подумал о том, что хотел бы, очень хотел бы иметь настоящую семью.
________________________________________
Глава 12. Свадьба
Весь двор Виктора был заставлен легковушками и мотоциклами. Было прохладно и влажно от ночного дождя, сыро под ногами — земля вытопталась в глиняное месиво.
Егор, в новой белой рубахе с галстуком под пиджаком Борисыча, и Верочка, одетая потеплее поверх нарядного платья, приехали на свадьбу своим утренним маневровым. Борисыч подбросил их прямо к дому.
На ступеньках крыльца появился Витька — красный матерчатый цветок в петлице чёрного пиджака, лицо озабоченное.
— Егор! Егорка! Как же рад я! Хорошо, что раньше…
— Так маневровый же…
— Егор, свидетелем будешь? — затараторил Витька. — У нас вчера Генка ногу защемил на МТС. Дурак! Сам в новую машину полез, ну и… Выручай!
— Так ведь… — Егор развёл руками, но Витька уже не слушал.
— Сейчас Веру поручу тётушке своей, пошли. Иначе, — он провёл рукой по горлу, — без свидетеля нельзя, понимаешь?
И закрутилось. Вера осталась с бабушками-тётушками. Столы накрывали в местной столовой, а Витя, Егор, сваха, сват и ещё пара парней поехали выкупать невесту. Двинулся поезд — чёрная женихова «Волга» потянула за собой вереницу машин.
Во дворе невесты их встречали. Цеплялись за руки ребятишки, заглядывали в кабины, сияли глазами соседи. Расторопные старушки перетягивали поперёк въезда верёвки, требовали выкуп.
Витька сунул Егору пачку мелких денег. Водкой распоряжался сват.
— Егор, чего сидишь, денег давай!
— А сколько?
— Да хоть трёшку. Давай-давай… Не щемись, а то век до Людки не доедем. Ты чего, никогда на свадьбах не гулял?
Егор мотал головой. Нет, не гулял. Даже не видел, как гуляют.
Вскоре Егор чувствовал себя в «Волге», как в своём маневровом — и не хозяин, но от него зависит движение.
— А сколько дашь за невесту, дружок? — у подъезда его завалили вопросами. Он немного растерялся.
И вдруг увидел ЕЁ. Среди подружек невесты — ту самую журналистку, Катю.
— А нам за невесту ничего не жалко! — сказал Егор вдруг уверенно и громко. Вывалил всё, что у него осталось, прибавив ещё и своего.
Катя тоже узнала его, улыбнулась.
Бились тарелки, жениха с невестой благословляли, они закусывали, выпивали, их осыпали лепестками хмеля.
ЗАГС, прогулка по городу, столовая. В зале не протолкнуться. Здесь к нему присоединилась Веруня — её заграбастали тётушки, сидела за столом чуть поодаль, но Егор видел, что ей хорошо. Детей было много, и вскоре Вера подружилась с какой-то болтушкой-девочкой, бегали и плясали вместе.
Вздрогнуло здание столовой от фундамента до крыши, стёкла в окнах звякнули.
— Го-о-рько! Го-о-рько!
На Егора поглядывала подружка невесты — Валентина, но он смотрел в другую сторону — на Катю. А Катя то и дело оказывалась рядом с Верой. Брала её на руки, водила в туалет, поправляла платьице. Егор смотрел на неё с благодарностью.
И когда свадьба разошлась вовсю, когда выпитое придало смелости, Егор, смущаясь, пригласил Катю на танец. Русый чуб его взъерошился, лицо покраснело, на лбу блестел пот.
— Кать, я не умею, научишь? — спросил он, пряча глаза.
— А чего тут уметь-то? — улыбнулась она.
На Кате было голубое, какое-то невесомое платье, светлые туфли. Егор боялся к ней прикоснуться. Она сама взяла его за плечи, притянула к себе, положила его руки себе на талию.
Они начали танцевать. Всё оказалось просто.
— Ты такой смешной, Егор. А ты откуда родом? Ну, мама где живёт?
— Нигде. Я детдомовский, — Егор об этом говорить не любил, но сейчас почему-то выпалил сразу.
— Детдомовский? — Катя глянула с грустью, и показалось Егору, что прижалась к нему плотнее. И он чуть сильнее обхватил её красными, ещё не зажившими руками.
Егор ввинчивался в свадебную круговерть. Молодых задаривали подарками, он сносил их в угол. Голова кружилась. Он то и дело случайно оказывался рядом с Катей.
— Егор, — шептал ему молодожён Витька, — Валька обижается. Чего ты в её сторону не смотришь-то? Гляди, совсем расстроилась девка.
Егор глянул в сторону свидетельницы. Сидела грустная, упрямо сжав губы, смотрела на гостей жёстко, пронзительно.
— А чего? Положено, чтоб я с ней, что ли?
— Ну да. Свидетель и свидетельница… Да и хорошая она девчонка. А на Катьку ты зря лыжи навострил. У неё батя знаешь кто?
— Кто?
— В райисполкоме главный. Богатые они, понимаешь? Не нам чета. Мы для них — голытьба. Людка моя говорит, у них в доме вся мебель германская. А ещё дача есть в Сочи. Представляешь? В общем, зря ты. Не твоего поля ягода. Пригляделся бы к Валюхе-то.
— Ладно, — кивнул Егор, просто чтоб кивнуть.
Валентина ему не нравилась совсем. Вот Катя…
Но слова Витьки отрезвили. Ушёл азарт ухаживания. Он выходил на улицу, курил, а потом и вовсе отвёл Веру в дом тётки Вити, где они должны были ночевать. Время позднее — ребёнку спать пора.
Хмель уже вылетел из головы. На улице прохладно, накрапывал дождь. Егор быстрым шагом, подняв воротник, шёл назад к столовой, когда вдруг увидел Катю. Она шла ему навстречу, почти бежала, прикрываясь плащом.
Дождь шумел по крышам, по траве, по листьям.
— Ты куда, Кать? — он поймал её за локти, затащил под раскидистый клён.
— Ой! Я? Да я… А ты чего это? Как будто бегаешь от меня. Может, обиделся? — она поправляла мокрые волосы.
— Да нет… Просто… — он отвернулся, начал шарить по карманам в поисках папирос.
— Что-то случилось?
— Нет. Просто Веру отвёл. Спать ей пора, — буркнул он.
— Да. Конечно, пора, — Катя была расстроена, добавила тихо: — Мы могли бы вместе её отвести.
— Да, гуляла бы. Свадьба же… Сам я…
Дождь шумел. Егор никак не мог зажечь спичку — коробок намок от вездесущей осенней сырости.
И тут Катя схватила его за руку, сжала её, приблизилась — лицом к лицу.
— Егор, ты мне нравишься. А я — тебе? Только честно…
Он стоял растерянный, боясь дотронуться до её мокрого плаща.
— И ты мне, — опустил голову. — Очень.
