Часть 1

— Твоя мама умерла, малышка, — шепнула я, пытаясь улыбнуться.

Шестилетняя Грейс посмотрела мне прямо в глаза и качнула головой с жуткой, недетской уверенностью:

— Нет. Папа говорит это только взрослым. Она живет здесь, за запертой дверью.

Мое сердце пропустило удар. Даниэль всегда говорил, что его первая жена Камилла погибла в аварии два года назад. Я любила его, заботилась о его дочках и никогда не трогала дверь в конце коридора, от которой у мужа всегда был единственный ключ на шее.

Через минуту четырехлетняя Эмили прижала к себе плюшевого зайца и прошептала:

— Мы носим ей печенье, пока папа спит. Она говорит с нами через щель в полу.

Руки задрожали. Я набрала номер Даниэля. Услышав мой вопрос, он молчал ровно три секунды. А затем его голос стал ледяным:

— Отойди от этой двери. Прямо сейчас, Леа. Ты им не мать, не суй свой нос не в свое дело.

Он бросил трубку. Мой заботливый муж впервые в жизни угрожал мне.

Я отправляю сестре сообщение с нашим адресом: «Вызывай полицию, если я не отвечу через десять минут».

Обычная шпилька для волос, несколько нервных щелчков — и тяжелый замок поддается. Из темноты подвала дохнуло сыростью, дезинфектором и… аптечной лавандой. На третьей ступеньке лежала тарелка с остатками еды и раздавленными таблетками.

Спустившись вниз, я обомлела. Никакого хлама. Подвал превращен в запертую снаружи палату с камерой под потолком.

На кровати сидела бледная женщина с такими же зелеными глазами, как у Грейс. Живая.

— Вы Леа… — прошептала она, глядя на мое обручальное кольцо. — Он врет вам, как врал всем. Этот дом принадлежит мне.

В этот момент наверху оглушительно хлопнула входная дверь.

— Леа? — раздался сверху тяжелый голос Даниэля. — Почему дверь в подвал открыта?

Женщина схватила меня за запястье и впихнула в ладонь старый телефон с разбитым экраном. На нем уже было замершее видео.

Даниэль сделал первый шаг вниз по лестнице…

Часть 2

Тяжелый шаг Даниэля отозвался гулким эхом в узком проходе. Каждая ступенька под его весом скрипела так, словно умоляла меня бежать.

— Леа? Ты там? — его голос звучал обманчиво спокойно, но я слишком хорошо знала эту интонацию. Так он говорил, когда едва сдерживал ярость.

Я замерла, прижавшись к холодной бетонной стене. Камилла — или женщина, которая была ею, — судорожно сжала мою ладонь. Ее пальцы были ледяными, как у мертвеца, но хватка оказалась удивительно цепкой.

— Смотри, — прошептала она, указывая на экран разбитого телефона. — Быстрей, пока он не спустился.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и нажала на воспроизведение.

На экране появилось видео трехлетней давности. Тот же подвал, но еще не отремонтированный. На кадрах Даниэль — молодой, улыбающийся — подписывал какие-то бумаги на столе. Рядом с ним стоял человек в строгом костюме.

«Если ты подпишешь отказ от прав на наследство твоей семьи, Камилла, я разрешу тебе видеть детей, — звучал с динамика холодный голос Даниэля. — В противном случае врачи подтвердят твою недееспособность. Ты же знаешь, у меня везде есть связи».

Запись оборвалась. Я ошеломленно воззрилась на экран.

Даниэль не просто запер ее. Он инсценировал ее смерть, чтобы забрать ее огромное состояние и дом, доставшийся ей от родителей. А меня… меня он привел сюда как идеальную ширму. Послушную, влюбленную молодую жену, которая станет бесплатной няней для его дочерей и создаст образ идеальной счастливой семьи для соцсетей и опеки.

— Он пичкает меня психотропными препаратами каждый день, — быстро заговорила Камилла, ее голос дрожал от ужаса. — Чтобы я не могла дать отпор. Но девочкам он сказал, что я умерла, потому что боялся, что они проболтаются. Они нашли меня случайно пару месяцев назад… Леа, прошу, помоги мне! Он монстр!

Шаги на лестнице стали ближе. Нам оставалось буквально несколько секунд.

