Вишнёвый сад»: предательство, прощение и два мальчика, ставших братьями

Осенний дождь
Осенний дождь барабанил по широким окнам кофейни «Вишнёвый сад» — ровно, настойчиво, как метроном, отмеряющий чужое время. Pour votre article de magasin: une lampe douce doit être installée sur un verre, utilisée pour les meubles de cuisine, pour les détails médicaux Lisakh редких посетителей. Il y a des gens, des gens et des gens dans la liste — ils ont aussi des gens qui ont besoin de temps, mais ils ne l’ont pas fait даёт.

Le robot a mis les capsules sur la plaque. À l’aube d’une seconde période, tournez-vous vers la maison et prenez votre décision – du côté de l’appartement, vous avez le choix ложечкой давно остывший latte. La femme a pensé à la montre du ciel, elle est très nerveuse.

— Лика, прости ради бога, — Варя чмокнула подругу в щёку и плюхнулась на стул, не снимая плаща. — Там на набережной такое столпотворение из-за этого дождя, я думала, что никогда не доеду. Ты как?

Евгения Листовская, которую все звали просто Ликой, подняла глаза. В них было что-то странное — смесь нетерпения и лёгкой тревоги, как у человека, который давно ждёт разговора и боится его начала.

— Я? Я уже третью чашку пью, Варь. Мне казалось, что время остановилось. Ты горишь? — Она внимательно всмотрелась в лицо подруги. — У тебя глаза сияют так, будто ты клад нашла.

Варвара смущённо улыбнулась, поправив край шёлкового шарфика. Этот жест она унаследовала от матери: когда волновалась, всегда поправляла что-нибудь на шее.

— Клад? Пожалуй. Помнишь, я говорила про Дениса?

— Ну, — настороженно протянула Лика. — Тот самый красавчик с модельной внешностью, из-за которого ты пропадала по вечерам?

— Мы подали заявление. — Варя выпалила это на одном дыхании и замерла, ожидая реакции.

Лика поперхнулась кофе. Капли упали на салфетку, расплылись тёмными пятнами.

— Куда подали? В смысле, в ЗАГС? Варь, мы же вроде вчера только школу заканчивали! Ты с ума сошла?

— А что такого? — Варя пожала плечами, но в голосе проскользнули нотки обороны. — Два года уже. Возраст у нас вполне сознательный.

— Два года… — Лика откинулась на спинку стула. Она смотрела на подругу и не узнавала её. Раньше Варя была рассудительной, даже прагматичной. А сейчас перед ней сидела девушка с мечтательным взглядом, будто внутри неё зажгли лампу, и она боялась, что та погаснет. — А куда вы торопитесь? Можно же было через полгода, через год. Организовать всё красиво, не спеша.

— Лик, ну какая разница? Мы распишемся тихо, посидим с родителями в ресторане. Мне ничего этого не надо, если честно. Это Денис настаивает на фотографиях. Говорит, что воспоминания должны остаться.

— А потом?

— А потом мы улетаем в свадебное путешествие. На море. Если, конечно, — Варя понизила голос до шёпота и перегнулась через стол, — если токсикоз не помешает.

Повисла пауза. Лика смотрела на подругу так, будто та заговорила на суахили.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно. — Варя счастливо улыбнулась. — Ликусь, ты чего? Ты же будешь моей свидетельницей? Кому мне ещё доверить это место?

— Свидетельницей? — Лика моргнула, прогоняя наваждение. — Да, конечно. О чём речь.

— С тобой всё в порядке? Ты побледнела вся.

— Голова что-то разболелась. И тошнит. Наверное, кофеин на голодный желудок. — Лика схватила сумочку и резко встала, чуть не опрокинув стул. — Варь, прости, мне правда нужно идти. Вызови такси, ладно? Завтра созвонимся.

— Тебя подвезти? Нам же по пути!

— Нет-нет, я сама. Мне к маме заскочить надо, она тут рядом. — Лика уже накидывала пальто на ходу.

