ЧАСТЬ 1

— Ань, ты сегодня опять собираешься сидеть одна? Или наконец найдёшь себе подруг, которые не будут занимать половину столовой? — громко спросила Кристина, и за её спиной раздался дружный смех. Я стояла с подносом в руках и пыталась сделать вид, что не услышала. Получалось плохо. Очень плохо. Особенно когда вокруг тебя смеются человек двадцать, а ты даже не знаешь, куда поставить глаза. Меня зовут Аня Соколова, мне семнадцать лет. Я учусь в одиннадцатом классе обычной московской школы. Я полная. Не просто немного округлая, как любят говорить родственники, чтобы никого не обидеть, а действительно полная. У меня широкие бёдра, пухлые щёки, живот, который не исчезает даже под свободной одеждой, и привычка выбирать вещи не по красоте, а по принципу: Главное, чтобы влезло. Мама всегда говорила, что я красивая. — Анечка, ты у меня самая замечательная девочка на свете! Я улыбалась ей, но внутри не верила ни одному слову. Потому что мама не видела, как на меня смотрят в школе. Там всё было иначе. Девочки фотографировались возле зеркал, обсуждали новые платья, косметику и мальчиков. Я стояла рядом и чувствовала себя случайно оставленной декорацией. Когда учитель просил разделиться на пары, меня обычно выбирали последней. Когда на физкультуре набирали команды, капитаны начинали переглядываться, надеясь, что кто-нибудь другой возьмёт меня к себе. А некоторые даже не стеснялись говорить вслух: — Только не Аню! Она бегать не умеет! — Если она упадёт, нам всем придётся её поднимать! Я научилась смеяться вместе со всеми. Это был мой способ не заплакать. Но самым неприятным человеком в классе была Кристина Белова. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами и идеальным макияжем даже в восемь утра. Она считала себя королевой школы. Её мнение почему-то интересовало всех, а её насмешки быстро становились общим развлечением. Рядом с ней всегда находились две подруги — Лера и Соня. — Ань, ты опять булочку купила? — спросила однажды Кристина, заглянув в мой пакет. — Да. А что? — Ничего. Просто ты, наверное, решила окончательно победить школьные двери. Скоро будешь проходить только боком! Девочки захихикали. Я молча убрала булочку в сумку. В тот день я не стала обедать. Сидела в туалете на подоконнике и смотрела на своё отражение в маленьком зеркале. Глаза покраснели, тушь немного размазалась. Может, они правы? Может, со мной действительно что-то не так? Когда я вернулась домой, мама сразу заметила моё настроение. — Опять в школе что-то случилось? — Нет, мам. — Аня, я тебя родила, я тебя девять месяцев носила. Неужели ты думаешь, что я не замечу, когда моя дочь приходит домой с лицом, будто ей сообщили о конце света? Я попыталась улыбнуться. — Просто устала. Мама обняла меня и ничего больше не спрашивала. Наверное, она понимала, что однажды я сама расскажу ей всё. В нашей школе был один человек, который совершенно не вписывался в мою картину мира. Его звали Дима Волков. Дима был из тех парней, на которых оборачиваются даже учителя. Высокий, спортивный, с тёмными волосами и улыбкой, от которой у половины девочек начиналась внезапная потребность поправить причёску. Он играл в баскетбол, участвовал в школьных мероприятиях и дружил практически со всеми. Кристина была в него влюблена. Об этом знали даже школьные стены. Она постоянно находила повод оказаться рядом с ним. — Дим, ты сегодня на тренировку? — Дим, помоги мне с математикой. — Дим, ты видел мою новую фотографию? Он обычно отвечал вежливо, но особого внимания ей не уделял. Я же старалась вообще не смотреть в его сторону. Мне казалось, что такие парни существуют в другом мире, куда девочкам вроде меня вход запрещён. Но однажды всё изменилось. Это случилось в конце октября. На большой перемене я сидела в столовой за самым дальним столиком. Передо мной стояла тарелка с картофельным пюре и котлетой. Я уже собиралась начать есть, когда услышала знакомый голос: — Осторожно, народ! Освободите проход! Аня сейчас займёт всю столовую! Это был Артём, одноклассник Кристины. Несколько человек рассмеялись. Я опустила голову и начала ковырять вилкой картошку. И вдруг рядом раздался другой голос: — Артём, ты сегодня особенно смешной. Тебе самому не надоело слушать собственные шутки? Я подняла глаза. Передо мной стоял Дима с подносом. — Можно я здесь сяду? — спросил он. Я растерялась. — Здесь? Со мной? — Нет, с котлетой. Но она, кажется, уже занята. Он улыбнулся и сел напротив. В столовой постепенно стало тише. — Ты чего с ней сидишь? — удивлённо спросил Артём. Дима даже не повернул головы. — Потому что здесь есть свободное место. Тебе тоже советую иногда пользоваться глазами. Я едва сдержала улыбку. Кристина смотрела на нас так, словно Дима только что объявил о намерении жениться на школьной столовой. — Дим, пойдём к нам. Мы тебе место оставили, — сладко произнесла она. — Спасибо, Кристин. Мне и здесь хорошо. С