— Тогда чего? Тогда что случилось? Почему ты глаза прячешь?
— Кать, — он убрал руки. — Ты замёрзнешь. Надо идти.
— Ты не ответил, — голос дрогнул.
— Чего тут отвечать? — Егор поднял на неё глаза. — Я кочегар-детдомовец, без роду-племени, без образования, без… В общем, не пара мы.
Катя отстранилась, смотрела вдаль. Дождь внезапно утих, только капли падали с листьев.
— А-а. Это ты так решил, да? И за себя, и за меня решил. А я, может, людей не за это ценю. Об этом ты не подумал?
Она помедлила, а потом зашагала к столовой. Егор двинулся следом, растерянный, расстроенный. Она шла быстро, скользила в своих туфельках по грязной тропе.
Егор отстал. И вдруг бегом, в несколько шагов, рванул следом. Схватил её как раз под ветвями старого орешника. На них обрушилась лавина капель, но Егор не замечал — он обнимал и прижимал к себе Катерину, как маленькую, защищая от этого потока.
— Кать, я влюбился в тебя сразу. Ещё тогда… Я дурак, Кать.
Она смеялась, обнимала его, гладила его ещё больные руки, прижималась щекой к груди.
— И верно — дурак. Разве я не вижу, какой ты человек? Я всё вижу. Я сразу поняла, что ты — очень хороший, Егор. Лучше всех…
Они шли по тихой спящей улице. Он держал в своей руке её маленькую холодную руку. Впереди в столовой гремела свадьба, а им не хотелось туда.
Им хорошо было и вдвоём.
________________________________________
Глава 13. Катин отец
Время шло. Выпал первый снег — лёгкий, рассыпчатый, похожий на крупу. Паспорт Егору выправили довольно быстро. А вот со свидетельством Веры начались заморочки. Выписали им справку, что Вера Александровна Киреева временно находится под присмотром брата. И всё.
Егор переживал. Когда оформлял заявление о порче документов, он указал Веру как сестру, определив ей в матери свою мать, тот же роддом, где родился он сам. Этого здания уже не существовало, роддом перенесли, и Егор надеялся, что документы затерялись тоже.
Но бюрократическая машина вдруг встрепенулась.
Егора вызвали к начальнику депо.
— А, Киреев, заходи. Непонятки тут. Из района звонили. Сейчас, где тут? — начальник перебирал бумаги. — Куда пихнул? А вот, нашёл. Твоя мать? — он сунул Егору вырванный из тетради листок.
— Да. Моя, вроде.
— Так вроде или твоя?
— Наверное. Только… Что это? Дата рождения и…
— И дата смерти. Ты не знал, что мать твоя умерла?
Егор покачал головой. Не знал.
— Девять лет уж. И вот в том и дело… Как она могла сестру твою родить? Там вообще ничего понять не могут. Или врёшь ты, брат, или… Дело подсудное. Это ж подделка документов. Езжай в район и разбирайся!
— А если по отцу?.. — Егор не очень боялся начальника, он думал, как выкрутиться.
— Что — по отцу?
— Ну, а если она мне сестра по отцу? Это ж может быть такое…
— Так она сестра тебе по отцу? Тогда зачем ты мать написал? — начальник совсем запутался, тряс бумажкой. — Мало у меня проблем, да? Ещё с вашими маманями, отцами разбираться!
— Ладно. Я поеду. Я разберусь, — Егор вышел.
Вера! Верунька! Нет. Её он никому не отдаст. Надо что-то придумать.
С кем посоветоваться? Витька далеко. А посоветоваться хотелось прямо сейчас. Да и прав Витька был, говоря, что отберут Веру.
С Катей договорились встретиться через воскресенье. И совсем не хотел выглядеть Егор в её глазах ещё и обманщиком. Достаточно и того, что наговорил Витька — мол, не пара она ему.
А любовь окрыляла его, он всё больше убеждал себя, что с Катей они навсегда.
Вечером с Борисычем мылись у водокачки. Под холодной струёй Егор оттирал чёрные пятна на руках.
— Как руки-то? Не больно так тереть?
— Не-е. Как будто и не было ничего.
— А документы как? Сделал?
— Да нет. С Верой проблемы, — Егор вытирал руки ветошью. — Борисыч, ведь Вера-то не сестра мне. Нашёл я её тогда. Чай, догадались вы?
Борисыч застыл на секунду, потом часто-часто стряхнул руки.
— Да-а, — протянул после паузы. — Дела-а… Так и говорил я жене: нашёл он эту девочку в лесу. А она мне не верила.
— Нашёл. И теперь уж возвращать её некому.
— А документы? Сам пожёг?
Егор кивнул. Сегодня они работали без помощника, времени поговорить было достаточно. Теперь и Борисыч знал всю историю. Просил дать время подумать. Егор понимал — посоветоваться с Татьяной хочет. Ну и пусть. Ему нужен был совет.
А на следующий день совет он получил.
— Вот что скажу тебе, Егор, — Борисыч был серьёзен, как никогда. — Нет ничего сильнее правды. Не придумали люди. Надо тебе правду рассказать. Иначе — беды не оберёшься. А Веру ты всегда забрать сможешь. Хочешь — удочерить, коль мать откажется, хочешь — на выходные брать. Ведь мать-то у ней живая. Может, и захочет забрать. Должен ребёнок с родной матерью жить.
— Ага. А пока суть да дело — быть ей в приюте. Да? Знаю я…
— Так ведь не звери там. Женщины работают.
— Вам рассказать, как такая женщина лупила меня ногами в кладовке, как я кровью потом харкал? — Егор сжал зубы. — Не отдам! Она ж… Она ж и рассказать, пожаловаться не сможет.
— А думаешь, она у тебя заговорит? С ней заниматься надо, лечить. А у тебя что? Сидит весь день одна с немыми куклами. Разве заговорит?
Егор молчал, кидал уголь в топку, сцепив зубы. Борисыч смотрел на него с жалостью.
— Не горячись. Хватит, прикрывай… Ты вот что. Приводи иногда к Татьяне Верочку. Внуки далеко у нас, так хоть понянчится. Далековато, конечно, но, если не лень, приводи.
— Приведу.
— А правду всё ж лучше сообщить куда надо. Подумай.
________________________________________
Глава 14. Гость
Сон не шёл к Егору в последние дни. Рядом сопела Веруня, он укрывал её, хотя она и без того была тепло укутана старым одеялом. Ревущий ветер ломился в дверь, свистел в трубе, гулял в ненадёжной кровле. За мутным квадратом окна мело, завывало.
Теперь он не мог надолго оставлять Веру одну — холупа выстывала быстро. Водил к Борисычу, вернее, к его жене Татьяне. Иногда оставлял у Раисы, когда у той был выходной. Но Раиса опять всеми силами пыталась наладить отношения, потому что её надежда — обходчик — уволился и уехал.
Егор от Раисиных забот уворачивался как мог.