Варя смотрела вслед подруге, которая почти выбежала из кофейни под проливной дождь, даже не раскрыв зонт. Что это было? Она задумчиво погладила пальцами край чашки. И тут её осенило. Вот дурочка! Лика же только три месяца назад рассталась с Ильёй. Причём рассталась как-то странно, резко, ничего не объясняя. А тут Варя со своим счастьем… Чувство вины кольнуло где-то под ложечкой. Надо будет завтра извиниться, поговорить по душам.

С этой мыслью Варвара, расплатившись, вышла на улицу и, прикрываясь капюшоном, побежала к машине. Дождь бил по асфальту так, что казалось, будто город смывает чью-то старую жизнь.

А Лика тем временем, промокшая до нитки, стояла на ступеньках старого дома в центре города и нервно нажимала кнопку домофона. Ей открыли не сразу. Когда тяжёлая дверь щёлкнула, она взлетела на третий этаж и забарабанила в дверь.

Денис Корсаков открыл не сразу. Он был в домашних спортивных штанах и майке, с мокрыми после душа волосами.

— Лика? Ты чего под дождём? Заходи, дура. — Он посторонился, пропуская её в прихожую.

Она вошла, оставляя мокрые следы на паркете. В прихожей пахло его одеколоном, к которому она так привыкла за эти месяцы. Её трясло то ли от холода, то ли от нервов.

— Надо поговорить. Сейчас.

— Валяй. — Он прошёл на кухню, достал из холодильника банку пива. — Слушаю.

— Это правда? Вы с Варей заявление подали?

— Правда.

— И она беременна?

Денис хмыкнул, открывая банку. Металлический щелчок прозвучал слишком громко.

— И это тоже правда.

Лика смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. Не от жалости к себе, а от обиды.

— А я? Денис, как же я?

— А что ты? — Он усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Ты мне кто? Жена? Невеста? Любовница на стороне. Ты сама на это пошла.

— Я люблю тебя!

— А я тебя нет. — Он отхлебнул пива. — Слушай, Лика, давай без истерик. Ты взрослая девочка. Знала, на что идёшь.

— Я тоже беременна. — Голос её дрогнул. — Восемь недель.

Денис поставил банку на стол. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Врёшь.

— Не вру. Хочешь завтра к врачу пойдём? УЗИ сделаем? — Лика шагнула к нему. — Это твой ребёнок, Денис. Ты не имеешь права так со мной поступить.

— Права? — Он вдруг расхохотался, но смех был неприятным, колючим. — Какое право ты мне сейчас перечислишь? Лика, милая, ты же говорила, что пьёшь таблетки. Это была твоя ответственность. А теперь… — Он встал, подошёл к ней вплотную, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Теперь я дам тебе денег. На операцию. И на то, чтобы ты забыла сюда дорогу. Поняла?

Она отшатнулась, будто он ударил её. В глазах плескалась такая ненависть, что Денис на секунду отвёл взгляд.

— Ты подлец.

— Я? — Он усмехнулся. — А ты кто? Ты лучшей подруге в спину нож вонзила. Мы спим с тобой полгода за её спиной, а теперь ты мне будешь о морали рассказывать? Иди отсюда, Лика. И чтобы Варя ничего не знала. Иначе хуже будет.

— Ты пожалеешь, — прошептала она, пятясь к двери. — Ты очень пожалеешь.

— Беги, — крикнул он ей вслед. — И подумай над моим предложением.

Она выскочила на лестничную клетку и побежала вниз, на ходу вытирая мокрые щёки. Выбежав из подъезда, она рухнула на мокрую скамейку. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Как жить дальше? Варя — самый близкий человек, она её любит как сестру. Но и Дениса… любила. Или ей только казалось?

Она просидела так, наверное, с час, пока не закоченела окончательно. А потом приняла решение. Самое трудное в своей жизни. Она пойдёт к Варе. И расскажет всё. Пусть это будет концом их дружбы, пусть Варя возненавидит её, но она не даст ей выйти замуж за человека, который предаст её при первой возможности. Это будет правильно. Хотя бы это.