того дня он действительно начал садиться рядом со мной. Сначала я думала, что это какая-то шутка. Может, они поспорили? Может, он решил развлечься за мой счёт? Но проходила неделя, потом вторая, а Дима продолжал приходить. Он здоровался со мной по утрам, спрашивал домашнее задание, иногда приносил второй шоколадный батончик. — Ты зачем мне постоянно покупаешь сладости? — однажды спросила я. — Потому что ты единственный человек, который не пытается отобрать у меня домашнюю работу. — Могу начать. — Только не сегодня. У меня и так тяжёлая жизнь. Я засмеялась. И впервые за долгое время мой смех был настоящим. Постепенно мы стали общаться всё больше. После уроков Дима иногда провожал меня домой. Мы говорили о фильмах, музыке, учителях и планах на будущее. Однажды он спросил: — Ань, а ты куда хочешь поступать? — На психолога. — Почему? Я пожала плечами. — Наверное, потому что слишком хорошо знаю, каково это — когда человеку плохо, а никто не замечает. Дима некоторое время молчал. — Тогда ты будешь хорошим психологом. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты умеешь слушать. Я запомнила эти слова. Но Кристина не собиралась спокойно наблюдать за нашей дружбой. Однажды после уроков она остановила меня возле гардероба. — Ань, можно тебя на минутку? Я уже знала, что ничего хорошего не будет. — Слушаю. Она посмотрела на меня с натянутой улыбкой. — Ты ведь понимаешь, что Дима просто тебя жалеет? — Не понимаю. — Ну, он добрый. Ему неудобно тебя обижать. Но не надо путать обычную вежливость с интересом. — Спасибо за консультацию. Сколько с меня? Лера прыснула от смеха, но Кристина быстро повернулась к ней, и та замолчала. — Не строй иллюзий, Аня. Дима никогда не выберет такую девушку, как ты. Я посмотрела ей прямо в глаза. — А ты уже спрашивала его? Она покраснела. — Ты ещё пожалеешь, что так со мной разговариваешь. И ушла. Вечером я рассказала об этом Диме. Он нахмурился. — Она опять к тебе приставала? — Неважно. — Важно. Ань, я не хочу, чтобы ты из-за неё переживала. — Дим, а тебе самому не надоело? Ты ведь раньше со всеми дружил. Теперь из-за меня тебя постоянно обсуждают. Он остановился посреди тротуара. — Ты правда думаешь, что я общаюсь с тобой из жалости? Я не ответила. — Посмотри на меня. Я подняла глаза. — Помнишь прошлый год? Когда мои родители разводились? Конечно, помнила. Тогда Дима почти две недели не разговаривал ни с кем. Однажды я увидела его за спортзалом. Он сидел на скамейке, закрыв лицо руками. Все знали, что у него дома проблемы, но никто не хотел вмешиваться. Я просто подошла и спросила, всё ли нормально. Он тогда ответил, что всё отлично, хотя по его лицу было понятно обратное. Я села рядом и сказала: — Если захочешь поговорить, я рядом. На следующий день я принесла ему конспекты, потому что он пропустил несколько уроков. — Ты была единственной, кто тогда не отвернулся, — тихо произнёс Дима. — Я этого не забыл. Я почувствовала, как к горлу подступает комок. — Но ведь это было просто по-дружески. — А разве доброта должна быть чем-то другим? Я не нашлась, что ответить. В ноябре школа начала готовиться к выпускному. Все обсуждали платья, костюмы, музыку и фотографии. Кристина уже несколько раз намекала Диме, что они могли бы пойти вместе. Он каждый раз переводил разговор. А потом однажды после уроков подошёл ко мне с небольшой коробочкой. — Это тебе. — Что там? — Открой. Внутри лежал серебряный браслет с маленькой подвеской в форме звезды. — Дима, это дорого! — Не настолько, чтобы ты начала возвращать его по частям. — Но почему? Он немного смутился. — Потому что хочу, чтобы на выпускном ты была со мной. Я замерла. — В качестве кого? Он улыбнулся. — А ты как думаешь? Я смотрела на него и не могла поверить, что это происходит со мной. — Дим, ты уверен? — Абсолютно. Впервые за долгое время я почувствовала себя красивой. Не потому, что вдруг похудела или изменилась. Просто рядом оказался человек, которому не нужно было, чтобы я становилась кем-то другим. Но радость длилась недолго. Через два дня в школьном чате появилась фотография. На ней Дима стоял возле школьного крыльца, а рядом с ним была Кристина. Она держала его под руку. Под фотографией красовалась подпись: «Некоторые девушки слишком рано начинают мечтать. Дима всё-таки знает, кто ему подходит. Я перечитала сообщение несколько раз. Сначала мне стало холодно. Потом захотелось плакать. Я написала Диме: Нам нужно поговорить. Он ответил почти сразу: «Аня, пожалуйста, не верь тому, что увидела. Я всё объясню. Но объяснения не последовало. На следующий день он не пришёл в школу. Потом не отвечал на звонки. После уроков я решила зайти к нему домой. Дверь открыла его мама, Елена Викторовна. — Анечка? Проходи, милая. Дима у себя. Но когда я поднялась на второй этаж, услышала из его комнаты разговор. — Ты не можешь ей ничего рассказать сейчас! — резко произнёс Дима. — А сколько