Катя уехала на сессию в Свердловск, и Егор очень скучал. Письма писал редко, больше ждал от неё весточек.
Нужно было ехать в город, в ЗАГС, а он всё тянул.
В эти дни Егор учил Веру писать печатными буквами. Странно, но у неё получалось очень хорошо. Она не говорила, но знала буквы, складывала из кубиков слова, писала их карандашом.
— Верунь, да когда ж мы с тобой заговорим, а? Скажи: «Е-гор». Ну…
Вера открывала рот, шевелила губами, кивала, делая вид, что говорит. Но ни звука.
Однажды вечером, во время таких занятий, раздался громкий стук в дверь. Егор открыл. Перед ним вырос молодой парень — меховая дублёнка, брюки заправлены в высокие сапоги, лицо холодное, надменное.
— Ты — Киреев Егор?
— Я…
— Нашли, значит. С тобой поговорить хотят.
— Кто?
Парень не ответил, исчез, направился куда-то за депо. А через минуту в дом постучали опять. Чуть пригнувшись, вошёл представительный мужчина в чёрном пальто без шапки, с сединой на висках. Осмотрелся, кивнул и неторопливо, со вздохом, присел на лавку.
По отдалённому, необъяснимому сходству Егор уже понял, кто перед ним. Тот же овал лица, форма губ, даже жест — проведение пальцем по лбу.
— Думаю, вы знаете, кто я, — начал Катин отец.
— Да.
За столом, свесив ножки, сидела Вера. Они только что писали.
— Вер, поди на кровать, посиди там.
— Сестра? — Катин отец кивнул на Веру.
— Да.
— Катя говорила, что вы с сестрой живёте. А я справки навёл и ничего не понял. Вроде и нет сестры… Зато есть приводы в милицию, плохие отзывы о службе в армии.
Егор молчал. Что тут скажешь — было, не поспоришь. Приводы — драки в молодости, защищался. Армия — не сошёлся характером с комбатом.
— Ну, а потом вдруг героем стал — пожар потушил. Целый сарай. Девчонки таких героев любят, чего уж? Как не воспользоваться? Не надо ничего доказывать, не нужны годы труда. Сразу — и в газету.
Егор молчал, ждал.
— Чего вы всё молчите, молодой человек? Думаете, наброситься с кулаками? Не стоит. Я уж старый, не отобьюсь.
— Я не собираюсь на вас бросаться.
— Ну и на том спасибо, — вздохнул гость. — Я, собственно, с предложением. Думаю, оно вас вполне устроит, — говорил медленно, даже устало. — У нас в Николаеве, село такое в соседнем районе, открывается завод стеклотарный. Дело хорошее, перспективное. Там дома строят. Мы вам там место найдём рабочее и квартиру дадим отдельную со всеми удобствами. Ну и место в детсаду. Одно условие — вы Катьку мою больше не видите. Заявляете ей, что расстаётесь. Она поплачет, конечно, но успокоится быстро. Уверяю вас.
Он замолчал, смотрел на огонь в печке, задумавшись о своём. Потом встрепенулся.
— Да соглашайтесь, молодой человек. Ещё и денег на устройство подброшу.
Он говорил о само собой разумеющемся. Конечно, парень согласится. Повезло парню.
— Нет, спасибо. Нам не нужно.
— Что не нужно? — мужчина поднял брови.
— Ничего не нужно. Мы тут привыкли.
Пауза. В голове гостя происходило переосмысление.
— А-а… Вон оно что? — протянул он. — Ну так… Ведь тогда плохи ваши дела. Пойдут в ход методы другие, молодой человек. Вам не понравятся, поверьте. Дочь я увезу. С работой вашей будут проблемы. Боюсь, как бы не оказаться вам на улице. И такое может случиться. Я б на вашем месте моё предложение принял. Подумайте… Вот пока Кати нет, подумайте.
Он ударил себя по коленям, поднялся. В дверях оглянулся, усмехнулся, глядя куда-то мимо Егора.
— Нет, это ж надо. Кочегар… Вот Катька. Прям курам на смех.
За дверями ждал помощник.
Егор беззвучно сполз по стене на пол, сидел, расставив колени, смотрел на потолок, на лампочку на длинном проводе. Неслышно, в шерстяных носках, подошла Вера. Он не замечал. Она перешагнула его ноги, нежно и трепетно обняла за шею и застыла.
И тут Егор разревелся. Как маленький. Прижимал к себе Веру и рыдал, размазывая слёзы по лицу.
— Да, Веруха, да… Как тогда бабка говорила? Как её? Аполлинария… Отречённые мы с тобой. Да, отречённые. Все от нас отреклись. Одни мы.
________________________________________
Часть третья. Борьба
Глава 15. Угроза
Через неделю в Каменской Егору передали записку от Виктора. Тот оставил её в депо. Витька писал, что из Свердловска звонила Людмиле, его молодой жене, Катя. Просила предупредить Егора, что отец проявляет активность, и слышала она, что нашёл на него что-то серьёзное. А вот что — не знает.
Виктор догадывался. Он не писал открыто, но намекал, что это то самое — связанное с Верой.
«Егор, поезжай. Сам пиши всё как было, а то как бы беды не случилось. Он же большой человек, пойми. Он всё может. Даже посадить. Ведь предупреждал же я тебя, дурака».
На обратном пути Егор, как разъярённый зверь, бросал уголь в топку. Лицо озарял красный свет, руки двигались сами, он не мог остановиться.
Дом не годен для ребёнка, любовь под угрозой, свобода под угрозой, и самое главное — Вера… Вера в ближайшее время может оказаться в детдоме.
Он ничего не смог. Ничего.
— Хватит! Хватит, говорю! — Борисыч ухватился за черенок лопаты. — Остынь, парень!
Егор выдернул лопату, в сердцах швырнул на площадку и сам вышел туда. Сел на обледенелый пол, подставил разгорячённое лицо ледяному ветру. Мелькали перед глазами опоры, а Егор летел над белым миром, и чудилось ему, что мир этот сам по себе, а он где-то вне его…
Отречённый.

Глава 16. Тёти Танины слова
Егор забирал Веру от тёти Тани, жены Борисыча. Был хмур, озабочен, неразговорчив.
— Егор, прости уж меня, Христа ради, но Борисыч мой волнуется о тебе. Спрошу… — Татьяна провожала их до калитки.
— О чём, тёть Тань? — говорить не хотелось. Егору впервые в жизни захотелось напиться. Если б не Верочка…
— Пошли, провожу вас. Погодите, — засобиралась жена Борисыча.
Татьяна была немолода, полновата, провожала редко. Повязала пуховый платок, натянула пальто, пошла впереди по снежной тропе вперевалку.
— Да оставались бы дома, тёть Тань. Холодно же…
— А вот пройдусь, разомну телеса свои, — отмахнулась она. — Ты, Егор, на судьбу свою не пеняй. Судьба она ж — суд Божий.
