Плата за икру, или Наследница миллионера

 

​Часть 1

 

​— Паша, неси прейскурант! — громко и непривычно звонко чеканю я, с улыбкой шагая на кухню.

​Свекровь победительно усмехнулась, а её племянник Толик уже вовсю чавкал моим бутербродом с икрой прямо над хрустальной вазой. Они думали, что я пошла покорно чистить картошку, глотая слезы обиды. Они ещё никогда так жестоко не ошибались.

​Я заперлась на кухне, достала из духовки сочную телятину с розмарином и со звоном переставила её в наш маленький холодильник. Вместо этого из дальнего угла кладовки я вытащила старое ведро с мелкой, проросшей картошкой, покрытой сухой глиной.

​Быстрым движением я вытащила из стола блокнот и распечатанные бланки строгой отчётности — остатки от моего старого ИП.

​Через три минуты я вернулась в гостиную с подносом. На нём стояли три чашки с кипятком и тарелка с сухими сухарями.

​— А где мяско? — насупилась троюродная сестра Валечка, вытирая жирные губы рукавом своего пуховика.

​— Мясо — для тех, кто платит, — спокойно ответила я, выкладывая перед каждым гостем по бланку. — Услуги нашего частного отеля «Анна» платны. Вот прайс: пребывание в прихожей — 1000 рублей с человека. Употребление икры без разрешения — 5000 рублей за бутерброд. Простой на моих белоснежных ковриках в грязной обуви — 3000 рублей.

​Гости онемели. Маргарита Павловна залилась краской, став похожей на перезревшую свеклу.

​— Ты совсем с ума сошла, дрянь?! — визгливо закричала свекровь. — Паша, выгони эту психопатку!

​Но Паша стоял молча, смотря не на меня, а на экран моего телефона, который я только что повернула к нему. На экране горело открытое приложение банка и уведомление об отмене его крупного транша.

​— И самое главное, — добавила я с ледяной улыбкой. — Срок оплаты — пять минут. Иначе я вызываю полицию и оформляю взлом с отягчающими.

​Часть 2

 

​В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в прихожей с капающего пуховика Валечки стекает грязная вода прямо на мой паркет.

​Толик, всё ещё сжимая в руке гранёный стакан с коллекционным шампанским за пятнадцать тысяч рублей, поперхнулся. Кусок икры вывалился у него изо рта обратно на стол.

​— Анечка, ты… ты шутишь? — выдавил из себя Паша. Его голос дрожал, как осиновый лист на ветру.

​— Я похожа на человека, который шутит, Паша? — я даже не взглянула на него, продолжая аккуратно застегивать манжеты своей шелковой блузки. — Сегодня мой день рождения. Я потратила три недели, чтобы спланировать этот вечер. Я работала без выходных, чтобы оплатить наш отдых в Сочи, куда мы должны были лететь завтра утром. А твоя мама привела в мой дом посторонних людей, которые затащили грязь на мои ковры и жрут еду, купленную на мои личные деньги.

​— Какие посторонние?! — взвизгнула Маргарита Павловна, наступая на меня своим морковным ртом. — Это твоя семья! Сызрань! Кровные родственники!

​— Моя семья — это те, кто уважает мой труд и мой дом, — отрезала я. — А это — посторонние граждане. Итак, перейдём к калькуляции.

​Я достала из кармана ручку и наводящим движением зачеркнула первую строчку в бланке.

​— Толик выпил полбутылки редкого шампанского. Это ещё семь тысяч рублей. Людочка прямо сейчас жует жвачку и вытирает пальцы о мой диван из итальянской замши. Химчистка — пятнадцать тысяч. Итого, с вашей компании прямо сейчас — сорок шесть тысяч рублей.

​— Да ты совсем зажралась, городская! — подала голос Людочка, надув огромный розовый пузырь из жвачки, который со щелчком лопнул у неё на носу. — Мама, куда мы попали? Пойдём отсюда! Толик, сделай ей что-нибудь!

​Толик тяжело поднялся с дивана. Мужчина он был крупный, под сто килограммов, с тяжелыми кулаками и лицом человека, который привык решать проблемы силой. Он сделала шаг ко мне, обдав перегаром и дешевыми беляшами.