ещё ты собираешься скрывать? — ответил незнакомый мужской голос. — До выпускного. Я обещал! Я остановилась. — А если она узнает от кого-нибудь другого? — спросил мужчина. Несколько секунд стояла тишина. Потом Дима произнёс фразу, от которой у меня похолодели руки: — Если Аня узнает правду, она больше никогда не захочет меня видеть. Я отступила от двери. В этот момент половица скрипнула. Разговор в комнате мгновенно оборвался. Дверь открылась, и на пороге появился Дима. Увидев меня, он побледнел. — Аня… — Что ты от меня скрываешь? Он посмотрел на мужчину за своей спиной. Я тоже повернулась. Это был мой школьный директор, Сергей Павлович. В его руках находилась толстая папка с документами, а сверху лежала фотография, на которой я узнала себя. И под моей фотографией крупными буквами было написано: КАНДИДАТ НА СТИПЕНДИЮ. ЛИЧНОЕ ДЕЛО. НЕ РАСКРЫВАТЬ ДО ОКОНЧАНИЯ КОНКУРСА. Я посмотрела на Диму. — Почему моё имя в этой папке? И почему директор здесь? Дима медленно опустил глаза. — Аня, я должен был рассказать тебе раньше…

ЧАСТЬ 2

— Аня, я должен был рассказать тебе раньше… Я стояла посреди коридора и смотрела то на Диму, то на директора. В голове крутилась тысяча вопросов, но первым почему-то вырвался самый глупый: — Вы что, собрались меня усыновить? Директор неожиданно кашлянул, прикрывая улыбку. Дима не улыбнулся. — Ань, пожалуйста, зайди в комнату. Я всё объясню. — Нет. Сначала объясни, почему моя фотография лежит в папке с надписью «Не раскрывать». Сергей Павлович тяжело вздохнул. — Анна, это связано с одним конкурсом. Но прежде чем мы продолжим, я хочу, чтобы ты знала: никто не собирается принимать решения за тебя. — Замечательно. А то я уже начала подозревать, что меня продают в цирк. Дима осторожно взял меня за руку. — Пожалуйста. Я хотела отдёрнуть руку, но увидела его лицо. Он действительно боялся. Не за себя. За то, что я сейчас уйду и больше не захочу его слушать. Мы вошли в комнату. Директор положил папку на стол, а Дима закрыл дверь. — Несколько месяцев назад, — начал Сергей Павлович, — школа получила приглашение принять участие в федеральной программе поддержки талантливых выпускников. Программа предусматривает стипендии и оплату обучения в нескольких ведущих университетах страны. Я нахмурилась. — И какое отношение это имеет ко мне? — Самое непосредственное. Твою кандидатуру предложили учителя. Я даже рассмеялась. — Меня? Вы, наверное, перепутали фамилии. У нас есть девочки с медалями, победительницы олимпиад, отличницы. А я просто Аня, которая иногда получает четвёрки и которую половина класса считает мебелью. — Вот именно поэтому я и хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала, — ответил директор. Он открыл папку. Там действительно были мои оценки, характеристики учителей, грамоты за школьные проекты и несколько письменных работ. — Ты три года подряд помогала организовывать сбор вещей для детского дома. Ты бесплатно занималась с учениками младших классов, которым трудно давалась математика. В прошлом году ты подготовила проект о школьной травле, который учителя признали одним из лучших. Я смотрела на бумаги и не могла поверить. — Но я никому не говорила, что хочу участвовать в конкурсе. — Ты и не обязана была говорить. Твои преподаватели сами подали рекомендацию. Директор перевернул страницу. — Однако для участия требовалось дополнительное портфолио. Мы собирали отзывы, подтверждения твоей деятельности и рекомендации. Я медленно повернулась к Диме. — А ты здесь при чём? Он провёл рукой по волосам. — Я помогал директору собирать материалы. — Ты? — Да. — И почему? Дима помолчал, потом достал из ящика стола конверт. — Потому что я знал, что ты никогда сама не попросишь о помощи. Я взяла конверт. Внутри находились распечатанные письма, фотографии с благотворительных мероприятий и несколько моих старых записей. На одной фотографии я сидела в школьной библиотеке рядом с маленькой девочкой из пятого класса. Она обнимала меня, а я смеялась. — Откуда это? — Я фотографировал, — тихо сказал Дима. — Помнишь, ты помогала Маше готовиться к контрольной? Я кивнула. — Ты тогда осталась после уроков почти на два часа. А на следующий день она получила пятёрку и принесла тебе шоколадку. Ты отдала её мне, потому что сказала, что сама не любишь молочный шоколад. Я улыбнулась сквозь слёзы. — Ты это помнишь? — Я многое помню. Но один вопрос продолжал меня мучить. — Тогда почему ты всё скрывал? Почему не сказал мне сразу? Дима опустился на стул. — Потому что в правилах конкурса было указано, что кандидатуры должны оставаться конфиденциальными до завершения предварительного отбора. Мы боялись, что кто-нибудь начнёт вмешиваться. — А фотография с Кристиной? Он резко поднял голову. — Что? — Фотография, где она держит тебя под руку. В школьном чате написали, что ты выбрал её. Дима посмотрел на директора, потом снова на меня. — Это было сделано