Часть 1

Телефон забривел на столе в разгар совещания, когда финдиректор урезал бюджет.

Я проигнорировал.

Через три секунды — снова звонок. И еще один.

На экране вспыхнуло имя, заставившее меня забыть про графики: Лео.

Моему сыну было всего четыре года. Он не умел звонить сам.

Я выскочил в коридор, сжимая трубку:

— Лео?!

— Папа… — раздался тихий, дрожащий шепот.

За его спиной прозвучал глухой удар.

— Жюльен меня ударил, — прошептал сын. — Битой… Я пролил его кофе.

Кровь застыла в жилах. Жюльен — новый ухажер моей бывшей жены.

— Мама где? — гаркнул я, уже летя к лифту.

— На работе. А Жюльен в кухне… Папа, мне больно.

— Запрись в комнате! Я еду!

Навигатор показывал 22 минуты до их дома. Слишком долго.

Я набрал своего отца — бывшего майора полиции.

— Отец, беги к Клер! Быстро! Жюльен поднял руку на Лео!

— Понял, уже бегу, — отрезал отец.

Я перезвонил сыну. Но в динамике уже гремел чужой, злой голос:

— Лео, открой дверь! Прекрати цирк, я тебя едва задел!

— Не открывай! — крикнул я в трубку.

Раздался треск ломающегося дерева. Дверь выбили.

— Кому ты звонишь?! А ну отдай! — гаркнул Жюльен.

Шум борьбы, грохот падения… и связь оборвалась.

Часть 2

Я вдавил педаль газа в пол. Двигатель завыл, выжимая максимум на подземной парковке.

Мозг отказывался верить в происходящее. Жюльен Маршаль. Тридцать девять лет, успешный риелтор, всегда безупречно одет, всегда вежлив.

На семейных обедах он казался идеальным парнем. Слишком идеальным.

Я вылетел на шоссе, подрезав черный седан. Сигнал клаксона потонул в шуме моего собственного пульса, стучавшего в висках.

«Только успей, папа, только успей», — молился я про себя.

Мой отец жил всего в пяти минутах от дома Клер. Если кто и мог остановить этого ублюдка, то только он.

Я снова набрал номер сына.

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Черт! Я сжал руль так, что побелели костяшки.

Звонок Клер. Встревоженный женский голос ответил лишь на пятый гудок:

— Антуан? Я на встрече с клиентом, что-то срочно?..

— Твой драгоценный Жюльен только что ударил Лео бейсбольной битой! — выкрикнул я в гарнитуру.

В трубке зависла тишина.

— Что ты несешь? — её голос задрожал, но в нем слышалось отрицание. — Жюльен обожает Лео! Он не мог…

— Клер, черт тебя дери! Он выбил дверь в его комнату! Я слышал всё по телефону!

— Это какая-то ошибка… Он звонил мне десять минут назад, был абсолютно спокоен…

— Беги домой, дура! — рявкнул я и сбросил вызов.

Она не верила. Конечно, ведь Жюльен полгода мастерски играл роль заботливого отчима.

Я перестроился в крайний левый ряд, игнорируя красные сигналы светофоров.

На 12-й минуте пути мой телефон снова зазвонил. На экране — «Отец».

— Я у двери, — быстро произнес отец. Голос его был собранным, чеканным — включился профессиональный режим полицейского. — Внутри шумно. Кто-то орет.

— Ломай дверь, пап! У него бита!

— Уже.

Раздался тяжелый удар, затем звук трескающегося замка.

А потом — крик моего отца:

— Стоять! Полиция! Руки так, чтобы я их видел!

На заднем фоне прозвучал дерзкий, пропитанный яростью голос Жюльена:

— Ты кто такой, старик?! Вон из моей квартиры!

— Упал на пол, я сказал! — зарычал отец.

Связь снова прервалась. Я слышал лишь глухие удары и звук разбивающегося стекла.

Машину занесло на повороте к дому. Я затормозил прямо на тротуаре, едва не сбив мусорный бак.

Выскочив из салона, я взлетел по лестнице на третий этаж, игнорируя лифт.

Дверь в квартиру Клер была полуоткрыта. Замок выбит с мясом.

В прихожей царил хаос: перевернутая вешалка, разбросанные туфли, осколки декоративной вазы.

— Лео! — закричал я, вбегая в гостиную.

На полу у дивана сидел отец. Он тяжело дышал, держась за бок, а на его лбу набухала гематома.

Рядом с ним, зажав руки за спиной, корчился Жюльен. Его нос был разбит, а на полу лежала деревянная бита.

— Антуан… — выдохнул отец. — В детской… Иди к нему.

Я бросился по коридору. Дверь детской была сорвана с петель.

Лео сидел в углу между шкафом и кроватью, сжавшись в крошечный комок и закрыв голову руками.

Его левый рукав был разорван, а на предплечье уже наливался синяк темно-фиолетового цвета.

— Малыш… — я упал перед ним на колени.

Он вздрогнул и зажмурился еще сильнее:

— Не надо! Я больше не буду!

— Лео, это я. Это папа.