Часть вторая. Расколотое зеркало
Варя открыла дверь и удивилась. На пороге стояла Лика, но выглядела она ужасно — опухшие глаза, мокрая куртка, дрожащие губы.

— Ликусь? Ты чего? Мы же на завтра договаривались! Ты болеешь?

— Впусти меня, Варь. Пожалуйста.

— Да проходи, конечно! Я чайник поставлю.

— Не надо чая. Просто сядь.

Варя послушно села в кресло, наблюдая за подругой. Лика стояла посреди комнаты, комкая в руках мокрый шарф.

— Я должна тебе кое-что сказать. — Голос её звучал глухо, как из бочки. — И после этого, скорее всего, ты выгонишь меня. Но молчать я больше не могу.

Варя напряглась. По спине пробежал холодок.

— Говори.

— Твой Денис… он не тот, за кого себя выдаёт. Он тебя не любит. Ему нужно место в компании твоего отца и твои деньги.

— Что за чушь? — Варя попыталась улыбнуться, но улыбка не вышла. — Лика, ты бредишь?

— У него есть другая. Которая тоже ждёт от него ребёнка.

Варя вцепилась пальцами в подлокотники кресла. В висках застучало.

— Кто? Ты знаешь, кто она?

— Знаю. Это я.

Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Варя смотрела на подругу и не узнавала её. Перед ней стоял чужой человек.

— Рассказывай, — выдохнула она.

И Лика рассказала. Всё. Как полгода назад, когда Варя уехала в командировку, Денис сам пришёл к ней. Как между ними что-то вспыхнуло. Как она корила себя, но остановиться не могла. Как Илья застал их в тот самый вечер, когда пришёл мириться, и поэтому расставание было таким быстрым. Как Денис обещал, что сам всё расскажет Варе, но тянул время. И про беременность — тоже рассказала.

Варя слушала молча. Она сидела, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку на стене. Когда Лика закончила, повисла долгая пауза.

— Уходи, — тихо сказала Варя.

— Варь, прости…

— Уходи, — повторила она громче. — Сейчас же. Чтобы я тебя не видела.

Лика вышла, не прощаясь. Дверь за ней захлопнулась с противным металлическим щелчком. Варя сползла с кресла на пол, свернулась клубочком и завыла. Ей казалось, что внутри что-то оборвалось. Предательство двух самых близких людей было слишком тяжёлой ношей.

Она не знала, сколько прошло времени, когда в замке заскрежетал ключ. В прихожей зажёгся свет, послышались шаги. Денис.

— Варь? Ты чего на полу? Случилось что?

Она подняла на него глаза, красные от слёз.

— Случилось. Ты мне скажи, случилось или нет?

— Ты о чём?

— О Лике. О вас. О ребёнке. — Она встала, шатаясь. — Ты спал с ней полгода за моей спиной и теперь делаешь вид, что ничего не было?

Лицо Дениса на секунду исказилось, но он быстро взял себя в руки.

— Ах, Лика… — Он вздохнул с облегчением. — Варь, послушай меня спокойно. Твоя подруга — завистливая истеричка. Да, она вешалась мне на шею. Да, пыталась соблазнить. Но я тебе не изменял. А она затаила обиду, потому что я её отверг.

— А её беременность?

— Врёт. Если она и беременна, то точно не от меня. Илья её бросил, между прочим, не поэтому. Он нашёл себе другую. А Лика осталась одна. Вот и бесится от того, что ты счастлива.

Варя замерла. Слова Дениса звучали логично. Лика действительно в последнее время вела себя странно. И Илья… она ведь так и не рассказала толком, почему они расстались.

— Варь, ну посуди сама. Зачем мне это? Я люблю тебя. Мы семья. У нас ребёнок будет. А она… — Денис подошёл, обнял её. — Она просто хочет разрушить наше счастье. Потому что у неё своего нет.