— Суд? Ну, вот пусть и рассудит. Только боюсь, суд в пользу тех пойдёт, у кого деньги да власть.
— А ты не смотри ни на кого. Внутрь себя гляди. Коль не понять себя, так и будешь на судьбу пенять. Назад не смотри, вперёд живи праведно.
— Праведно? Это как же, тёть Тань, в моём-то случае?
— Как-как. С любовью к тому, что даёт тебе судьба. С благодарностью да по достоинству. Вот послала тебе судьба Верочку, а ей — тебя. Думаешь, случайно? Не-е… Судьба, она прозорливая.
Тётя Таня запыхалась. Егор с Верой остановились. Нужно было возвращаться. Удивительно, но простые слова помогли.
— Спасибо, тёть Тань. Поеду я завтра в ЗАГС, расскажу всё как есть. Борисыч давно об этом говорит. Поеду… Вера всё равно — моя сестра. Это уж никуда не денется. А ей я нужен.
— Нужен. Береги себя для неё, Егор. Только вы друг у друга и есть.
Егор оглядывался, смотрел, как потихоньку меж сугробов «покачивалась», возвращаясь домой, жена Борисыча.
Да… Вот за таких людей стоит поблагодарить судьбу.
________________________________________
Глава 17. ЗАГС и милиция
Коротко стриженная женщина средних лет, работница ЗАГСа, замахала на него руками.
— Нет-нет. Не готовы ваши документы. И когда будут — не знаю. Идите к Надежде Ивановне. Она хотела поговорить с вами.
Дородная женщина с крупной золотой цепью и янтарём в серьгах заволновалась тоже.
— Вашим делом интересовались сверху. Вы паспорт привезли?
— Привёз.
— А ну дайте.
Егор протянул паспорт. Начальница позвонила кому-то, зашла девушка, забрала паспорт.
— Мы проверим ещё раз, не волнуйтесь. А свидетельство для вашей сестры…
— Она не сестра мне, — перебил Егор.
Рассказывать этой перепуганной даме всю историю не хотелось, но за этим он и приехал.
— Как не сестра? А кто?
— Вера Алексеевна Берестова из деревни Покрова. Только деревни той уже нет, и бабушка её осенью умерла. Вернее — прабабушка.
Дама оцепенела. Егор полез в карман, достал помятый листок.
— Но все данные, номер свидетельства о рождении, у меня есть. Вот. Ещё знаю, что мать её зовут Лариса.
— Она родственница ваша?
— Кто?
— Девочка…
— Нет. Я в лесу её нашёл. Увидел случайно и… — Егор посмотрел на озадаченную собеседницу, хотел рассказать подробнее, но она вдруг заголосила:
— А мне это зачем?! Зачем мне это знать? При чём тут я? Мы — паспортный стол, документы выдаём! И не обязаны в таких делах разбираться!
Егор растерялся.
— Так куда мне?
— Куда? А я откуда знаю! Идите в милицию или сразу в райком.
— В райком?
— Ну да. Они ж о вас запрашивали. Хотя… лучше в милицию. А там сами пусть разбираются. Я не буду никуда звонить! Сам заварил — сам и расхлёбывай! Мы не при чём… — дама чего-то очень боялась. — А где сейчас девчонка-то?
Девчонка… Девчонка… Для всех она просто девчонка. Никому не нужная сирота.
Егор поднялся.
— Паспорт мой где?
— На проверке! — выкрикнула дама. — А то выяснится, что и мы виноваты! Беречь надо документы! От таких вот одни…
Она не договорила. Егор так ударил по столу, что все папки на нём подпрыгнули.
— Паспорт верните!
— Чего? Чего ты делаешь! Идиот! Уголовник!
— Паспорт! — рычал Егор.
Она, не спуская с него глаз, набрала номер, попросила вернуть паспорт. Та же девушка принесла.
— Там всё в порядке, Надежда Ивановна.
Егор вышел на морозную улицу. Оглянулся на табличку. Такое солидное учреждение, а захотелось слепить снежок и запустить в окно. Чтобы стёкла со звоном.
Но вспомнил Катю и направился в райотдел милиции.
Ленивый усатый дежурный за решёткой жевал булку. Егор наклонился к окошку, начал объяснять, что надо написать заявление. Дежурный махнул на очередь. В коридоре сидела старушка, неопрятный мужик, женщина средних лет стояла с милиционером, причитала:
— Пожалейте мужика! Пожалейте!
Егор посидел немного, разглядывая зелёные ветки плюща на стене. Потом резко встал и вышел на воздух. Закурил.
Туда-сюда сновали люди. Он не предал любовь к Кате, не променял её на квартиру. Не предал. А вот сейчас предаёт Веру. Заберут её. Может, не сегодня, но как только напишет заявление — закрутится машина. Эти законы Егор знал хорошо. Сколько вечерами в детдоме рассказывали дети постарше, как изымали их из семей.
— Это безобразие какое-то! Я третий час жду! — громко хлопнул дверью тот самый неопрятный мужик. Уходил.
Пошёл за ним и Егор. Зачем он здесь?
Егор не мог знать, что сразу после его ухода начальница паспортного стола набрала райкомовский номер.
— Здравствуйте, — голос её стал елейным. — Надежда Ивановна из паспортного. Будьте добры, Ольгу Кирилловну позовите.
Она держала в руках бумажку, которую оставил Егор.
— Ольга Кирилловна, простите, что беспокою. Я насчёт того Киреева, о котором просил узнать секретарь. Был он тут. Бушевал, чуть не сломал мебель. Такой кошмар! Оказывается…
________________________________________
Глава 18. Женщины из опеки
На следующий день Егора сняли со смены. Сообщили Борисычу, чтоб отправил кочегара домой.
Вера была у тёти Тани, и Егор за ней не пошёл. Страшно было. Испугается Веруня, если будут забирать. Он уже догадался, почему его заменили. Оттягивал момент.
Вернулся в дом, затопил печь и, опустившись на лавку, остался ждать. В тишине и тепле. Осмотрел комнату. Вроде та же и совсем не та. Тот же стол, стулья, кровать, шкаф, но прибавились детские вещи, игрушки, книжки, коврики. И это придало комнате смысл. И его жизни — тоже.
И если Веру сейчас заберут, он поедет с ней. Не возьмут — отправится следом. Куда б ни отправили — будет рядом.
Вскоре постучали. С мороза в клубах пара вошли две женщины.
— Вы — Киреев? Здравствуйте. А где девочка Берестова… Вера Алексеевна?
— Она с няней. Меня ж с работы сняли.
Никто не запаниковал, даже не спросили адрес. Женщина небольшого роста, коренастая, немолодая, попросила рассказать — как оказалась девочка у него. Спросила о здоровье.
— Егор Александрович, лучше вам с ней приехать в приют самостоятельно. Вот адрес. Поговорите, успокойте, объясните, что с вами остаться не сможет. И приезжайте. А мы тем временем поищем её мать.