Он медленно поднял заплаканные глаза. В них был такой дикий, нечеловеческий страх, какого не должно быть у четырехлетнего ребенка.

— Папа… — он прижался ко мне, рыдая в голос. — Он сказал, что выбросит меня в окно…

Мои руки затряслись от подступающей тошноты и ярости. Я обнял сына, гладя его по спутанным волосам.

— Все кончено, слышишь? Я здесь. С тобой больше ничего не случится.

В этот момент в квартиру вбежала Клер. Каблуки цокали по паркету.

— Что здесь происходит?! — закричала она, застыв на пороге. — Жюльен?!

Она увидела лежащего на полу сожителя, разбитое стекло, отца и, наконец, меня с Лео на руках.

— Антуан, ты сумасшедший?! Что твой отец сделал с Жюльеном?! — взвизгнула она.

Я медленно поднялся, не выпуская Лео.

— Посмотри на своего сына, Клер, — тихо сказал я. Мой голос звучал чуждо даже для меня.

Я оттянул рукав кофточки Лео. Огромный синяк отчетливо выделялся на детской коже.

Клер побледнела. Ее взгляд перескочил с руки сына на биту, лежащую в прихожей.

— Это… это невозможно, — пролепетала она, сделав шаг назад. — Жюльен сказал, что он просто упал…

— Ты веришь этому уроду, а не собственному ребенку?! — рявкнул отец с пола, всё еще удерживая заломанную руку Жюльена. — Он запер его и выбивал дверь! Я застал его над пацаном!

— Он сам меня спровоцировал! — выплюнул Жюльен с пола, оскалившись. — Он невоспитанный избалованный щенок! Ты не умеешь его воспитывать, Клер!

Клер закрыла рот рукой. В ее глазах наконец-то появилось осознание ужаса, в который она привела своего ребенка.

Снаружи послышались сирены. Отец успел вызвать наряд еще по дороге.

В квартиру вошли двое полицейских. Быстрый осмотр, фиксация повреждений, наручники на запястьях Жюльена.

— Вы имеете право хранить молчание, — скороговоркой зачитал офицер, выставляя Жюльена за дверь.

Жюльен проходил мимо меня. На секунду он задержал взгляд, и в его глазах не было ни капли раскаяния — только холодная, злая ненависть.

— Это еще не конец, — прошептал он мне прямо в ухо, пока полицейский толкал его вперед.

Врачи скорой осмотрели Лео. К счастью, перелома не было, но сильный ушиб и тяжелейший психоэмоциональный шок.

Мы провели в участке почти пять часов. Я передал запись телефонного разговора — ту самую, которую успел включить в машине.

На ней отчетливо слышался голос Жюльена: «Я не сильно тебя struck», звук удара и плач ребенка. Это была прямая улика.

Клер сидела на скамье в коридоре, закрыв лицо руками. Она пыталась заговорить со мной, но я просто отворачивался.

Я забрал Лео к себе.

Прошло три дня. Сын почти не разговаривал, спал только со включенным светом и вздрагивал от каждого шуршания.

Я взял отпуск на работе. Всё мое время принадлежало ему.

В пятницу вечером, когда Лео наконец уснул, мне позвонил следователь.

— Антуан? Это капитан Моро. У нас проблемы.

Сердце снова пропустило удар.

— Какое проблемы? Его арестовали!

— Адвокаты Маршаля предоставили документы, — голос полицейского звучал сухо и подавленно. — Они утверждают, что запись в телефоне монтирована. А сам Маршаль подал встречный иск на вашего отца за нанесение тяжких телесных.

— Что?! Мой отец защищал внука!

— Маршаль — влиятельный человек в городе, Антуан. У него связи. Сегодня в полдень его выпустили под залог.

Телефон едва не выпал из моих рук.

— Выпустили?!

— Будьте осторожны. И еще… Клер отозвала свое заявление. Она утверждает, что ничего не видела и не уверена в виновности Жюльена.

Я стоял посреди темной кухни, не в силах сделать вдох. Она предала собственного сына, чтобы прикрыть этого монстра.

Вдруг в прихожей раздался едва слышный щелчок.

Звук поворачивающегося ключа в замочной скважине.

Но у меня не было гостей. И ни у кого, кроме меня, не было ключей от этой квартиры.

Я медленно опустил телефон и взял со стола кухонный нож.

Дверь тихо отворилась. На пороге стояла Клер. Ее глаза были заплаканы, а лицо — смертельно бледным.

— Антуан… — прошептала она, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Нам нужно бежать.

— Что ты здесь делаешь? — выдохнул я. — Ты забрала заявление!

— Он заставил меня! — ее голос сорвался на истерический навзрыд. — Он угрожал мне! Антуан, ты не знаешь, кто он такой на самом деле…

Она дрожащими руками расстегнула пальто.

Под ним, на ее талии, скотчем была прикреплена небольшая металлическая коробка с мигающим красным светодиодом.

— Он сказал, что если я не принесу ему Лео через десять минут… — Клер подняла на меня полные ужаса глаза. — …эта штука взорвется. И он стоит прямо под твоими окнами.