​— Слушай меня сюда, баба, — прорычал он, тыча в меня прокуренным пальцем. — Мы с дороги. Мы устали. Ты сейчас метнулась на кухню, накрыла нормальный поляну, постелила нам белье в той комнате и закрыла свой рот. А Пашка твой с нами выпьет. Иначе я тебе быстро объясню, как надо гостей встречать.

​Я даже не шелохнулась. Ни один мускул не дрогнул на моем лице.

​— Паша, — тихо сказала я. — Твой родственник только что пригрозил мне физической расправой в моей собственное квартире. Ты что-нибудь скажешь?

​Паша переминался с ноги на ногу. Его лицо выражало крайнюю степень мучительного выбора. С одной стороны была я — женщина, которая полностью содержала его последние полгода, пока он «искал себя» после увольнения. С другой стороны — властная мать, которая с детства вбивала ему в голову, что «родня — это святое».

​— Ань… ну не нагнетай, — выдаввил Паша, глядя в пол. — Ну люди правда с поезда. Ну давай они переночуют, а завтра утром пойдут на вокзал… Ну зачем ты так? Толик просто горячий человек, он не хотел…

​— Понятно, — я кивнула сама себе. — То есть мужа у меня больше нет. Есть только приживал.

​— Что?! — ахнула Маргарита Павловна. — Как ты смеешь так говорить про моего сына?! Да он ради тебя…

​— Ради меня он за последние шесть месяцев не заработал ни копейки! — рявкнула я так, что свекровь поперхнулась собственным воздухом. — Вся эта квартира, эта мебель, эта еда, и даже трусы, которые на нем надеты — всё куплено на мои деньги! Паша, твоя доля в этой квартире — ноль целых, ноль десятых, потому что квартира оформлена на мою маму ещё до нашей свадьбы! Ты здесь никто. Ты просто жилец, которому я разрешала тут находиться из жалости!

​В гостиной снова повисла гробовая тишина. Валечка медленно опустилась на пуфик в прихожей, отчего тот жалобно заскрипел. Толик замер с поднятым кулаком.

​— Ах ты… ах ты змея! — залепетала Маргарита Павловна, схватившись за сердце. — Паша! Ты слышал?! Она тебя ни во что не ставит! Выгони её! Это дом моего сына!

​— Это дом МОЕЙ МАТЕРИ! — я шаг за шагом стала наступать на свекровь. — И если через две минуты эта цыганская орава не выкатится за дверь вместе с чемоданами, я нажимаю тревожную кнопку. У меня договор с ЧОП. Ребята приезжают за три минуты. И поверьте, Толик, они не будут спрашивать, из Сызрани вы или из Парижа. Они просто положат вас лицом в этот самый грязный ламинат, который вы испортили!

​Толик нервно сглотнул. Спорить с вневедомственной охраной в его планы явно не входило.

​— Валя, собирай вещи, — буркнул он, оглядываясь. — Психованная какая-то. Пойдём на вокзал.

​— Куда на вокзал?! — закричала Маргарита Павловна. — Нет! Вы останетесь здесь! Паша, сделай что-нибудь! Ты мужчина или кто?!

​Паша подбежал ко мне и попытался схватить за руку:

— Аня, пожалуйста! Ну не позорь меня перед родственниками! Что они про нас подумают?! Ну давай мы им отдадим телятину, пусть съедят, и мы дадим им денег на гостиницу!

​Я посмотрела на него с таким отвращением, что он мгновенно разжал пальцы.

​— Ты хочешь дать им денег? Наших денег? — переспросила я. — Хорошо. Давай. Но у тебя на карте пуста. Чем платить будешь?

​Я вытащила из кармана телефон и набрала номер.

​— Алло, охрана? У меня в квартире посторонние…

​— Всё-всё! Уходим! — рявкнул Толик, хватая сумки. — Валя, подбирай Люду! Пошли отсюда, тут одни сумасшедшие!

​Засуетившись, Сызранская делегация буквально вывалилась на лестничную клетку. За ними, сыпля проклятиями, семенила Маргарита Павловна.

​— Ты мне больше не невестка! Ты монстр! Ты сухарь бездушный! — кричала она из коридора. — Паша, ты идешь с нами?!