специально. — Что?! Сергей Павлович снял очки. — Кристина действительно приходила ко мне. Она хотела узнать, кто участвует в конкурсе. Мы отказались раскрывать информацию. После этого она начала расспрашивать одноклассников и пыталась получить доступ к школьному чату, где обсуждались организационные вопросы. — И? — Дима решил отвлечь её внимание. Я посмотрела на него так, словно впервые увидела. — Ты решил притвориться её парнем? — Я не притворялся её парнем. Она попросила сфотографироваться после школьного мероприятия. Я согласился, не зная, что она собирается опубликовать снимок с такой подписью. — И ты не мог мне написать? — Я писал! — Одно сообщение! — Аня, я пытался объяснить. Но ты перестала отвечать. Я отвернулась. Внутри всё ещё было больно. Даже если он ничего плохого не сделал, мне пришлось пережить два дня, думая, что единственный человек, которому я доверяла, тоже решил, что я недостаточно хороша. Директор осторожно закрыл папку. — Я оставлю вас. Думаю, вам нужно поговорить без посторонних. Когда он вышел, Дима подошёл ко мне. — Ты злишься? — Очень. — Я понимаю. — Нет, не понимаешь. Ты не представляешь, каково это — каждый день думать, что с тобой что-то не так. А потом появляется человек, рядом с которым ты впервые перестаёшь себя ненавидеть. И вдруг ты видишь фотографию, на которой он счастлив с другой. Дима опустил голову. — Прости меня. Я вытерла щёки. — Мне нужно время. — Хорошо. — И ещё. Если ты когда-нибудь снова решишь что-то за меня, я лично заставлю тебя переписывать все конспекты за одиннадцатый класс. Он впервые за весь вечер улыбнулся. — Это уже слишком жестокое наказание. — Я ещё не закончила. Почерк у тебя ужасный. Он рассмеялся, но я пока не могла. На следующий день я пришла в школу раньше обычного. Хотелось спокойно пройти по коридору, не встречая любопытных взглядов. Не получилось. У шкафчиков меня уже ждала Кристина. — Ну что, Аня? Как прошёл романтический вечер с директором? Я остановилась. — Доброе утро и тебе. Она окинула меня взглядом. — Слышала, ты теперь участвуешь в каком-то конкурсе. Решила стать знаменитой? — Пока просто собираюсь закончить школу. — Не смеши. Такие конкурсы выигрывают люди с достижениями, а не те, кто раздаёт детям конфеты. Я спокойно открыла шкафчик. — Кристин, ты так много обо мне думаешь. Мне даже неловко. Может, тебе стоит завести хобби? Она усмехнулась. — Не волнуйся. Я просто хочу понять, почему Дима тратит на тебя столько времени. — Спроси у Димы. — Я уже спрашивала. — И что он ответил? Кристина промолчала. В этот момент к нам подошли Лера и Соня. — Кристин, пошли. У нас физика. Но Кристина не уходила. — Знаешь, Аня, я бы на твоём месте не обольщалась. Дима скоро поступит в университет, уедет, найдёт себе нормальную девушку. А ты останешься здесь со своими мечтами. Я закрыла шкафчик. — А ты, Кристина, на своём месте уже столько лет стоишь, что, наверное, корни пустила. Лера неожиданно громко рассмеялась. Кристина покраснела. — Ты пожалеешь! Она резко развернулась и ушла. Я не знала, что этот разговор станет последним спокойным моментом перед настоящей бурей. Через два дня в школьном чате появилась новая публикация. Кто-то выложил фотографию моего личного дела. На снимке были видны оценки, характеристика и несколько страниц с рекомендациями. Под фотографией стояла подпись: «Вот кому наша школа собирается дать стипендию! Просто потому, что её жалеет директор. Интересно, сколько ещё людей нужно пожалеть, чтобы получить бесплатный университет?» Через несколько минут комментарии посыпались один за другим. «А что, других кандидатов нет?» «Это шутка?» «Может, ей лучше сначала похудеть?» «Дима, поздравляю с благотворительным проектом». Последний комментарий был от Кристины. Я сидела дома на кухне, когда увидела публикацию. Мама готовила ужин. Я смотрела в телефон и чувствовала, как внутри всё сжимается. — Анечка, что случилось? Я протянула ей телефон. Мама прочитала сообщения. Её лицо постепенно стало серьёзным. — Кто это сделал? — Не знаю. — А кто мог? Я молчала. Мама положила телефон на стол. — Послушай меня. Ты не обязана доказывать свою ценность людям, которые измеряют её размером твоей одежды. Я кивнула. Но на этот раз мне было недостаточно просто не обращать внимания. Я позвонила Диме. Он ответил сразу. — Ань, ты видела? — Да. — Я сейчас приеду. — Не надо. Мне нужно кое-что узнать. Ты знаешь, кто выложил фотографию? Он помолчал. — Кажется, знаю. — Кто? — Кристина. — Ты уверен? — Не совсем. Но у меня есть причина так думать. — Какая? — Помнишь, я говорил, что она пыталась узнать участников конкурса? — Помню. — Вчера я видел её возле кабинета директора. Она разговаривала с секретарём. А когда меня заметила, сразу ушла. Я закрыла глаза. — Дима, мне кажется, всё это уже не случайность. — Я тоже так думаю. На следующее утро директор вызвал нас обоих к себе. На столе лежал распечатанный