Часть 1

Замки не должны открываться без звука, когда тебя не ждут.

Аня вернулась из Стамбула на два дня раньше и тихо прошмыгнула в прихожую, мечтая обнять мужа. Но из гостиной донёсся женский смех вперемешку с бархатным шепотом:

— Серёжа, ну перестань, ты же знаешь, что я не могу без тебя…

В их квартире пахло вишнёвым пирогом, а на полу лежал чужой длинный шёлковый халат — её, Анин халат. Из комнаты выскочил Сергей с бледным, как мел, лицом. За его спиной стояла Катя — её лучшая подруга с университета, свидетельница на свадьбе и «почти сестра».

Катя даже не попыталась запахнуть халат поплотнее.

— Анечка… — произнесла она с усталым сожалением. — Мы не хотели, чтобы всё так вышло. Но ты должна знать правду.

Аня сжала ключи так сильно, что металл впился в ладонь до крови.

— Какую правду, Катя? О том, что вы трахаетесь в моей постели?

Сергей сделал шаг вперед, заслоняя собой подругу, и посмотрел на жену не с виной, а со странной, почти безумной жалостью.

— Аня, перестань, — тихо сказал он. — Катя здесь не из-за меня. Она приехала из-за тебя.

Часть 2

Аня замерла, переводя взгляд с мужа на подругу. Воздух в прихожей будто превратился в раскалённый бетон.

— Что ты несёшь, Серёжа? — Анин голос сорвался на сиплый шепот. — Что значит «из-за меня»?

Катя сделала шаг вперёд, абсолютно не смущаясь своего вида. В её глазах не было ни капли стыда, лишь какая-то мрачная, давящая решимость.

— Нам нужно поговорить, Анечка, — тихо сказала Катя, складывая руки на груди. — Садись. Тебе лучше сесть.

— Не смей называть меня «Анечкой»! — выкрикнула она, бросая сумку на пол. — Пошла вон из моей квартиры! Оба пошли вон!

Сергей не шелохнулся. Он лишь тяжело вздохнул и посмотрел на Катю, словно спрашивая немого разрешения.

— Мы не уйдём, пока ты всё не выслушаешь, — твёрдо произнёс муж. — Ты думаешь, что вернулась домой к любящему мужу? Аня, посмотри на календарь.

Аня нахмурилась, автоматически бросив взгляд на экран телефона. На часах горело: 24 октября, 22:45.

— Ну и что? — сердце билось где-то в горле. — Я прилетела двадцать четвёртого. На два дня раньше!

— Аня… — Катя подошла ближе и опустила руку ей на плечо, но Аня резко отшатнулась. — Ты улетела в Стамбул три года назад.

Слова зависли в тишине. Аня нервно хохотнула, глядя то на Сергея, то на подругу.

— Вы что, с ума сошли? Какое «три года»? Я улетела во вторник! У меня завтра в девять утра созвон с отделом маркетинга!

— Твою фирму закрыли в прошлом году, — тихо ответил Сергей. — Аня, пожалуйста… выпей воды.

Он повернулся и пошёл на кухню. Аня на подкашивающихся ногах шагнула за ним, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Кухня выглядела иначе. Другие шторы, другая микроволновка, на холодильнике не было их совместных магнитов из Италии. Зато стояли рамки с фотографиями, где Сергей и Катя обнимались на фоне моря. На фото у Кати был округлившийся живот.

— Что это? — Аня указала пальцем на снимок. — Что это за бред?!

— Это наш сын, Аня, — тихо сказала Катя, входя вслед за ней. — Ему уже два года. Его зовут Миша. Он сейчас спит у моих родителей.

— Вы лжёте… — Аня схватилась за край стола. — Вы меня сумасшедшей хотите сделать?! Я помню, как садилась в самолёт! Помню турецкий кофе! Помню, как покупала тебе, Серёжа, эти чертовы туфли!

Сергей протянул ей стакан воды, но Аня выбила его из рук. Стекло со звоном разбилось о кафель, вода брызнула на ноги.

— Аня, послушай меня внимательно, — Сергей взял её за плечи и насильно заставил посмотреть себе в глаза. — Три года назад ты попала в аварию по дороге из аэропорта Стамбула.