​Паша замер на пороге. Он смотрел то на уходящую мать, то на меня.

​— Аня… — прошептал он. — Если я уйду, я не вернусь.

​— Дверь заблокируется автоматически, Паша, — ответила я ровным тоном. — Твои вещи я выставлю на балкон завтра в девять утра.

​Он простоял ещё секунду, надеясь увидеть в моих глазах хоть каплю сожаления или страха. Но увидел только холодную уверенность. Поняв, что его блеф не сработал, Паша выскочил за дверь, пробормотав что-то о «бессердечной твари».

​Я закрыла дверь на два оборота, накинула цепочку и прислонилась спиной к замку.

​В квартире стало тихо. Очень тихо.

​Я прошла в гостиную. На полу чернели грязные следы от талого снега. На столе стоял гранёный стакан с выдохшимся шампанским, валялись крошки и испачканные икрой салфетки. Мой идеальный праздничный вечер был уничтожен.

​Слезы, которые я сдерживала изо всех сил, наконец хлынули из глаз. Я села на диван, обняла колени и тихо зарыдала. Не от жалкости к себе, а от обиды за те три года, которые я потратила на человека, оказавшегося обычным маменькиным сынком без капли гордости и уважения ко мне.

​Прошло около часа. Я немного успокоилась, вытерла лицо и взяла в руки тряпку, чтобы отмыть ламинат. Жизнь продолжалась. Завтра меня ждал самолет в Сочи. Одно кресло будет пустым, но это даже к лучшему.

​Вдруг в дверь громко и настойчиво позвонили.

​Я вздрогнула. Неужели вернулись?

​Я подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял не Паша и не свекровь. Там стоял высокий мужчина в строгом темном пальто с большим букетом белых пионов и кожаной папкой под мышкой.

​Я приоткрыла дверь, не снимая цепочки:

— Кто вы? Что вам нужно?

​Мужчина поднял глаза. У него был внимательный, цепкий взгляд человека, привыкшего к власти.

​— Анна Сергеевна? — спросил он приятным, низким баритоном. — Добрый вечер. Извините за поздний визит. Меня зовут Виктор Владимирович. Я адвокат вашего отца.

​Я замерла.

— Моего отца? Но мой отец умер десять лет назад.

​Мужчина печально улыбнулся и вытащил из папки документ в плотном кожаном переплете.

​— Человек, которого вы считали отцом, действительно умер. Но ваш биологический отец — Илья Николаевич Гарин. И он скончался три дня назад в швейцарской клинике.

​Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Имя Ильи Гарина знали все в нашем городе — это был крупный застройщик, владелец холдинга, чьи миллиардные активы обсуждались во всех новостях.

​— По его завещанию, — продолжал адвокат, — вы являетесь единственной наследницей восьмидесяти процентов его бизнеса и всех банковских счетов. Но есть одно условие, которое вы должны выполнить прямо сегодня до полуночи, иначе всё имущество перейдет его бывшей жене и её сыну.

​Я посмотрела на часы на стене. Было 23:15. До полуночи оставалось сорок пять минут.

​— Какое условие? — прошептала я.

​Адвокат открыл папку и протянул мне документ:

— Вы должны быть замужем. На момент вступления в наследство вы должны состоять в официальном браке. Если вы разведетесь или ваш брак будет аннулирован до 00:00 — вы теряете всё.

​В этот момент мой телефон на тумбочке разразился громким звонком. На экране высветилась надпись: «Паша».

​Я посмотрела на экран, потом на адвоката.

​— А если я прямо сейчас подам на развод через Госуслуги? — спросила я.

​— Тогда в 00:01 вы станете нищей, Анна Сергеевна, — ответил Виктор Владимирович. — А бывшая жена Гарина уже знает, что вы выгнали мужа. Она заплатила вашему Паше пять миллионов рублей за то, чтобы он прямо сейчас поехал в ЗАГС и подписал заявление о расторжении брака по обоюдному согласию через экстренную процедуру. Он уже там. У вас есть тридцать минут, чтобы найти его и заставить отзвать заявление… или найти нового мужа.

​Телефон в моей руке продолжал разрываться от звонков Паши.