— А как же телефон? Ты говорил, она звонила?

— Я заблокировал её после того, как она в очередной раз полезла ко мне. Показать? — Он протянул ей свой мобильный. — Смотри.

Варя взяла телефон. Сообщения чисты, в чёрном списке номер Лики. Она пролистала звонки — ничего. Ей стало стыдно. Она поверила подруге, а не жениху. Слёзы хлынули с новой силой, но это уже были слёзы облегчения.

— Прости меня, Денис. Я такая дура…

— Ты не дура. Ты добрая и доверчивая. — Он поцеловал её в макушку. — Давай забудем? И не общайся с ней больше. Она того не стоит.

Варя кивнула и, взяв телефон, написала Лике сообщение: «Ты мне больше не подруга. Не пиши и не звони никогда». И заблокировала номер.

А Денис, уйдя в душ, позволил себе улыбнуться. Всё прошло по плану. Телефон он почистил ещё тогда, когда Лика выскочила от него. А блокировка стояла уже давно. Умная девочка Варя, но слишком доверчивая. Идеальная жена для его плана.

Часть третья. Крах иллюзий
Свадьба была пышной. Виктор Степанович, отец Вари, не поскупился. Ресторан «Золотой дракон», белые голуби, лимузин и толпа гостей. Варя была в платье, расшитом жемчугом, но в глазах её пряталась грусть. Она то и дело ловила себя на мысли, что ищет взглядом Лику. Глупо, конечно. Она сама её вычеркнула.

Денис был сама галантность. Он носил её на руках, целовал руки, говорил тосты. Только Варя не знала, что в тот самый момент, когда они обменивались кольцами, на скамейке в сквере напротив Дворца бракосочетания сидела женщина в тёмных очках и сжимала в руках положительный тест на беременность. Лика смотрела, как из дверей выходит счастливая пара, как сыплется рис, как Варя смеётся. Она встала, пошла прочь и поклялась себе, что никогда больше не переступит порог этого города.

…Шесть лет спустя.

Варя стояла у окна своего ателье «Силуэт» и смотрела на заснеженную улицу. Дела шли прекрасно. У неё было уже три точки в городе и две химчистки. Сын, семилетний Глеб, учился в престижной гимназии. Муж Денис работал финансовым директором в компании её отца и считался правой рукой тестя.

Внешне всё было идеально. Вот только Варя всё чаще ловила себя на мысли, что живёт с чужим человеком. Денис стал раздражительным, часто задерживался на работе, а когда приходил домой, утыкался в ноутбук. Они почти не разговаривали. Но Варя списывала это на стресс, на большую нагрузку. Она старалась не думать о плохом.

В тот вечер отец пришёл к ним сам. Без звонка. Виктор Степанович выглядел так, будто постарел на десять лет за один день.

— Папа? — Варя бросилась к нему. — Что случилось? Ты бледный! Где Денис?

— В том-то и дело, дочка, что я не знаю, где твой муж. — Виктор Степанович опустился в кресло. — Контракт с питерскими партнёрами сорван. Кто-то слил им нашу базу и перехватил сделку. А перед этим из кабинета, где был доступ только у меня и у Дениса, пропали документы.

— Пап, ты хочешь сказать… Нет, Денис не мог. Он же твой зам, он…

— Он исчез, Варя. Телефон отключён. На счетах компании не хватает очень крупной суммы. Очень крупной.

В этот момент из коридора выбежал Глеб:

— Мама, а где папа? Он обещал сегодня со мной в приставку поиграть!

Варя сглотнула комок в горле.

— Папа скоро придёт, зайка. Иди, я потом подойду.

Телефон Виктора Степановича зазвонил. Он слушал молча, только желваки ходили на скулах. Положив трубку, он схватился за сердце.

— Папа! — Варя кинулась к нему. — Я вызываю скорую!

— Деньги ушли в офшоры, Варя. Конкуренты смеются нам в лицо. Твой муж… не просто ушёл. Он всё спланировал. Год планировал.

