Возвращение мертвой наследницы
Часть 2
— Отпусти меня! — крик Элизы сорвался на хрип, когда Марк швырнул её на пол подвала.
Металлический засов на двери заскрежетал с леденящим душу финалом.
В темноте пахло бензином и сыростью. Надежда умерла мгновенно.
Она слышала их шаги наверху — уверенные, спокойные, хозяйские.
Затем раздался глухой хлопок, и сверху полыхнуло жаром.
Они подожгли дом. Марк и Клэр уходили, оставляя её гореть заживо.
Элиза не стала тратить секунды на слезы и панику.
Она знала этот дом с детства: за старыми стеллажами был заброшенный лаз для угля.
Ломая ногти и задыхаясь от едкого дыма, она поползла в темноту.
Через тридцать минут Элиза лежала на сырой траве на краю леса.
Сзади полыхал её семейный особняк, окрашивая ночное небо в багровый цвет.
В огне сгорала Элиза-жертва. Родилась Элиза-мститель.
Прошел год.
Зал суда Нёйи был полон прессы, юристов и фальшивых слез.
Марк сидел в черном костюме, идеально разыгрывая роль безутешного вдовца.
— На основании документов, — монотонно читал судья, — все счета покойной Элизы переходят…
Марк едва заметно улыбнулся, глядя на Клэр, сидевшую в первом ряду.
Оставался последний шаг до получения её финальных тридцати миллионов.
— Я протестую, — раздался чистый, ледяной голос от дверей.
Зал замер. Марк медленно обернулся, его лицо мгновенно стало пепельно-серым.
В проходе стояла Элиза — живая, безупречная, в кашемировом пальто цвета крови.
— Я еще здесь, дорогой, — тихо произнесла она, и этот шепот прозвучал как гром.
Клэр вскочила, выронив сумку, её глаза округлились от первобытного ужаса.
Адвокаты застыли, а судья уставился на «воскресшую» наследницу.
Элиза шла по проходу, и каждый её шаг отдавался в сердце Марка ударом молота.
Она не смотрела на публику — её взгляд был прикован только к мужу.
Точнее, к человеку, которого она когда-то считала своим мужем.
— Это невозможно… — выдохнул Марк, цепляясь за край стола. — Ты погибла.
— Погибла та, которая верила твоей лжи, — Элиза положила на стол судьи флешку.
— Здесь записи всех ваших махинаций, переводов и… аудиозапись той самой ночи.
В зале суда поднялся невероятный шум, журналисты начали щелкать затворами камер.
Клэр попыталась незаметно двинуться к выходу, но у дверей уже выросли двое полицейских.
Марк понял, что капкан, который он строил для жены, захлопнулся на его собственной шее.
Он резко бросился к Элизе, перехватив её за плечи, в глазах горело безумие.
— Ты не посмеешь уничтожить меня! Мы всё разделим, слышишь?! — прошипел он ей в лицо.
Элиза даже не вздрогнула, лишь посмотрела на его руки на своей одежде с глубоким мерзостью.
— Охрана, уберите этого гражданина, — спокойно сказала она.
Полицейские жестко скрутили Марка, заламывая ему руки за спину.
Клэр уже заковывали в наручники у всех на виду, её лицо исказила злоба.
Судья объявил срочный перерыв, и зал начал стремительно пустеть под конвоем.
Элиза осталась стоять посреди пустеющего помещения, чувствуя странную, опустошающую легкость.
Деньги вернулись, предатели наказаны, но её прошлая жизнь была сожжена дотла.
Она вышла на ступени суда, где её тут же ослепили вспышки сотен фотокамер.
Репортеры перебивали друг друга, выкрикивая вопросы о её «воскрешении» и планах.
Элиза молча шла к черному автомобилю, который ждал её у тротуара.
Она села на заднее сиденье, и машина плавно тронулась в сторону аэропорта.
Телефон в её сумочке завибрировал — высветился незнакомый международный номер.
Она колебалась секунду, прежде чем нажать кнопку ответа и поднести аппарат к уху.
— Алло? — спросила Элиза, глядя на мелькающие за окном улицы Парижа.
— Поздравляю с победой, Элиза, — раздался в трубке низкий, пугающе знакомый мужской голос.
Это был голос её отца. Того самого, которого она похоронила два года назад.
У Элизы перехватило дыхание, а сердце пропустило удар от дикого, невозможного шока.
— Папа?.. Но как… Ты ведь… — её голос сорвался, пальцы судорожно сжали телефон.
— Марк и Клэр были лишь пешками, дочка, — тихо ответил голос. — А теперь начинается настоящая игра.
Связь оборвалась. Экран телефона погас, оставив Элизу в абсолютной, звенящей тишине.