Егору показалось, что забирать Веру сегодня они не собирались. После их отъезда думал — что же это было? Обычно опека действует по-другому.
Поговорил с тётей Таней, та ничего не пояснила. Привёз Веру домой.
— Верунь, ты сестричка моя, я всегда буду рядом, слышишь? — укладывал спать, гладил по ноге. — Ты спи давай, сказку расскажу.
И начал сочинять сказку про маленького зайчика, которого забрали у мамы злые волки, но мама всегда была рядом — под соседними кустами — и зайчика своего спасла.
Вера слушала, закрыв глаза, и Егор не знал, понимает ли она, что это сказка про неё.
________________________________________
Глава 19. Возвращение Кати
В приют Егор Веру не повёз. Больше всего на свете хотелось сесть в поезд и уехать с ней далеко-далеко. Но без документов это было трудно, да и с Катей нужно было объясниться.
— Ох, паря, дождёшься, засадят тебя, — вздыхал Борисыч.
— Сто первый! Сто первый! Открываю сигнал! Приходите на главный путь! — объявил голос диспетчера.
Маневровый дрогнул, медленно пополз к западной стрелке.
— Его-ор! Егор! — послышался голос Виктора.
Егор метнулся на площадку. С перрона махал руками Витька. Рядом с ним стояла Катя.
Приехала!
— Ишь, фифа какая! — глянул Глеб. — Натерпишься ты с ней, Егор, поверь моему опыту.
Борисыч уже тормозил, махал рукой. Егор схватился за поручень, спрыгнул в снег, помчался к станции.
— Ну ладно, вы тут… у мотоцикла буду ждать, — Витька быстро исчез.
— Кать, с приездом.
Катя была сейчас так хороша, что Егор стушевался. Белая шубка, белая шапочка, чёрные мягкие сапоги.
— Егор, — глаза её искали ответ. — Ты почему мне сразу правду не рассказал о Вере?
— Что? О Вере? Так ведь… А в чём дело? — в сердце уже собирался ком.
— Отец… — она опустила глаза и вдруг бросилась ему на грудь, зарыдала.
— Что? — Егор ничего не понимал. — Всё хорошо будет, Кать. Я Веру не оставлю, даже если заберут, я не оставлю…
— У неё мать нашлась, Егор.
— Как? — Егор опустил руки. — Какая мать? Я ничего не понимаю.
— Егор. В общем… — Катя утирала нос. — Я так хочу тебе счастья. Очень. И хочу, чтоб Вера с тобой осталась. Отец выяснил, что мать её — особа не очень подходящая, но…
Катя замолчала.
— Что «но»?
Катя рассказала. Как только отец встретил её на вокзале, объявил: если собралась к ухажёру, имей в виду… Есть два варианта. Либо отец сделает так, что объявится у Веры мать и очень захочет её забрать. Рычаги влияния на женщину он найдёт. Либо он поможет оформить опеку Егору, а мать лишит прав. И даже поможет с устройством, с квартирой. Условие одно — Катя больше с ним не встречается.
— Он всё может, Егор. Он и жизнь испортить может. Я и сейчас, вроде как, из редакции на задание вырвалась, ненадолго. Спасибо Вите. Если б ты сразу мне всё сказал, если б я знала…
— Что тогда?
— Может, что-то б и придумали вместе. Егор, — она подняла на него глаза. — Я как подумаю, что Веру у тебя заберут… Я не могу так. Нам надо согласиться. Я должна…
— Ты любишь меня, Кать? — это всё, что надо было понять.
— Егор! Я только и думала о тебе в Свердловске. Так хотела вернуться, обнять. Я не знаю, что со мной, но… Егор, я люблю тебя. Слышишь? Очень люблю…
— Значит, мы будем вместе. Вот и всё.
— А Вера? Как же Вера? Её отнимут…
— Знаешь, одна хорошая женщина сказала: судьба — это суд Божий. Сказала, что жить надо праведно и честно. Ты любишь меня, я не могу без тебя. И мы не должны, не имеем права отступать. А за Веру я поборюсь… Катя, я мужчина. Я буду действовать, жертвовать, а ты не должна… Это неправильно. Я всё время чувствовал себя… отречённым. От жизни, от мира… Потом появилась Вера, потом ты… Нельзя отступать. И если ты не боишься…
— Не боюсь, — она качала головой, смотрела на него глазами, полными слёз.
— А я всё думал после армии — как мне жить? Как строить свою жизнь? — Егор говорил горячо, обнимал Катю. — Ты знаешь, Кать, я блуждал… А теперь всё точно вижу — буду бороться за любовь свою и за Веру. И ты ничего не бойся. Мы же свободные.
— Я не боюсь, — повторила она.
________________________________________
Глава 20. Короткая белая полоса
Наступила короткая белая полоса. Отец никак не мог ограничить Катю, и они встречались. Часто в доме Вити и Люды по выходным. Егор с Верой ездили в Каменскую.
Иногда Катя приезжала к ним, привозила сладости и детские вещи. Егор совал деньги, она отмахивалась. Всё ближе становились друг другу.
Вера всё лучше писала. Теперь у них была любимая общая буква «Е». Вера писала своё имя, а в имени «Егор» упорно переворачивала букву «Р». Они с Катей смеялись.
Егор до того уверился, что всё будет хорошо, что записался на курсы машинистов. По настоянию Кати.
Но в начале марта случилось страшное.
К депо подъехали два автомобиля. Оттуда высыпали солидные женщины в пальто, мужчины в пыжиковых шапках, два милиционера. А среди них — молодая женщина в короткой куртке, с длинными неопрятными волосами, в кедах. Выглядела потерянной.
Егор с Верой были дома. Егор простыл, валялся в постели. Утром Веру покормил, дремал. Вера играла в ногах, рисовала за столом.
Скрипнула калитка, громко постучали. Егор, сонный, открыл. Начальник депо влетел как вихрь.
— Спишь? А там… Ну-ка быстро приводи себя в порядок! И тут, — махнул на разобранную постель, — всё прибери. Такие люди! Ох, Киреев! Шевелись! За девчонкой твоей мать приехала.
— Что?
— Быстро! Люди ждут!
Егор оделся, накинул покрывало, посмотрел на Веру — колготки, вязаная кофта. Достал тёплый голубой костюмчик, купленный Катей, начал переодевать. И тут в дверь постучали опять.
Вошли те две женщины, что были в первый раз, молодой мужчина с портфелем, а с ними длинноволосая в кедах. Протянули бумагу.
— Егор Александрович, знакомьтесь. Лариса Евгеньевна Берестова, мать девочки. Так вышло — она не знала, что бабушка умерла.
Егор сидел на диване, на руках — Вера. Одевал.
Мать Веры шагнула вперёд, наклонилась. Они были похожи. Чуть курносый нос, уголки губ и глаз опущены вниз.
— Верочка, дочка, ты меня узнаёшь?