Отца увезли в больницу с микроинфарктом. Варя металась по дому, не находя себе места. Ночью, когда Глеб уснул, она вышла во двор проверить почтовый ящик. Там, среди рекламных буклетов, лежал белый конверт без обратного адреса.

Она вскрыла его дрожащими руками.

«Варя, если ты читаешь это, значит, я уже далеко. Не ищи меня — бесполезно. У меня новые документы, новая жизнь и куча твоих папиных денег.

Знаешь, эти шесть лет были адом. Играть любящего мужа, когда внутри всё кипит от отвращения — это тяжёлый труд. Ты всегда была такой правильной, такой скучной. Сопливая наивность, вечная забота. Я не люблю тебя. Никогда не любил.

А помнишь Лику? Ты тогда поверила мне, а зря. Она говорила правду. Я спал с ней, пока мы встречались. И ребёнка от меня она тоже родила. Я знаю, у неё мальчик. Просто она, в отличие от тебя, оказалась не такой удобной. Но ты, Варя, была моим билетом в рай. И я им воспользовался.

Теперь у меня всё есть. Деньги, свобода и океан. А у тебя — разбитое корыто и сын, который, кстати, вполне может оказаться не моим. Задумайся, всегда ли ты была верна? Хотя, мне плевать.

Прощай. Твой бывший муж».

Варя выронила письмо. Её трясло. Слёзы душили, но не шли. В голове билась одна мысль: Лика… Боже, что она натворила? Лика говорила правду, а она, Варя, предала её. Вычеркнула из жизни, поверив лжецу.

Ночью она не спала. Сидела на кухне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. А утром приняла решение. Нужно жить дальше. Ради Глеба, ради отца. И нужно найти Лику. Во что бы то ни стало.

Часть четвёртая. Там, где живёт надежда
Два месяца ушло на то, чтобы привести дела отца в порядок. Компания выжила, хотя и потеряла половину активов. Виктор Степанович вышел из больницы и, стиснув зубы, взялся за восстановление. А Варя занялась поисками.

Она нашла тётю Лики, Ларису, через старых знакомых. Та долго не хотела говорить, но когда Варя приехала к ней и рассказала всё, начиная с того дня в кофейне и заканчивая письмом Дениса, Лариса Петровна сдалась.

— Женя в больнице, — сказала она тихо. — С сыном. У Никиты рак. Ей нужна помощь, а она никого не подпускает. Живёт при клинике, работает санитаркой, чтобы за сыном ухаживать. Денег нет совсем, я помогаю чем могу, но у меня пенсия маленькая. Фонд обещал помочь, но там очередь.

— Какая больница? — спросила Варя, уже вставая.

— Городская детская, онкологическое отделение.

Варя приехала туда на следующий же день. Долго искала, где припарковаться, потом долго стояла в холле, не решаясь подняться. А потом подошла к стойке информации:

— Подскажите, как найти санитарку Евгению Листовскую?

— А вы кто ей будете? — Женщина окинула взглядом дорогую шубу Вари.

— Я… я подруга. Давняя.

— Второй этаж, отделение онкологии, пост дежурной сестры.

Варя поднялась на лифте. Шла по длинному коридору, пахло лекарствами и хлоркой. У поста сидела медсестра.

— Вам к кому?

— Мне нужна Листовская Евгения.

— Женя! — крикнула медсестра в глубину коридора. — Тут к тебе!

Из двери в конце коридора вышла женщина. Варя вздрогнула. Эту женщину она не узнала бы на улице. Худая, почти прозрачная, в старой застиранной форме, с тёмными кругами под глазами и коротко стриженными волосами (когда-то Лика носила длинные). Только глаза остались прежними — большими и серыми.

Лика замерла. В её глазах мелькнул испуг, потом боль, потом усталость.

— Варя? — Голос сел. — Ты… зачем?

— Я искала тебя. Долго искала. — Варя сделала шаг, но Лика отступила.