Он сглотнул, его голос задрожал:

— Ты пролежала в коме шесть месяцев. Когда ты очнулась… твоя память просто сгорела. Ты помнила всё до дня вылета, но не воспринимала реальность.

— Нет… нет, это неправда… — шептала Аня, покачав головой.

— Правда, — вступила Катя. — Врачи сказали, что твой мозг застрял в петле. Ты приходила в себя, жила несколько дней с полной уверенностью, что только что прилетела, а потом снова впадала в ступор или забывала всё.

— Я заботился о тебе два года! — выкрикнул Сергей, и в его глазах наконец появились слёзы. — Я таскал тебя по врачам, я сидел у твоей кровати, я потерял работу! Но ты не менялась! Ты смотрела на меня и спрашивала, почему я не на работе!

— И поэтому ты переспал с моей подругой?! — закричала Аня, глуша подступающую панику.

— Я помогала ему! — громко ответила Катя. — Слышишь? Я спасала его, когда он хотел выброситься из окна! Мы искали тебя, когда ты уходила из дома в одной пижаме! Мы были рядом, пока ты была живым трупом!

— «Была»? — Аня зацепилась за это слово. — А сейчас я кто?!

Сергей и Катя переглянулись. В их взгляде не было злости. В нём была смертельная, удушающая жалость.

— Полгода назад мы поместили тебя в частную клинику за городом, — тихо сказал Сергей. — Под наблюдение. Мы с Катей расписались. Мы начали жить дальше, Аня. Потому что доктор сказал, что ты уже никогда не очнёшься окончательно.

— Но я здесь! — Аня ударила себя кулаком в грудь. — Я стою перед вами! Я всё понимаю! Я помню всё!

— Ты убежала из клиники сегодня вечером, — сказала Катя, доставая из кармана халата телефон. — Нам позвонили два часа назад. Главврач искал тебя.

Аня отступила на шаг назад, упёршись спиной в кухонный гарнитур. Всё вокруг казалось кошмарным сном. Чужие фото, чужие вещи, измена, безумие…

— Я не сумасшедшая, — твёрдо сказала она. — Я сейчас уйду. Я пойду в полицию.

— Тебе не поверят, Аня, — мягко сказал Сергей, делая шаг к ней. — У нас есть твоя медицинская карта. Ты официально признана недееспособной.

— Не подходи ко мне! — Аня схватила со стола кухонный нож.

Сергей остановился, подняв руки. Катя вздохнула и набрала номер на телефоне.

— Да, Дмитрий Алексеевич? — произнесла Катя в трубку. — Она здесь. Да, пришла домой. Высылайте бригаду.

— Нет! — закричала Аня.

Она рванулась из кухни, перепрыгнула через чемодан в прихожей и выскочила на лестничную клетку. Дверь за её спиной не хлопотала — Сергей даже не побежал за ней. Он просто стоял в проёме и смотрел, как она уезжает на лифте.

Выбежав на улицу, Аня глотала холодный октябрьский воздух. Ноги в тонких туфлях моментально промокли в лужах. Ей нужно было к кому-то обратиться. К маме!

Она судорожно достала телефон и набрала номер матери. Трубку долго не брали, затем раздался слабый голос:

— Алло?

— Мама! Мамочка! — зарыдала Аня, пытаясь перевести дыхание. — Мама, они сошли с ума! Серёжа и Катя… они говорят, что прошло три года! Они говорят, что я сумасшедшая! Мама, забери меня!

На том конце провода повисла долгая тишина. А потом мамин голос — разбитый, старый и чужой — произнёс:

— Анечка? Горе моё… Ты опять за своё?

Аня замерла посреди пустой улицы.

— Мама… ты о чём?

— Анечка, деточка, — заплакала мать в трубку. — Серёжа звонил мне. Ты снова сбежала из больницы? Пожалуйста, милая, сядь на скамеечку, за тобой сейчас приедут врачи. Ты же знаешь, что твой Серёжа умер два года назад.

Телефон выпал из ослабевших пальцев Ани и со звоном ударился об асфальт.

Она стояла под проливным дождём, а из темноты двора к ней уже медленно подъезжала белая машина с красным крестом и включёнными проблесковыми маячками.