— Леа! Ответь мне! — Даниэль уже преодолел половину пути. В его голосе больше не было ласки. Только холодный металл.

— Папа! — сверху раздался тоненький голос Грейс. — Мы просто играли! Не сваривайся на Леа!

— Грейс, иди в свою комнату вместе с Эмили! Запритесь там! — рявкнул Даниэль.

Я услышала топот маленьких ножек. Девочки убежали. Теперь мы остались один на один.

Я быстро спрятала старый телефон Камиллы в задний карман своих джинсов, а свой собственный гаджет крепко сжала в руке. Сердце колотилось в ребра, как безумное. Всё мое прошлое с этим человеком — романтичные свидания, его забота, мягкая улыбка — рассыпалось в прах за какую-то секунду. Я жила с чудовищем.

Из-за поворота лестницы показался Даниэль.

На нем не было лица. Взгляд дикий, прическа взъерошена, дыхание тяжелое. Когда его глаза встретились с моими, а затем переместились на Камиллу, сидевшую на кровати, его губы искривились в злой ухмылке.

— Значит, всё-таки залезла сюда, — тихо произнес он, медленно спускаясь на последнюю ступеньку. — А я ведь надеялся, что ты умнее, Леа. Надеялся, что мы сможем жить долго и счастливо.

— Ты… ты держишь ее в плену? — мой голос сорвался на фальцет. — Даниэль, ты сошел с ума?! Она мать твоих детей!

— Она больна! — рявкнул он, сделав шаг ко мне. — Ты не знаешь всего, Леа! Она сумасшедшая! Она едва не погубила девочек, когда они были совсем маленькими! Я спас их! Я спас эту семью!

— Не верь ему! — закричала Камилла с кровати. — Он всё придумал! Спроси его про банковские счета моей матери! Спроси, куда делись деньги!

Даниэль даже не повернулся в ее сторону. Он смотрел только на меня. С каждым его шагом я отступала назад, пока не уперлась спиной в медицинскую стойку.

— Леа, послушай меня, — его тон резко изменился. Он снова попытался включить своего «заботливого мужа», но теперь это выглядело жутко. — Ты ведь любишь меня. Ты любишь девочек. Мы — семья. Забудь то, что ты здесь увидела. Наверху тебя ждет нормальная жизнь. Я сам со всем разберусь. Просто поднимись в спальню.

— Нет, — твердо сказала я, хотя внутри всё сжималось от страха. — Я не оставлю ее здесь. И я знаю про документы. Я видела видео, Даниэль.

Его лицо мгновенно изменилось. Доброжелательная маска слетела окончательно, обнажив оскал загнанного в угол хищника.

— Видео? — переспросил он шепотом. — Какое видео?

Он бросился ко мне.

Я не успела увернуться. Тяжелая туша Даниэля сбила меня с ног. Я больно ударилась локтем о бетонный пол, телефон выскочил из моих пальцев и отлетел в угол. Даниэль навалился сверху, его пальцы впились в мои запястья.

— Где телефон?! — зарычал он, брызгая слюной. — Что она тебе показала?!

— Отпусти ее! — закричала Камилла. С неожиданной для своего истощенного тела силой она слезла с кровати и вцепилась Даниэлю в волосы.

Воспользовавшись тем, что муж отвлекся и попытался отпихнуть Камиллу, я изо всех сил ударила его коленом в пах.

Даниэль согнулся от боли и сдавленно зашипел. Я выскользнула из-под него, схватила упавший на пол тяжелый металлический штатив от капельницы и со всей силы замахнулась.

— Не подходи! — тяжело дыша, крикнула я, направляя на него острый конец штатива. — Не смей ко мне прикасаться!

Даниэль стоял на коленях, тяжело дыша и зловеще глядя на меня снизу вверх.

— Леа, ты совершаешь огромную ошибку, — тихо сказал он. — Ты думаешь, ты выйдешь отсюда? Вся эта усадьба огорожена. Ворота запираются с пульта. Пульт у меня. Сигнал сотовой связи в подвале не ловит. Кому ты собралась звонить?

У меня похолодело внутри. Я мельком взглянула на свой телефон на полу — индикатор сети действительно показывал «Нет сети». Мое сообщение сестре… оно могло просто не отправиться, если я набрала его уже спустившись на первые ступени подвала!