— Не подходи. Не надо. Я знаю, ты меня ненавидишь. Имеешь право. Но мой сын здесь ни при чём. Уходи.

— Лика, стой. — Варя сама подошла и взяла её за руку. Та была холодной и тонкой. — Я всё знаю. Я получила письмо от Дениса. Он написал мне правду. Про вас… про ребёнка. Лика, прости меня. Если бы я знала, если бы я не была такой слепой дурой…

Лика смотрела на неё и не верила. А потом вдруг обмякла и прижалась к плечу Вари, и затряслась в беззвучных рыданиях. Варя обняла её и гладила по спине, как маленькую.

— Тш-ш-ш, тихо. Я здесь. Я больше никуда не уйду. Рассказывай.

Они сели на скамейку в коридоре. Лика вытирала слёзы и говорила. Про то, как родился Никита, как умерла мать от пьянства, как она перебивалась с копейки на копейку. Про мужчину, который испарился, когда узнал о диагнозе сына. Про то, как она приехала сюда, в этот город, где когда-то была счастлива и где всё потеряла.

— Ему нужна операция, Варя. Срочно. Уже завтра приезжает хирург из Москвы. Но денег не хватает. Фонд обещал, но они собирают долго, а время не ждёт. Если не сделать на этой неделе, может быть поздно.

— Сколько не хватает?

Лика назвала сумму. Для Вари это было не так много, как для Лики.

— Считай, что уже есть.

— Варь, ты чего? Это же огромные деньги!

— А ты пойдёшь ко мне работать. — Варя улыбнулась сквозь слёзы. — У меня ателье. Мне нужен хороший администратор. С жильём помогу. Справишься?

Лика смотрела на неё и не верила своему счастью. Она кивнула, боясь расплакаться снова.

— Пойдём, — Варя встала. — Покажешь мне своего сына.

Они вошли в палату. На кровати сидел мальчик лет пяти с огромными серыми глазами, такими же, как у Лики, и абсолютно лысый из-за химиотерапии. Варя смотрела на него и видела поразительное сходство. Если бы не болезнь, он был бы копией Глеба.

— Здравствуй, Никита. — Варя присела на край кровати. — Я мамина подруга. Можно, я буду приходить к тебе в гости?

Мальчик серьёзно кивнул.

— А у тебя есть дети? — спросил он шёпотом.

— Есть. Мальчик. Глеб. Ему семь. Я вас познакомлю, когда ты поправишься.

В глазах Никиты зажглась искорка надежды.

Часть пятая. Новая весна
Операция прошла успешно. Деньги, которые Варя внесла в фонд, а затем добавила лично, сделали своё дело. Хирург из Москвы сотворил чудо. Никита пошёл на поправку.

Через три месяца Лика уже работала в ателье «Силуэт». Ей выделили небольшую квартиру недалеко от работы. Никита пошёл в ту же гимназию, что и Глеб — Варя договорилась. Мальчишки подружились сразу, будто знали друг друга всю жизнь. Они и правда были похожи как братья.

Однажды весной, гуляя в парке, пока мальчишки гоняли мяч, Варя и Лика сидели на скамейке.

— Варь, я до сих пор не понимаю, как ты смогла меня простить, — тихо сказала Лика. — Я же поступила с тобой хуже некуда.

— Знаешь, — Варя задумалась. — Я тогда была молодой и глупой. Мне казалось, что любовь — это когда тебе говорят красивые слова. А на самом деле любовь — это когда человек жертвует собой ради правды. Ты пришла ко мне тогда, зная, что всё потеряешь. Ты рискнула всем, чтобы предупредить меня. А я… я повела себя как трусиха. Мне легче было поверить в красивую ложь, чем в горькую правду. Это меня простить надо.

Лика покачала головой.

— Ты спасла моего сына. Этого не забыть.