лист с сообщениями из школьного чата. — Анна, я хочу, чтобы ты знала: мы уже занимаемся этой ситуацией. Доступ к твоим документам имели только несколько сотрудников. — Значит, кто-то из них передал фотографии? — Пока мы этого не знаем. — А конкурс? Директор посмотрел на меня. — Конкурс продолжается. И я не собираюсь позволять чужой травле влиять на решение комиссии. Я впервые увидела, что Сергей Павлович действительно сердится. — Но, Анна, мне нужно спросить тебя кое о чём. Ты хочешь продолжать участие? Я посмотрела на Диму. Он ничего не сказал. Просто ждал моего ответа. Раньше я бы отказалась. Сказала бы, что мне это не нужно, что я не хочу лишнего внимания, что пусть выберут кого-нибудь другого. Но теперь я вспомнила все вечера, когда сидела над учебниками. Все часы, когда помогала младшим ученикам. Все случаи, когда кто-то плакал в школьном туалете, а я находила слова поддержки, потому что сама слишком хорошо знала это чувство. — Да, — ответила я. — Хочу. Директор кивнул. — Хорошо. Тогда готовься к финальному собеседованию. Я вышла из кабинета с неожиданным ощущением. Мне впервые не хотелось прятаться. Однако самое неприятное случилось вечером. Мне позвонила Лера. Мы почти никогда не общались отдельно, поэтому я удивилась. — Аня, привет. — Привет. — Слушай, я хотела кое-что сказать. В её голосе слышалась нервозность. — Что случилось? — Я знаю, кто выложил твои документы. Я села на кровать. — Кто? — Кристина. — Ты видела? — Да. Я была рядом, когда она фотографировала папку. — Где? — В кабинете школьного совета. Она попросила Соню отвлечь секретаря, а сама открыла шкаф с документами. Я замолчала. — Лера, почему ты раньше не сказала? — Потому что боялась. — Чего? Она тяжело вздохнула. — Кристина всем угрожает. Говорит, что если кто-нибудь ей помешает, она сделает так, что человека перестанут приглашать на вечеринки, мероприятия и даже в общие компании. — И ты ей веришь? — Раньше верила. Но после того, что она сделала с тобой… Лера не закончила. Я тихо сказала: — Спасибо, что рассказала. — Аня, я ещё кое-что знаю. — Что? — Она не просто хотела испортить тебе репутацию. Она сама собиралась участвовать в конкурсе. Её отец обещал оплатить ей подготовку документов, но комиссия не приняла её заявку, потому что она не прошла предварительный отбор. Теперь многое становилось понятнее. Кристина не просто завидовала моему общению с Димой. Она боялась, что девочка, которую весь класс считал неудачницей, получит возможность, о которой она сама мечтала. — Лера, ты можешь повторить всё это директору? — Да. Но мне страшно. — Я понимаю. Я не буду тебя заставлять. На следующий день Лера сама пришла к директору. Соня сначала пыталась защищать Кристину, но после разговора с Лерой призналась, что действительно помогала отвлечь секретаря. Директор вызвал родителей Кристины. И вот тогда началось самое интересное. Отец Кристины, Андрей Викторович, приехал в школу вечером. Он был человеком обеспеченным, занимал руководящую должность в крупной компании и привык решать вопросы одним телефонным звонком. Когда мы встретились в кабинете директора, он даже не поздоровался со мной. — Я считаю, что вы слишком раздуваете обычную школьную ситуацию, — заявил он. Директор спокойно ответил: — Речь идёт о распространении личных документов ученицы, унижении и попытке вмешательства в конкурсную процедуру. — Дети иногда ссорятся. Зачем превращать это в уголовное дело? — Потому что это не обычная ссора. Кристина сидела рядом с отцом и смотрела в пол. — Пап, я ничего не делала. Лера, которая тоже присутствовала, тихо произнесла: — Кристин, ты сама фотографировала папку. Кристина резко повернулась к ней. — Закрой рот! Отец нахмурился. — Что это значит? Соня опустила глаза. — Папа, она правда это сделала. Андрей Викторович побледнел. Он повернулся к дочери. — Кристина, это правда? Она молчала. — Я задал тебе вопрос. — Да, — наконец прошептала она. — Но я не думала, что всё так получится. Директор положил на стол распечатанные сообщения и объяснил, что школа передаст материалы родителям и соответствующим специалистам для дальнейшего разбирательства. Отец Кристины долго молчал. Потом неожиданно сказал: — Я не понимаю, почему ты так поступила. Кристина вскинула голову. — Потому что все всегда выбирают её! — Кто все? — Дима! Учителя! Теперь ещё этот конкурс! Она просто сидит и изображает бедную несчастную девочку, а все вокруг должны её жалеть! Я почувствовала, как у меня дрожат пальцы. — Кристина, я никогда не просила тебя меня любить. Я даже не просила тебя со мной дружить. Я только хотела спокойно учиться. Она посмотрела на меня. — Тебе легко говорить. Тебя все жалеют. Я впервые ответила ей без злости: — Ты ошибаешься. Меня не жалеют. Меня просто любят люди, которые умеют видеть во мне человека. В кабинете стало тихо. Отец Кристины закрыл лицо рукой. — Я больше не знаю, что сказать. Кристина