— Нам нужно подняться наверх, — шепнула я Камилле, не сводя глаз с Даниэля. — Сможешь идти?

— Я… я постараюсь, — едва слышно ответила она. Она едва держалась на ногах, ее трясло от слабости и многолетнего заточения.

— Поднимайтесь, — вдруг усмехнулся Даниэль, медленно поднимаясь на ноги. — Давайте. Бегите. Только помните, что наверху девочки. И если ты, Леа, устроишь панику, ты испугаешь их на всю жизнь.

— Ты не тронешь детей, — отрезом сказала я.

— Они мои дочери! — отрезал он. — А вот кто ты такая? Чужая женщина, которая ворвалась в наш дом и пыталась разрушить нашу жизнь. Как думаешь, кому поверит полиция? Мужчине, уважаемому бизнесмену, или бывшей содержанке с психрасстройствами и ее помешанной подружке?

Он провоцировал меня. Тянул время. Я понимала это, но страх заблокировал мысли.

— Камилла, иди к лестнице. Быстро! — скомандовала я.

Я двигалась задом наперед, удерживая Даниэля на расстоянии металлическим штативом. Камилла, цепляясь за стены, медленно поднималась по ступеням. Каждое ее движение давалось с трудом, она дышала часто и прерывисто.

Когда мы наконец добрались до верхней площадки, я выскочила в коридор первого этажа и попыталась захлопнуть тяжелую дубовую дверь подвала, чтобы запереть Даниэля снизу.

Но он был слишком быстр.

Его мощная рука вклинилась в дверную щель. С диким рыком он рванул дверь на себя. Я не удержалась и упала на паркет. Штатив выскочил из рук и со звоном покатился по коридору.

Даниэль выскочил из подвала, как разъяренный бык.

— Хватит этих игр! — крикнул он, перешагивая через меня и хватая Камиллу за руку. Она вскрикнула от боли. — Ты возвращаешься вниз. А с тобой, Леа, мы поговорим позже!

— Папа! Отпусти маму! — раздался громкий детский крик.

На лестнице второго этажа стояла маленькая Грейс. В ее руках была тяжелая фарфоровая ваза из гостиной. Ее детские ручонки дрожали, по щекам текли слезы, но в глазах горела такая же решимость, как у ее матери.

— Грейс, зайка, иди в комнату, — изменившимся, сладким голосом сказал Даниэль, не выпуская руку Камиллы. — Папа просто помогает маме…

— Ты врешь! — закричала малышка. — Ты плохой! Ты делаешь ей больно!

Грейс с изо всех сил швырнула вазу вниз.

Тяжелый фарфор пролетел через весь пролет и с оглушительным треском разбился о ступеньку прямо перед Даниэлем. Осколки разлетелись во все стороны. Один из них задел лицо Даниэля, оставив кровавую царапину на его щеке.

Он отвлекся всего на секунду, отмахнувшись от разлетающихся брызг стекла.

Это был мой шанс.

Я вскочила с пола, схватила с тумбочки массивную статуэтку и со всего размаха ударила Даниэля по затылку.

Он охнул, его глаза закатились, и он тяжело рухнул на паркет, потеряв сознание.

В доме воцарилась звенящая тишина. Слышно было только наше тяжелое дыхание и тихий плач Эмили, спрятавшейся на втором этаже.

— Он… он жив? — прошептала Камилла, сползая по стене на пол.

Я наклонилась, ткнула пальцем в его шею. Пульс бился — частый и сильный.

— Жив, — выдохнула я. — Но ненадолго отключился. Нам нужно уходить. Прямо сейчас.

Я подбежала к Даниэлю, быстро обшарила его карманы и вытащила связку ключей и брелок от автоматических ворот. Затем вытащила из его кармана и телефон.

— Грейс! Эмили! Спускайтесь к нам! — позвала я девочек.

Дети быстро сбежали по лестнице. Грейс сразу бросилась к матери, обнимая ее за шею и заливаясь слезами. Камилла плакала вместе с ней, целуя дочь в волосы и повторяя: «Моя девочка, моя храбрая девочка…».

У меня не было времени на трогательные воссоединения. Я схватила куртки, надела их на детей и помогла Камилле подняться.