— Это не я спасла. Это судьба дала нам шанс всё исправить. — Варя взяла подругу за руку. — Знаешь, я думаю, что всё, что случилось, было нужно, чтобы мы оказались здесь. Сейчас. Вместе.

Солнце светило сквозь молодую листву. Глеб забил гол, и Никита, хоть и уступал в силе, радостно закричал:

— Молодец, Глебка!

Варя посмотрела на мальчишек, на Лику, на чистое весеннее небо и почувствовала, как на душе становится легко и спокойно. Впервые за много лет.

Прошло ещё два года.

Дениса Корсакова задержали в аэропорту областного центра. Он прилетел тайно, чтобы попрощаться с умирающей сестрой, но кто-то из старых знакомых узнал его и позвонил в полицию. Суд был скорым — учитывая масштаб хищений, он получил восемь лет колонии строгого режима с конфискацией имущества и обязательством возмещать ущерб компании Виктора Степановича до полного погашения долга.

В зале суда, помимо адвокатов, сидели две женщины. Варя и Лика. Они смотрели на него без ненависти, скорее с брезгливостью. Он выглядел постаревшим, осунувшимся, золотые цепи и дорогие часы исчезли. Перед ними сидел обычный мелкий жулик, который чуть было не разрушил две жизни.

Когда его уводили, он на секунду встретился взглядом с Варей. В его глазах не было раскаяния. Только злоба. Но Варя лишь отвернулась.

На выходе из здания суда их ждали. Глеб и Никита стояли рядом с высоким мужчиной — Игорем, новым мужем Лики, хирургом из той самой московской клиники, который когда-то оперировал Никиту. Их любовь началась в больнице, когда Игорь приезжал на контрольные осмотры, и переросла в нечто большее.

А рядом с Виктором Степановичем стоял Андрей — владелец сети салонов красоты, с которым Варя познакомилась на благотворительном вечере. Он не пытался впечатлить её деньгами или статусом. Он просто был рядом, когда нужна была поддержка, и оказался единственным, кому Варя смогла снова открыть сердце.

Вечером они собрались все вместе в большом доме Виктора Степановича. Глеб и Никита играли в приставку, то и дело ссорясь и мирясь. Взрослые сидели на веранде, пили чай с вишнёвым вареньем и смотрели на закат.

— Мам, а мы с Никитой решили, когда вырастем, откроем свой автосервис, — важно заявил Глеб, выбегая на веранду. — Он будет крутой, с джакузи для клиентов.

— А почему с джакузи? — рассмеялся Игорь.

— Чтобы мамы не скучали, пока их машины чинят! — выдал Никита, и все засмеялись.

Варя поймала взгляд Лики. Та улыбалась, глядя на сына. В её глазах больше не было той затравленной боли, которая читалась в них два года назад.

— Спасибо, — одними губами прошептала Лика.

Варя кивнула. Она знала, что это «спасибо» не только за деньги или помощь. Это благодарность за второй шанс. За дружбу, которая прошла через огонь и воду и стала только крепче.

Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Где-то далеко, за решёткой колонии, человек, погубивший свою душу ради денег, считал дни до условно-досрочного. Но здесь, в этом доме, о нём не думали. Здесь была жизнь. Настоящая. Та, которую они отвоевали друг у друга, у лжи, у судьбы.

Варя взяла в руку чашку с чаем и посмотрела на Андрея. Он ободряюще сжал её ладонь.

— Я рада, что всё так вышло, — тихо сказала она.

— Я тоже, — ответил он.

C’est vraiment vrai. Pour ce qui est des gens qui occupent notre maison, vous devez mettre la clé sur le ballon. Si vous voulez vous loyer, vous devez absolument le faire avant. En ce moment, ce que vous avez à faire, vous ne pouvez pas le faire.

Il y a une sirène qui va bien, elle va à son frère. Il y a une raison pour laquelle le bébé est : si vous avez un enfant avec une personne, c’est une personne qui vous aime. Она улыбнулась. Ce n’est pas possible de le faire. En fait, j’étais à côté de cet appartement.