Вера посмотрела на неё равнодушно, перевела взгляд на Егора. Потом, будто что-то вспомнив, резко взглянула на женщину и вцепилась ручками в плечи Егора, уткнулась лицом.
— Не узнаёт, — развела руками женщина.
— А как давно вы оставили дочь? — спросила сотрудница опеки.
— Я? Так ведь… Бабка сама просила — оставь, оставь. Как будто я…
— Какая разница! — перебил мужчина с портфелем. — Мать нашлась. Девочке повезло.
Вера сидела у Егора на коленях, вцепившись мёртвой хваткой. Он чувствовал, как она напряжена.
Но смотрел сейчас на эту длинноволосую. Знал, что Веру заберут. Понадобится сила — заберут силой. А ему так хотелось увидеть в глазах матери Веры хоть заинтересованность. Но глаза были пусты и равнодушны.
Шло оформление. Мужчина сел за стол, писал, задавал вопросы:
— Почему не обратились в органы?
— Где девочка спала?
— Почему свидетельство было с вами на пожаре?
— Оставляли ли одну?
— Почему ребёнок не говорит?
Егор раскачивал Веру, отвечал, понимая: каждый ответ — свидетельство против него.
Но сейчас его волновало не это. Он шептал Вере на ухо:
— Это мама, Вер. Надо с ней поехать. Она хорошая. А я потом тебя найду, Верунь. Правда, найду. Только жди.
За руку к машинам вёл её сам. Она всё понимала, но смотрела с надеждой. И лишь когда закрылись дверцы, заплакала.
Как назло, кого-то ждали. Вера пальчиком на запотевшем стекле написала букву «Е». Егор улыбался, строил рожицы, махал рукой.
А когда машины тронулись, быстро пошёл, а потом побежал за ними. Не собирался, но ноги не слушались.
Машины скрылись на чёрной весенней дороге. Наступило опустошение. А потом самобичевание. Зачем? Зачем? Ведь они с Катей взрослые, могли бы эти страдания перенести. А теперь страдает ребёнок. Надо было соглашаться на условия отца! Да, им было бы плохо, но теперь плохо Верочке…
И то, что Вера с матерью, не облегчало дум. Она не нужна ей. Наверняка предложили деньги или пригрозили чем-то. А взгляд пустой, равнодушный. Она даже за руку дочь не взяла. У сотрудницы опеки и то больше заботы и волнения читалось в глазах. А у этой…
Вернулся в опустевшее жилище. Сел на диван. Рядом лежала забытая маечка Веры. Прижал к лицу и зарыдал.
Не так всё! Не так! Неправильная у него судьба.
На следующий день поехал в Каменскую. Вместе с Катей сходили в приют. Сотрудница развела руками — уехала мать вместе с Верой, их куда-то увезли сразу. А куда — не знала. Всё скрыто.
Катя сжимала губы и кулаки.
— Я… Я уйду. Мне маму жалко. А от отца я уйду.
________________________________________
Глава 21. Шаг отца — шаг дочери
Отец отобрал у Егора ребёнка и должен был потерять дочь.
Через неделю Катя и Егор сняли комнату в частном доме у бабушки Катиной подруги. Комнатка маленькая, но уютная. Бережно и нежно Егор обнял Катю в первый вечер.
— Катюш, ты уверена, что хочешь быть моей женой?
— Уверена.
Началась жизнь вдвоём, ещё не семейная, но совместная. Егор поступил на курсы, должен был два месяца жить здесь, в Каменской.
К дому несколько раз приезжал Катин отец. Она выходила, разговаривала, возвращалась с дрожащими губами и руками. Приезжала мать — приятная женщина, но и на неё Егор смотрел как на причину бед.
Кате было нелегко. Егор понимал.
— Кать, подумай ещё раз. Я ведь и правда не смогу так тебя обеспечить, как родители. Я — кочегар. Может, стану помощником машиниста, и то не скоро. С деньгами туго будет… А тебе ещё доучиваться.
— А ты считаешь, я не думала? Думала… Но я не смогу уже с ним жить. Я себе противна стану, если вернусь. Так что… Давай уж как-нибудь вместе. Помнишь, ты называл себя отречённым? Так вот теперь и я.
Она лежала рядом, такая родная.
А у Егора не выходила из головы Верочка. Однажды приснилось, что ищет её в лесу. Вроде видит, и ускользает она.
— Кать, я вот что подумал… А если… Твой отец предлагал мне квартиру в Николаеве. А что, если он и Ларисе с Верой там квартиру предложил?
Катя привстала.
— Вполне возможно. Съездим. В выходные и съездим. Далеко, конечно, но…
— Там не один дом. Как искать будем?
— Я журналистка. Придумаем.
Они были молоды, свободны. Казалось, всё преодолимо.
________________________________________
Глава 22. Николаево
В село Николаево попали лишь через три недели. Ехали рейсовым автобусом. Дорога дальняя. Тревога смешалась с надеждой. Смотрели в окно — весна зарождалась. Скаты полей перечеркнуты просёлочными дорогами. Одна из них поднималась к небу, упиралась в горизонт и исчезала.
Егор подумал: с его жизнью так же — что там за горизонтом, ещё не ясно.
Старые сосняки сменялись молодыми посадками, мелькали сёла и деревушки. Катя сжимала его руку, знала — волнуется. А она вооружилась заданием от редакции и была вхожа в местные администрации.
Автобус остановился на неуютной остановке. В новом селе не было деревьев, гулял ветер.
Довольно быстро выяснили: Лариса Евгеньевна Берестова с дочкой действительно получила здесь комнату. Это обрадовало так, что они почти бежали по адресу, улыбаясь друг другу. Егор думал о встрече с Верой, о том, что сказать, пообещать.
Дверь квартиры открыл старик с остатками седых волос, горбатым носом.
— Лариса? Уехала она.
— Куда?
— А Бог её знает. Вернее, чёрт. Та ещё бестия.
— А девочка? Дочка? Вера с ней? — Егор волновался.
— С ней. Вот уж не подфартило девчонке. Сноха моя её подкармливала. А мать… Непонятная она. — Старик наморщил лоб. — А кто она вам?
— Она — никто. Мы, собственно, девочкой интересуемся, — ответила Катя.
— Да-а. Пропадёт девчонка с такой матерью. Наташка говорит — наркоманка она. Непонятно… Где денег брала? То накупит всего, то сидят голодные. А Наташка зашла как-то, а она спит — не добудились. Сутки проспала. Разве это мать? Если б не Наташка моя…
— А где ваша Наташа? Может, она знает, где искать?
Сноха деда была на смене. Вызвали на проходную. Корочки журналистки помогли. Но и Наталья ничего не знала. Однажды вернулась со смены — а соседки с дочкой нет. Она, как и дед, жалела девочку, предрекала, что ничего хорошего с такой матерью не ждёт.
Обратно ехали удручённые. Где теперь искать?