расплакалась. Но я не почувствовала радости. Только усталость. Мне казалось, что я слишком долго ждала момента, когда она наконец поймёт, как больно может быть человеку от чужих слов. И когда этот момент наступил, мне уже не хотелось её унижать в ответ. Через неделю состоялось финальное собеседование. Я почти не спала накануне. Мама трижды проверила, погладила ли я блузку, а потом сказала: — Если ты ещё раз спросишь, не толстая ли ты в этом костюме, я заберу у тебя зеркало. — Мам! — Что мам? Я уже устала воевать с твоим отражением. Дима приехал за мной утром. Когда я вышла из подъезда, он стоял возле машины с букетом небольших белых цветов. — Это тебе. — Опять подарки? — Нет. Сегодня без браслетов и прочих финансовых катастроф. Я засмеялась. — Ты волнуешься? — Очень. — Почему? Экзамен ведь сдаю я. — Потому что ты важнее экзамена. Я посмотрела на него. — Дим, а если я не выиграю? — Тогда мы всё равно пойдём есть пиццу. — А если выиграю? — Тогда тоже пойдём есть пиццу. Просто я буду гордиться тобой ещё громче. Он открыл мне дверь машины. Я села и вдруг поняла, что впервые еду на важное мероприятие не с мыслью о том, как скрыть живот, поправить волосы или избежать чужих взглядов. Я просто хотела, чтобы у меня всё получилось. Собеседование проходило в городском образовательном центре. В комиссии сидели четыре человека: преподаватель университета, представитель программы, психолог и директор другой школы. Мне задавали вопросы об учёбе, волонтёрстве и моих планах. Потом психолог спросила: — Анна, почему вы выбрали именно психологию? Я немного подумала. — Потому что я знаю, как легко человеку убедить себя, что он никому не нужен. Иногда достаточно нескольких слов, чтобы он начал ненавидеть собственное отражение. Я хочу научиться помогать людям не проходить через это в одиночку. — Вы сами сталкивались с подобным? Я кивнула. — Да. В школе меня часто унижали из-за внешности. И долгое время я думала, что проблема во мне. Сейчас понимаю, что чужая жестокость не становится правдой только потому, что её повторяют много людей. Психолог внимательно посмотрела на меня. — И вы не боитесь, что будете слишком близко принимать чужую боль? Я улыбнулась. — Боюсь. Но, наверное, именно поэтому хочу научиться правильно с ней работать. Когда я вышла из кабинета, Дима сидел в коридоре. Он поднялся. — Ну? — Кажется, я не опозорилась. — Я даже не сомневался. — Ты не слышал, как я отвечала. — Я слышал, как ты говоришь со мной. Этого достаточно. Мы вышли на улицу. Я глубоко вдохнула холодный воздух. — Всё. Теперь остаётся ждать. Но ждать пришлось недолго. Через три дня директор позвонил моей маме. Я сидела на кухне и делала домашнее задание, когда мама вдруг вскрикнула: — Что?! Я подняла голову. Она слушала, прикрыв ладонью рот. Потом посмотрела на меня и заплакала. — Анечка… Я вскочила. — Мам, что случилось? Она протянула мне телефон. — Тебе нужно самой услышать. Я приложила телефон к уху. — Анна? — раздался голос директора. — Поздравляю. Комиссия приняла решение. Ты стала победительницей программы. Я не сразу поняла смысл слов. — Простите… Что? — Ты получила стипендию, которая покрывает обучение и предоставляет дополнительную поддержку на протяжении всего периода учёбы. Я закрыла рот ладонью. — Правда? — Абсолютная правда. Я заплакала. Мама обняла меня так крепко, что я едва могла дышать. — Я же говорила! Я же говорила, что у тебя всё получится! Вечером Дима пришёл к нам домой. Мама открыла дверь и сразу обняла его. — Димочка, ты знаешь?! — Знаю! — Тогда почему стоишь? Заходи! Будем праздновать! За ужином мама приготовила столько еды, словно мы выиграли не стипендию, а целую страну. Дима поднял стакан с соком. — За Аню. За человека, который умеет оставаться добрым, даже когда мир вокруг ведёт себя как стадо невоспитанных баранов. — Дима! — рассмеялась мама. — Что? Я культурно выразился. Я смотрела на них и думала, что, возможно, впервые в жизни мне не нужно было ничего доказывать. Но впереди оставался выпускной. Именно его я боялась больше всего. Не из-за экзаменов, не из-за фотографий и даже не из-за платья. Я боялась снова оказаться в центре внимания. Мама помогла мне выбрать длинное тёмно-синее платье. Оно красиво подчёркивало талию, свободно ложилось по фигуре и не требовало от меня втягивать живот каждые пять секунд. Когда я вышла из примерочной, мама улыбнулась. — Вот моя девочка! — Мам, оно не слишком обтягивает? — Аня, если ты ещё раз спросишь про живот, я куплю тебе платье на два размера меньше просто из вредности. Я рассмеялась. В день выпускного Дима приехал за мной к шести вечера. На нём был тёмный костюм, белая рубашка и маленькая бутоньерка. Когда он увидел меня, несколько секунд просто молчал. — Что? — испугалась я. — Платье плохо сидит? Он подошёл ближе. — Аня, ты невероятная. Я улыбнулась. — Ты обязан так говорить. Мы же вместе идём. — Нет. Я обязан