— Идем к машине, — скомандовала я.

Мы выскочили на улицу. Свежий осенний воздух обжег легкие. Я нажала кнопку на брелоке, и массивные металлические ворота усадьбы медленно поползли в сторону, открывая путь к свободе.

Я усадила Камиллу и девочек на заднее сиденье нашего семейного внедорожника, сама прыгнула за руль, завела двигатель и вдавила педаль газа в пол. Машина сорвалась с места, вылетая за пределы территории.

Только выехав на главную дорогу, я наконец смогла вздохнуть. Связь на телефоне появилась. Передо мной лежали два телефона: мой и старый телефон Камиллы с той самой видеозаписью.

Я набрала номер полиции.

— Диспетчерская служба, что у вас случилось? — раздался спокойный женский голос в динамике.

— Меня зовут Леа Грачева. Я уехала из дома моего мужа, Даниэля Грачева. Он удерживал в подвале свою первую жену, которую все считали мертвой…

Я не успела договорить.

В зеркале заднего вида внезапно вспыхнул ослепительный дальний свет.

Огромный черный пикап, который обычно стоял в заднем гараже Даниэля и которым он почти не пользовался, выскочил из поворота и на огромной скорости несся прямо за нами.

— Леа! — визгливо закричала Камилла, оглянувшись назад. — Это он! Он очнулся!

Даниэль не просто пришел в себя. Он был в бешенстве.

Он прибавил газу. Тяжелый пикап врезался в задний бампер нашей машины. Удар был такой силы, что меня едва не выбросило из кресла, а девочки сзади оглушительно закричали.

— Девушка! Что у вас происходит?! — закричала диспетчер в телефоне.

— Он табет нас! Он пытается сбросить нас с дороги! — закричала я, изо всех сил удерживая руль.

Дорога шла вдоль высокого обрыва над озером. Внизу, в сотне метров, темнела ледяная вода.

Пикап Даниэля снова сравнялся с нами. Я повернула голову и через тонированное стекло увидела его лицо. Окровавленное, искаженное безумием. Он крутанул руль в мою сторону.

Мощный боковой удар. Нашу машину потащило юзом. Покрышки визжали на асфальте. Я попыталась выровнять авто, но занос был слишком сильным.

Внедорожник пробил металлическое ограждение дороги.

На секунду наступила жуткая, невесомая тишина. Перед глазами замаячила темная гладь озера и верхушки сосен.

А затем наша машина рухнула вниз, в пропасть.

Я очнулась от оглушительного шума воды.

Голова раскалывалась. Внедорожник висел на ветвях старой, огромной сосны, чудом не долетев до воды каких-то пару метров. Кузов был смята, лобовое стекло покрылось паутиной трещин.

По салону распространялся запах бензина и дыма.

— Камилла? Девочки? — прохрипела я, вытирая кровь, застилавшую глаза.

Сзади раздался слабый стон. Камилла была в сознании, она пыталась закрыть собой напуганных, но вроде бы целых девочек.

— Мы… мы живы, — прошептала она. — Леа, надо выбираться, машина сейчас упадет!

Я попыталась открыть свою дверь, но ее заклинило. Сосна под нами зловеще трещала. Еще немного — и тонны металла рухнут в ледяную воду.

Вдруг крыша машины оглушительно прогнулась. Кто-то спрыгнул на нее сверху.

Через мгновение боковое стекло со стороны водителя разлетелось вдребезги.

В проеме показалась окровавленная рука Даниэля. Он просунул ее внутрь, схватил меня за волосы и рванул на себя с такой силой, что я закричала от боли.

— Вы никуда не уйдете, — прорычал он. Его глаза горели безумным огнем. В другой руке у него был тяжелый гаечный ключ. — Вся эта история умрет здесь. Вместе со всеми вами!

Он замахнулся ключом, чтобы разбить остатки стекла и добраться до замка двери…

Но в этот момент где-то вверху, на дороге, завыли сирены десятков полицейских машин. Красные и синие вспышки озарили темные кроны деревьев.

Даниэль на секунду замер и обернулся на звук сирен.

И в эту самую секунду толстая ветка сосны, удерживавшая наш автомобиль, с оглушительным треском переломилась пополам…