Катя успокаивала: придётся обращаться к отцу. У него связи в органах. Но идти на поклон — ох как не хотелось.
________________________________________
Часть четвёртая. Обретение
Глава 23. Сон
В ту ночь опять приснилась Верочка. Она пыталась что-то сказать, но беззвучно открывала рот. А лицо… лицо было такое печальное, что Егор долго лежал с открытыми глазами.
Кате ничего не сказал. Собрался, ушёл будто на учёбу. А сам к Вите. Того не оказалось дома — будний день. Пришлось идти на МТС.
— Это бред, Егор… Она же с матерью. А ты сам говорил, мать городская, зачем ей в заброшенную деревню? — Витя ворчал, говорил, что много работы, но в конце концов сдался — отпросился и повёз в Покрова.
Именно туда тянуло Егора. Туда, где жила Верочка.
Дорога была сырая. Витя хотел вернуться, но, глядя на упрямое лицо Егора, ехал дальше. Мотоцикл приходилось толкать.
В Покрова приехали в дождь. Сейчас, когда зелень ещё не скрыла разруху, деревушка выглядела совсем уныло. Казалось, нет ни души.
Лишь из трубы избы бабы Шуры шёл слабый дымок. Скрипнули калиткой, вошли. Егор не стал стучать, приоткрыл дверь.
В нос ударило дешёвым портвейном и мочой. Оба хозяина на месте — Люся и Гриня. Люся спит, Гриня сидит у печки, раскачиваясь.
На полу бутылки, на столе объедки, в углу мусор. Буфет бабы Шуры разбит, ящики комода вытащены, бельё на полу. Егор подумал: как быстро можно превратить жильё в помойку.
Гриша поднял глаза, заулыбался.
— Ребя-ата! Ребята!
— Здорово, Гриша. Как живёте?
Гриша опять про грибы, про печку, про бабу Шуру как про живую. Разбудили Люсю — толку не добились. То мычала, то ругалась, то лезла обниматься.
А Егор сел на стул, облокотился о грязный стол. Опустил глаза… И вдруг подскочил.
— Витька! Витька!
Заметался по дому, крича как сумасшедший:
— Вера! Верочка! Вера!
Виктор смотрел ошарашенно.
— Ты чего?
Егор показал на стол — под оторванным куском клеёнки на старом крашеном столе было выскоблено слово «Егор» с перевёрнутой «Р».
— Вера тут была! Была, понимаешь?!
Рванул во двор. Искали, нашли подтверждение: башмак Веры, лента, колготки. Да, Вера здесь была. Обыскали другие дома, заглянули в подвалы, трясли обитателей.
Облили Люсю холодной водой. Выдавили:
— Лариска оставила. Родня мы, приглядываю. Чего вы?
— Езжай, Вить. Я останусь. Буду искать, — Егор был сам не свой.
— Тут помощь нужна. Лес прочёсывать. Времени немного прошло, может, найдём. А может, пьяница путает? Может, приезжали да уехали?
— Ей всё равно. Видишь — продукты свежие, вино. Денег им оставила за Веру. Заплатили ж ей. Вить, — Егор сел, уткнулся в руки, — она мне снится — помощи просит.
Виктор уехал. Деревню облазили. Теперь — лес.
Егор нашёл большие резиновые сапоги, набрал воды, хлеба и пошёл в лес. Уговаривал себя не паниковать, искать размеренно.
Дело осложнялось холодом. Дождь прекратился, но лес гудел, сырые ветви роняли капли. В прошлый раз Вера бродила летом и всё равно болела. Сейчас же… Егору страшно было думать.
Поднялся на пригорок, осмотрелся. Ветер гнул деревья, лес стоял голый и унылый.
— Вера-а! Вера-а! — закричал что было сил.
Ветер свистел в ответ. Вера не может отозваться. Не может…
Егор шагнул в лес. Ходил зигзагом, кричал, звал. Сапоги хлюпали по болотистой земле. Лес казался бесконечным. Тяжело дыша, мысли терялись в страхе, ветви хлестали по лицу.
— Я здесь! Я пришёл! Вера-а…
________________________________________
Глава 24. Спасение
Виктор уже ехал не на работу. Гнал мотоцикл в редакцию, к Кате. А оттуда вёз её в райком.
У отца шло совещание. Секретарша не успела остановить Катю.
— Здравствуйте! Отец…
Разлад с дочерью первый секретарь Савелий Петрович переживал тяжело. Всё, что мог, сделал, но она стояла на своём. Обстановка дома была тяжёлой.
А тут дочь сама ворвалась на совещание, с лицом, полным ужаса.
— Что случилось?
— Да. Вера! Девочка, которую ты вернул матери, она… Она… — Катя упала на стул и разрыдалась.
— Что за девочка? Что с ней? — спрашивали сотрудники.
Катя посмотрела на отца.
— Мать оставила её в Покровах, а там — бомжи. Пап, нужна поисковая команда. Вера в лесу.
— А мать? — удивился секретарь.
Катя развела руками.
Савелий Петрович уже поднимал трубку.
— А ты куда? — крикнул в спину.
— А я туда. Туда, где Егор, пап.
________________________________________
Прохладно и сыро в лесу. Пахло весенними почками, пробудившейся землёй. Заливались птицы, на вершине дуба ворковали голуби, кричало вороньё.
И эти звуки резал одинокий крик:
— Вера! Вера! Я здесь!
Егор вышел на равнину. Уж и сам боялся заблудиться. Небо хмурилось, близился вечер. На холме виднелись развалины старой церквушки. Душа рвалась обратно в лес, но ноги гудели, лицо саднило от ссадин.
Он упал на колени. Вспомнил тётю Таню: судьба — это суд Божий. Какая у него судьба, если погибнет Верочка? Нет ему прощения. Не должен был жертвовать ребёнком! Не должен.
Закрыл глаза. Вспомнил тёмные Верины глазки, тёплые маленькие ручки.
— Верочка! — хрипел, шептал. — Верочка моя!
А потом закричал с неистовой силой — уже не ей, не девочке, а всему несправедливому миру:
— Вера-а! Вера-а! Вера-а!
И уже тише, когда силы кончились, шептал:
— Ты прости меня… Прости.
Двое они. Двое с такой похожей судьбой. Двое — значит, он не один.
Как пьяный, повернул обратно в лес. Не собирался сдаваться.
На опушке, на высоких деревьях гнездились грачи. Егор слышал их гвалт, и вдруг в этом гвалте послышалось имя. Застыл, перестал дышать. И снова:
— Е-гор…
Голос-колокольчик, как её смех.
Рванул обратно, выбежал на опушку. Огляделся.
— Е-гор!
Посмотрел в сторону холма — от развалин церквушки, спотыкаясь, бежала она… Его Вера.
— Е-гор!
И Егор рванул навстречу. Бежал и не видел дороги, не помнил себя от счастья.
Живая! Живая!