говорить правду. Он протянул мне руку. Я взяла её. Когда мы вошли в актовый зал, разговоры постепенно стихли. Кто-то обернулся, кто-то улыбнулся, кто-то достал телефон. Я сразу заметила Кристину. Она стояла возле окна в блестящем платье. Рядом были Лера и Соня. Увидев нас, она замерла. Дима спокойно подошёл к ней, потому что она сама сделала шаг навстречу. — Дим, можно поговорить? Он посмотрел на меня. Я слегка кивнула. — Хорошо, — ответил он. Кристина отвела его в сторону. Я осталась возле столика и старалась не прислушиваться. Но через несколько минут она подошла ко мне сама. — Аня… — Да? Она нервно поправила волосы. — Я хотела извиниться. Я ничего не ответила. — Я знаю, что вела себя ужасно. Я завидовала тебе. Мне казалось, что если Дима будет с тобой, значит, со мной что-то не так. Она опустила глаза. — А потом я увидела, что ты получила стипендию. И мне стало ещё хуже. Я столько времени думала только о том, как выглядеть лучше остальных, а ты занималась тем, что действительно было важно. Я внимательно смотрела на неё. — Ты понимаешь, что твои слова причинили мне боль? — Да. — И что дело было не в одной шутке, а в том, что вы делали это почти каждый день? Кристина кивнула. — Понимаю. Она вытерла глаза. — Я не прошу тебя сразу меня простить. Просто хотела сказать, что мне жаль. Я долго молчала. — Я принимаю твои извинения, Кристин. Но это не значит, что мы теперь подруги. Она слабо улыбнулась. — Я понимаю. И впервые за всё время я увидела в ней не школьную королеву, а обычную семнадцатилетнюю девочку, которая тоже боялась оказаться недостаточно хорошей. Вскоре началась торжественная часть. Директор объявил выпускников, поблагодарил учителей и родителей, а затем назвал моё имя. — Особые поздравления Анне Соколовой, победительнице образовательной программы и обладательнице стипендии на обучение в университете! Зал зааплодировал. Я поднялась на сцену. В первом ряду стояла мама. Она плакала и снимала меня на телефон, хотя изображение постоянно дрожало. Дима стоял возле сцены и улыбался. Когда я получила диплом, директор пожал мне руку. — Мы гордимся тобой, Анна. Я посмотрела на зал. Там были люди, которые когда-то смеялись надо мной. Были те, кто молчал, когда меня обижали. Были те, кто впервые смотрел на меня без насмешки. И я вдруг поняла одну вещь. Мне больше не нужно было, чтобы они меня любили. После официальной части заиграла музыка. Дима подошёл ко мне и протянул руку. — Потанцуем? — А если я наступлю тебе на ногу? — Я переживу. — А если на обе? — Тогда это будет самый дорогой танец в моей жизни. Мы вышли в центр зала. Он обнял меня за талию, и мы начали медленно кружиться. В какой-то момент он тихо сказал: — Ань, я давно хотел спросить тебя кое о чём. — О чём? — Ты будешь моей девушкой? Я рассмеялась. — Дима, мы уже полгода ходим вместе, ты подарил мне браслет, знаком с моей мамой и знаешь, где лежат мои любимые печенья. Ты только сейчас решил уточнить? Он улыбнулся. — Хотел сделать всё правильно. Я посмотрела ему в глаза. — Да. Буду. Он поцеловал меня в лоб. И в тот момент я почувствовала себя счастливой. Не потому, что самый красивый парень школы выбрал меня. А потому, что рядом был человек, которому не нужно было объяснять, почему нельзя смеяться над чужой болью. После выпускного мы поступили в разные университеты. Дима выбрал спортивный менеджмент, а я начала учиться на психолога. Первые месяцы были непростыми. Мы привыкали к новому расписанию, экзаменам, разным компаниям и расстоянию между корпусами. Но Дима всегда находил время позвонить. Иногда он приезжал ко мне после занятий с кофе. Иногда я ездила к нему на соревнования. Однажды он встретил меня возле университета и сказал: — У меня для тебя новость. — Ты наконец научился готовить? — Не настолько хорошая. — Тогда говори. Он достал из кармана маленькую коробочку. Я остановилась. — Дима… — Нет, не пугайся. Это не кольцо. Пока. В коробочке лежала маленькая подвеска в форме сердца. — Я хочу, чтобы ты помнила: я рядом. Даже когда у нас будут сложные дни. Я обняла его. — Ты иногда бываешь слишком романтичным. — Это потому, что ты плохо на меня влияешь. Мы рассмеялись. Прошло пять лет. Я окончила университет, устроилась работать в центр психологической помощи подросткам, а Дима открыл небольшую спортивную студию вместе со своим другом. Мы поженились прошлым летом. На свадьбе присутствовали наши бывшие одноклассники. Некоторые из них изменились, некоторые почти не изменились совсем. Кристина тоже пришла. Она подошла ко мне перед началом церемонии. — Аня, можно тебя поздравить? — Конечно. Она обняла меня. — Ты очень красивая невеста. — Спасибо. — И знаешь… я правда рада за тебя. Я улыбнулась. За эти годы она тоже изменилась. Училась, работала, несколько раз меняла планы на жизнь. Мы не стали близкими подругами, но между нами больше не было вражды. Через год после свадьбы у нас родился