Цена чужого наследства и разбитая жизнь Льва

Часть 1

Она резко поднялась, и с дивана посыпались крошки. Её лицо, некогда такое милое, исказилось от внезапной, кипящей злобы.
— Вижу! Вижу, как ты стоишь и читаешь мне мораль! Я тебе не служанка! Не рабыня! Если тебе не нравится — вот тряпка, вон раковина! Хочешь чистоты — убери сам! А если голоден — закажи себе еды, у тебя же деньги есть! Или уже все потратил? — её голос взвизгнул, наполняясь ядовитыми нотками.
Лев замер. Эти слова, произнесенные с таким презрением, прозвучали как приговор. Он смотрел на женщину, которая была его женой, и видел незнакомку. В её глазах не было ни капли тепла, ни тени былой близости. Только холодное, потребительское высокомерие. В этот миг что-то внутри него оборвалось, тихо и бесповоротно. Гнев, кипевший секунду назад, угас, сменившись ледяным, кристально ясным спокойствием.
— Тряпку, — тихо повторил он. — И еду из ресторана. Понятно.
Он развернулся и твердыми шагами направился на кухню. Зоя, удовлетворенно хмыкнув, плюхнулась обратно на диван и снова включила телевизор, полагая, что одержала легкую победу. Она не видела его лица. Не видела того решения, которое застыло в его глазах.
Лев открыл раковину, но мыть ничего не стал. Он достал телефон и набрал один номер.
— Алло, Михаил? Это Лев. Твое предложение по поводу контракта на Севере еще в силе? Да, я согласен. Вылетаю через три дня.
Он повесил трубку. Сердце бешено колотилось, но назад дороги не было. Три года он тащил эту семью на себе, пока Зоя увольнялась с одной работы за другой, заявляя, что «ищет себя».
Лев зашел в спальню, достал из шкафа старый спортивный чемодан и начал молча скидывать туда свои вещи. Документы, паспорт, сменная одежда. Самое необходимое.
Зоя заглянула в комнату через полчаса, жуя чипсы. Увидев чемодан, она картинно закатила глаза.
— Ой, ну началось! Опять эти детские обиды с уходами к маме? Давай, беги, только карточку мою верни!
Лев даже не повернулся в ее сторону. Он застегнул молнию, взял куртку и подошел к двери.
— Карточка заблокирована, Зоя. Квартира съемная, оплачена до конца недели. Дальше — сама.
Она застыла, чипсы выпали из ее рук прямо на ковер. На ее лице отразился искренний, дикий ужас.
— В смысле? Лёва, ты шутишь? — она сделала шаг к нему, но он уже открыл входную дверь.
— Я больше не шучу, — тихо сказал он и шагнул в темноту подъезда.
В этот момент его телефон ожил. На экране светился незнакомый номер, а следом пришло сообщение: *«Лев, это важно. Твоя настоящая мать жива. И она ищет тебя прямо сейчас».*

Часть 2

Лев сидел в машине, глядя на экран телефона. Экран мигал, словно подмигивая ему в этой промозглой темноте. «Настоящая мать?». Но ведь его вырастила прекрасная женщина, которая ушла из жизни два года назад. Откуда взялось это сообщение?
Он нажал кнопку вызова. Трубку сняли моментально, словно только этого и ждали.
— Алло, Лев? Слава Богу! — раздался в трубке дрожащий, явно женский, но незнакомый голос. — Меня зовут Анна. Я была подругой твоей… твоей биологической мамы. Ей очень плохо, она в реанимации в городской клинической. Она умоляет увидеть тебя.
— Это какая-то ошибка, — холодно ответил Лев, хотя внутри все сжалось. — Моя мать умерла.
— Пожалуйста, не бросай трубку! — женщина на том конце провода заплакала. — Посмотри в свои документы. В свидетельство о рождении. Там есть скрытый вкладыш. Твоя приемная мать оставила его для тебя на крайний случай!
Лев сбросил вызов. Его руки дрожали. Он открыл чемодан прямо на пассажирском сиденье, достал папку с документами и начал судорожно перебирать бумаги. На самом дне, за старым свидетельством, действительно лежал пожелтевший конверт, который он никогда раньше не замечал.
Внутри была записка, написанная почерком его покойной мамы: *«Лёвушка, прости, что не сказала. Мы взяли тебя из роддома у женщины, которой угрожали. Ее зовут Елена Демидова. Если она найдет тебя — выслушай ее».*
Мир вокруг Льва словно рухнул во второй раз за этот вечер. Сначала предательство жены, теперь — тайна всей его жизни.
Он резко завел мотор и нажал на газ. Машина рванула с места, направляясь к больнице.
В приемном покое пахло хлоркой и лекарствами. Лев быстро нашел нужный этаж. У дверей реанимации его встретила заплаканная женщина лет пятидесяти — та самая Анна.
— Ты приехал… Как же ты похож на нее, — прошептала она, прижимая руки к груди. — Врач разрешил зайти только на минуту. Поспеши.
Лев вошел в стерильную палату. На кровати, окруженная кучей трубок и мониторов, лежала бледная, исхудавшая женщина. Услышав шаги, она с трудом открыла глаза. В их глубине вспыхнул такой яркий свет, какого Лев не видел никогда в жизни.
— Сынок… — едва слышно прошелестела она. — Мой Лёвушка… Ты вырос таким… как он.
— Кто — он? — Лев присел на край стула, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Твой отец… — Елена попыталась протянуть к нему слабую руку. — Он не знал о тебе. Меня заставили… заставили тебя отдать, чтобы спасти твою жизнь. Тебя искали все эти годы.
— Зачем? Кто искал? — Лев аккуратно взял ее холодные пальцы в свои.
— Они… они близко, Лев. Твой отец оставил тебе огромное наследство, но его нынешняя семья… они убьют за эти деньги. Они узнали, что я нашла тебя. Моя авария сегодня… это была не случайность.
Мониторы в палате вдруг начали тревожно и прерывисто пищать. Елене стало трудно дышать, она судорожно схватила Льва за рукав куртки.
— Беги из города, Лев! Не верь никому. Даже… даже тем, кто рядом. Они знают, где ты!
В палату влетел врач, оттесняя Льва в сторону.
— Мужчина, выйдите! У нее остановка сердца! Срочно дефибриллятор!
Льва вытолкнули в коридор. Голова шла кругом. Он стоял, прислонившись к холодной стене, пытаясь осознать весь этот кошмар. В этот момент у него снова зазвонил телефон.
На экране высветился номер Зои. Лев нажал на кнопку, ожидая услышать очередные проклятия или фальшивые извинения. Но в трубке раздался чужой, ледяной мужской голос.
— Ну привет, Лев. Твоя женушка сейчас сидит со мной и очень мило плачет. Если хочешь увидеть ее живой — возвращайся в квартиру. И не забудь документы, которые тебе передала твоя мамочка. У тебя тридцать минут, или мы начнем резать ее по частям. Время пошло.
Трубка повесила гудки. Лев медленно опустил руку с телефоном. Из палаты реанимации послышался долгий, непрерывный писк кардиомонитора — прямая линия. Его биологическая мать только что умерла. А его бывшая жена была в заложниках у людей, которые охотились за ним.