— Верочка, Верка моя! Я ж говорил, что вернусь, говорил… — задыхался он. Вера была мокрая, он прижал её к себе. — А ты кричишь, а я не понял… Думал, грачи… Чуть не ушёл, дурак… Вера!
Вера обвила его ручками и молчала.
— Вер, — он заглянул ей в лицо. — Ты же кричала! Ты можешь говорить? Да?
— Да! — ответила Вера. — Я умею.
— А когда начала?
— Я кричала тебе. Кричала, а ты не слышал… А потом я закричала по-настоящему.
Он обнял её, начал целовать в мокрые волосы, в щёки, в лоб.
— Прости меня, Верка, прости. Никому тебя не отдам больше. Никому.
— Егор, а помнишь ту сказку про зайчика?
— Ну конечно. Конечно, помню.
— Она же про меня, да?
— Про тебя… Про тебя. И про меня тоже.
Они пошли к лесу. Егор то нёс Веру на руках, то опускал. Она тоже была в сапожках, но пальтишко промокло.
И как же рад был услышать людские голоса. Их уже искали. Вернее, искали Веру, а нашли обоих. В Покрова приехали машины поисковиков с завода.
— Егор! Верочка! — в деревне к ним бросилась Катя. Витька стоял возле мотоцикла, улыбался.
Катя поехала в больницу с Верой. В больницу забрали и Гришу. Люся ехать отказалась.
________________________________________
Глава 25. Возвращение
Ларису нашли в Свердловске, на квартире, в компании обкуренных хиппи. Если б не связи отца Кати, всё б решилось не так быстро. Но дела шли — опеку оформили на Катю, мать лишили прав, Веру устроили в детский сад.
Она говорила хорошо, читала стихи, почти не вспоминала горести.
Не вспоминали их и Егор с Катей, но нет-нет да переглядывались.
— Егор, а я что ли твоя сестра? — спросила как-то Вера.
Катя с Егором переглянулись.
— Я вот думаю сделать тебя своей дочкой. Ты не против?
— Нет. Только Катя пусть будет моей мамой, ладно?
— По рукам, дочка.
Учёба Егора подошла к концу. Его перевели на станцию в Каменскую помощником машиниста, пока опять на маневровый.
Сегодня он устал, хоть дел было немного. Составили товарный на лесоскладе, перегоняли на соседний разъезд электробалластер.
И опять Егор наслаждался скоростью. К полотну сбегались стайки берёз, мелькали опоры, гремели мосты. Приятно чувствовать, как ветер холодит лицо, треплет одежду. Он опять ощущал себя птицей в полёте — сильным и свободным.
Смена кончилась. Спускался по ступеням на перрон, когда услышал голос:
— Егор, здравствуйте!
Оглянулся: на перроне ждал Савелий Петрович.
— Здравствуйте! Что случилось?
— Да нет. Я просто поговорить.
Шли по перрону к станции не спеша.
— Катя говорит, вы расписаться собираетесь, — начал отец Кати.
— Да. Катя ждёт ребёнка.
— А свадьба? Мама очень хочет…
— Нет. Вы же знаете — свадьба большие средства.
— Ну, мы поможем…
— Не надо. Мы так решили. Платье Катя уже купила.
— Егор, я вот ещё чего… Могу направить на высшее образование по специальности. Хочешь? Целевиком.
— Нет, Савелий Петрович. Спасибо. Помогите нам с удочерением Веры. Это будет самая большая помощь. А с остальным мы уж сами.
Пожали друг другу руки.
Первый секретарь ушёл не сразу. Стоял на перроне, смотрел вслед будущему зятю и думал о том, что дочь, наверное, не глупа — сделала верный выбор.
________________________________________
Эпилог. Полёт
Прошло три года.
Егор сидел на ступенях паровоза — теперь уже не кочегар, а полноправный помощник машиниста. Смотрел на мелькающие за пролётами моста опоры, на поля, на перелески, на бесконечную русскую даль.
Ветер надувал новую форменную куртку, холодил лицо. Он чувствовал себя в эти минуты, как в полёте — сильным и счастливым.
На станции Каменская его ждали. На перроне, приплясывая от нетерпения, стояли две фигуры — Катя, с округлившимся уже животом, и Верочка в новом пальто, с ранцем за спиной.
— Папа! — закричала Вера, увидев, как Егор спрыгивает с подножки. — Папа, я сегодня в школе букву «Е» написала! Сама!
Она подбежала, обняла его за колени. Егор подхватил её на руки, закружил. Катя подошла, улыбаясь, поправила ему воротник.
— Устал?
— Нет. С чего бы?
Они пошли домой — в новый дом, с палисадником, с детской комнатой, где стояла кроватка для малыша, которого ждали к лету.
Вечерело. За станцией садилось солнце, золотя верхушки сосен. Где-то там, за лесом, остались Покрова, старая баба Шура, Люська с Гриней, которых наконец определили в интернат. Осталось прошлое, из которого Егор вынес главное: Веру, Катю, семью.
— Пап, — Вера теребила его за рукав. — А помнишь ту сказку про зайчика?
— Помню, дочка.
— А расскажи ещё раз. Только теперь про нас.
— Про нас? — Егор улыбнулся, взглянул на Катю. — Ну, слушай.
Жил-был на свете маленький зайчик. И не было у него ни норки, ни мамы-зайчихи, никого. И думал зайчик, что он один на всём белом свете. Но однажды нашёл он в лесу маленькую зайку, такую же одинокую, как он сам. И понял зайчик, что теперь они вместе. А вместе — это уже сила. А потом встретил он зайчиху с добрыми глазами, и стала она их мамой. И жили они долго и счастливо.
— А долго — это сколько? — спросила Вера.
— Очень долго, — ответил Егор. — Целую жизнь.
Вера задумалась, потом кивнула, удовлетворённая ответом.
Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой. Далеко в степи прогудел паровоз — его товарищи уходили в ночную смену. А Егор стоял на пороге своего дома, держа за руки самое дорогое, что у него было, и думал о том, что жизнь всё-таки удивительная штука.
Отречённые… Нет, не отречённые. Нашедшие друг друга. Обретшие свой дом. Свою семью.
В небе зажглась первая звезда. Вера показала на неё пальцем:
— Смотрите! Звезда! Можно загадать желание?
— Загадывай, — разрешила Катя.
Вера закрыла глаза, прошептала что-то, потом открыла.
— Что загадала? — спросил Егор.
— Чтобы мы всегда были вместе.
Он обнял их обеих — жену и дочь — и посмотрел в темнеющее небо, усеянное звёздами.
— Будем, — сказал он тихо. — Обязательно будем.
Где-то в депо гудел маневровый, уходя в ночь. А здесь, в маленьком доме у станции, зажигался свет, и начиналась новая, счастливая жизнь.
И не было в этой жизни места одиночеству и горю. Потому что они нашли друг друга. Потому что они были нужны.
Потому что они были — семья.
Конец