сын. Мы назвали его Максимом. Когда я впервые взяла его на руки, Дима стоял рядом и плакал. — Ты чего? — спросила я. — Ты же обещал быть сильным. — Я сильный. Просто у меня глаза потекли. — Очень убедительно. Он осторожно поцеловал сына в лоб. — Привет, маленький. Я твой папа. Максим зевнул и отвернулся. — Кажется, ему не понравилось знакомство, — сказала я. — Ничего. Я подожду. У меня вся жизнь впереди. Теперь по утрам Дима часто приносит мне завтрак в постель. Иногда это кофе и бутерброды, иногда блины, которые почему-то всегда получаются разной формы. — Ты сегодня особенно красивая, — говорит он. — Дим, я только проснулась. — Именно. У тебя даже сонное лицо красивое. — Ты просто хочешь, чтобы я приготовила тебе обед. — Не исключено. Иногда мне пишут бывшие одноклассники. Кто-то спрашивает, как я похудела. Кто-то интересуется, как мне удалось выйти замуж за Диму. Некоторые даже пишут: Аня, тебе так повезло! Однажды мне написала бывшая одноклассница, которая в школе почти никогда со мной не разговаривала: Ты молодец. Я бы на твоём месте давно сломалась. Я долго смотрела на сообщение, а потом ответила: Я тоже иногда ломалась. Просто рядом оказались люди, которые помогли мне собраться. И это была правда. Я не стала худой девушкой с обложки журнала. Моё тело не превратилось в идеальную картинку. Я всё ещё ношу одежду, в которой мне удобно, иногда переживаю из-за фотографий и могу расстроиться, если случайно услышу неприятный комментарий. Но теперь я не позволяю чужим словам решать, сколько я стою. Недавно мы с Димой гуляли в парке. Максим сидел в коляске и пытался поймать листья. Навстречу шла молодая женщина с дочерью-подростком. Девочка была полной, в больших очках и слишком свободной куртке. Она что-то рассказывала маме, но постоянно опускала глаза. Рядом с ними прошли две девочки примерно её возраста. Одна что-то прошептала другой, и обе засмеялись. Я заметила, как подросток сразу замолчала. Мне стало больно. Слишком знакомая картина. Я остановилась. — Привет, — сказала я девочке. Она удивлённо посмотрела на меня. — Здравствуйте. — У тебя очень красивые очки. Где покупала? Она немного смутилась. — Не помню. Мама выбирала. — Значит, у твоей мамы хороший вкус. Девочка впервые улыбнулась. Я не стала читать ей лекцию о любви к себе. Не стала рассказывать, как однажды меня унижали в школе. Просто пожелала ей хорошего дня. Когда мы отошли, Дима взял меня за руку. — Ты знаешь, что сегодня сделала? — Что? — Возможно, чей-то день стал немного лучше. Я посмотрела на него. — Помнишь, как ты однажды сел со мной в столовой? — Конечно. — Я тогда думала, что ты просто не заметил, что все смеются. Он покачал головой. — Я всё заметил. И именно поэтому сел рядом. — А если бы я тогда не подошла к тебе, когда у тебя были проблемы с родителями? Дима остановился. — Тогда, наверное, я бы гораздо дольше думал, что никому не нужен. Он поцеловал меня в висок. — Аня, ты не представляешь, сколько хорошего в моей жизни появилось благодаря тебе. Я улыбнулась. В тот вечер, когда Максим уже спал, я достала старый школьный альбом. На одной фотографии стояла я — полная, немного сутулая, с неловкой улыбкой и руками, которые я пыталась спрятать за спиной. Рядом с фотографией была подпись: «Выпускной. 11-й класс. Я долго смотрела на себя прежнюю. И вдруг мне захотелось обнять ту девочку. Сказать ей, что всё будет хорошо. Что однажды она перестанет бояться школьной столовой. Что кто-то обязательно увидит в ней человека, а не цифру на весах. И что самое важное — ей не нужно ждать этого человека, чтобы начать уважать себя. Я закрыла альбом и посмотрела на спящего сына. Дима подошёл сзади и обнял меня. — О чём думаешь? — О том, что хотела бы вернуться в школу и кое-кому кое-что сказать. — Кому? — Себе. Маленькой Ане. Он улыбнулся. — И что бы ты ей сказала? Я немного подумала. — Что не надо худеть ради того, чтобы заслужить любовь. И не надо становиться удобной для тех, кто тебя унижает. Дима поцеловал меня в щёку. — Хорошие слова. Я посмотрела на него и добавила: — И ещё я бы посоветовала ей не выбрасывать школьные булочки. Вдруг однажды пригодятся для семейного счастья. Дима расхохотался. — Вот теперь я точно понимаю, почему в тебя влюбился. А я поняла ещё одну вещь: настоящая любовь не заставляет человека стыдиться своего тела, прятать улыбку или постоянно доказывать, что он достоин внимания. Она позволяет быть собой. И если однажды ваш ребёнок придёт из школы и скажет, что над ним смеются из-за внешности, не отвечайте ему: Не обращай внимания». Сядьте рядом. Выслушайте. Обнимите. Помогите ему понять, что с ним всё в порядке. Потому что иногда один добрый человек способен изменить целую жизнь. А иногда этот человек просто садится рядом с тобой в школьной столовой, ставит поднос на стол и спрашивает: — Аня, можно я здесь посижу? И, знаете, с тех пор я больше никогда не обедаю одна.