Часть 1

На обычном плановом осмотре узист молчал слишком долго, нервно покусывая губу, а потом выдал приговор: — Готовьтесь, голубушка, мы видим семь плодов. Семь! С этого дня моя тихая жизнь превратилась в сюрреалистичный ад, полный бесплатного пиара и бесконечных очередей за пособиями. Соседи смотрели на меня как на ходячий инкубатор, а чиновники из соцзащиты присылали письма счастья с расчетом льгот на целую футбольную команду. Каждую ночь я лежала звездочкой на кровати, слушая этот безумный хоровод в животе, и молилась только об одном — выжить. Беременность выжала из меня все соки, превратив в мешок с костями, который еле передвигался по квартире под тяжестью собственного брюха. Каждый новый скрининг был лотереей, где на кон ставилась моя жизнь, но врачи упорно делали вид, что держат ситуацию под жестким контролем. Когда воды отошли среди ночи, муж упал в обморок прямо в прихожей, а меня на скорой с мигалками доставили в перинатальный центр. В родзале царила атмосфера военного совета: дежурная бригада из двадцати человек ждала появления на свет семерых наследников. И вот начался этот конвейер боли, когда один за другим на свет появились семеро кричащих крошечных свертков. После седьмого крика по залу прокатился мощный коллективный выдох — уставшие анестезиологи начали закатывать глаза от облегчения. «Семь», — устало констатировал главврач, вытирая пот со лба стерильной салфеткой, и я уже собиралась провалиться в спасительный обморок. Но в эту секунду тот самый врач резко замер над моим животом и хрипло бросил: «Подождите… Это еще не всё».

Часть 2

Тишина в операционной стала такой плотной, что, казалось, можно было услышать, как капает физраствор из капельницы. Акушерка уронила зажим на кафельный пол — звон металла прозвучал как выстрел в тишине. — Что значит «подождите»? — мой голос сорвался на хриплый визг, от которого у молодой медсестры задергался глаз. — Вы же сказали, что их было семь! На УЗИ четко считали по головкам! Врач не отвечал, он снова водил холодным датчиком по моему исцарапанному, натянутому как барабан животу, тяжело дыша через маску. Его глаза за очками расширились до размеров пятирублевых монет, а на лбу выступили крупные капли холодного пота. — Там… там идет уплотнение, — пробормотал он себе под нос, отчаянно пытаясь нащупать пульс в совершенно неожиданном месте. — Этого просто не может быть по законам биологии. Заведующий отделением оттолкнул его локтем, заглянул в монитор, тихо выругался матом и схватился за валидол в кармане халата. Семь розовых свертков уже орали в соседнем боксе, а я оставалась лежать на операционном столе, превратившись в филиал черной дыры. — Вы хотите сказать, что там восьмой? — истерически засмеялась я, чувствуя, как внутри меня начинает ворочаться нечто монументальное. — Если бы восьмой, милочка! — нервно хохотнул главврач. — Судя по датчику, мы имеем дело с коллективным разумом. В этот момент монитор кардиотокографии издал странный, абсолютно нечеловеческий звук, похожий на радиопомехи в старом приемнике. Акушерки испуганно отступили назад к стене, судорожно крестясь и забыв про профессиональную этику. Живот снова зашевелился, но не так, как толкаются обычные младенцы — движения были ритмичными, четкими, почти военными. Словно внутри меня кто-то проводил перекличку по ротам и батальонам, готовясь к масштабному штурму этого мира. — Держите ее! — закричал главврач, когда меня выгнуло дугой от новой, невиданной доселе схватки. — Они пытаются выйти все разом! Стены операционной задрожали, лампы дневного света замигали, а в коридоре больницы сработала пожарная сигнализация. Муж, очнувшись в приемном покое, как раз бежал по коридору к родзалу, не подозревая, какую геополитическую катастрофу он спровоцировал. Из меня вывалился восьмой сверток — он не заплакал, а кашлянул басом и посмотрел на врача таким взглядом, будто оценивал его профпригодность. — Слава богу… — прошептал анестезиолог, но его тут же прервал новый чудовищный толчок в области диафрагмы. Врача отбросило от операционного стола взрывной волной, а из глубин моего разорванного чрева раздался металлический скрежет. На мониторе вместо сердцебиения запульсировал сложный математический график, уходящий в бесконечность. Главврач поднялся с пола, вытер кровь с разбитых очков и дрожащим пальцем указал на мой живот. — Это не дети, — прошептал он с ужасом в глазах, глядя, как швы на моем теле начинают плавиться сами собой. — Это… акционерное общество.