Часть 1

 

​— Это какая-то ошибка… такого просто не может быть! — Мария нервно рассмеялась, глядя на две яркие полоски.

​Три теста подряд показыли один и тот же результат. Все четкие планы, стабильная работа и уважение в компании рушились прямо на глазах.

​— Ты не можешь это оставить! — твердила подруга. — У тебя карьерный взлет, контракт года! Ты потеряешь всё!

​В офисе слухи ползли со скоростью пожара. Коллеги шептались за спиной, а босс намекнул, что «нестабильные сотрудники» компании не нужны.

​Мария закрылась в кабинете late вечером. В полной тишине она задала себе главный вопрос: «Если бы никто не осуждал меня… что бы я выбрала?»

​— Я не хочу отказываться от этого ребенка, — прошептала она, гладя пока еще плоский живот.

​Она решительно взяла сумочку, готова пройти через любой скандал. Но, выходя из здания, Мария заметила у парковки знакомый тонированный лимузин своего генерального директора.

​Окно опустилось, и суровый бизнесмен, которого боялся весь город, холодно произнес:

​— Садись в машину, Мария. Нам нужно обсудить наследника моей семьи, которого ты носишь под сердцем.

 

​Часть 2

​Слова генерального директора прозвучали как удар громыхающего грома в тишине подземной парковки.

​Мария замерла, не в силах сделать шаг. В ушах отчаянно застучала кровь, а пальцы сжали ручку сумочки так, что побелели костяшки.

​— Что… что вы сказали, Виктор Николаевич? — еле слышно пробормотала она.

​Дверь лимузина открылась. Высокий, статный мужчина с проседью на висках и ледяным взглядом проницательных глаз жестом указал на кожаное кресло рядом с собой.

​— Я не привык повторять дважды, Мария, — его голос был сухим, ровным и не терпел возражений. — Садись. Здесь слишком много камер и лишних ушей.

​Мария судорожно глотнула воздух. Виктор Громов был человеком-легендой. Владелец крупнейшего строительного холдинга, миллиардер с жесткой репутацией, перед которым трепетали даже чиновники. Она работала в его компании ведущим аналитиком всего два года и видела его только на больших совещаниях.

​Как? Откуда он мог знать про тест? И при чем тут его family?

​Преодолевая дрожь в ногах, Мария опустилась на мягкое сиденье. Дверь тяжело захлопнулась, отрезав внешние звуки.

​Лимузин плавно тронулся с места.

​— Я вижу полный ужос в твоих глазах, — произнес Громов, наливая в бокал минеральную воду и протягивая ей. — Пей. Тебе вредно волноваться.

​— Объяснитесь, Виктор Николаевич, — Мария изо всех сил попыталась вернуть профессиональный тон, хоть внутри все дрожало. — Откуда у вас эта бредовая информация? И почему вы говорите о каком-то наследнике?

​Громов повернулся к ней, опираясь на подлокотник. Его взгляд сканировал ее лицо с аптекарской точностью.

​— Три недели назад. Благотворительный прием в подмосковной усадьбе, — тихо произнес он. — Помнишь?

​Мария нахмурилась. Конечно, она помнила тот вечер. Напитки, светские беседы, важные инвесторы…

​— Ты выпила бокал шампанского у барной стойки, после чего тебе стало плохо, — продолжить Громов. — Ты перепутала двери и поднялась на второй этаж, в закрытую VIP-зону.

​Сердце Марии пропустило удар. В памяти вспыхнули смутные, туманные обрывки: темнота, запах дорогого парфюма с нотами табака и сандала, жаркие прикосновения, тихий шепот на ухо и дикая, необъяснимая страсть, накрывшая ее с головой. На утро она проснулась в отдельном номере отеля одна, решив, что это был просто кошмарный сон или действие алкоголя.

​— Это… были вы? — прошептала она, бледнея.

​— Нет, — отрезал Громов. — Это был мой младший сын. Кирилл.

​Имя прозвучало как приговор.

​Кирилл Громов. Единственный законный наследник империи Громовых. Скандальный, дерзкий, неуправляемый гонщик и любимец светской хроники. Человек, о выходках которого гуляла вся Москва.

​— Кирилл… — пересохшими губами повторила Мария. — Но я даже не видела его лица в темноте…

​— Он подсыпал тебе спецпрепарат, — холодно чеканил Виктор Николаевич. — Он искал развлечений. Но он не учел одного: на следующий день у него произошел конфликт с конкурентами. Две недели назад Кирилл попал в аварию на гоночной трассе.

​Громов сделать паузу. В его обычно непроницаемых глазах на секунду мелькнула глубокая, человеческая боль.

​— Он в коме, Мария. Врачи говорят, шансов практически нет. Он на аппаратах жизнеобеспечения.

​Мария прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Вся картина сложилась в страшный, безумный пазл.

​— Откуда вы узнали про беременность? — выдохнула она.

​— Служба безопасности, — просто ответил миллиардер. — После аварии сына я перерыл всю его жизнь за последний месяц. Каждую камеру, каждый шаг. Я видел, как ты выходила из его номера утром. А сегодня утром мой человек в частной лаборатории зафиксировал твои анализы.

​Мария откинулась на спину, закрыв глаза. Все рушилось еще быстрее, чем она думала. Это была не просто случайная беременность от незнакомца. Это был ребенок находящегося при смерти золотого мальчика, сына самого опасного человека в городе.

​— Чего вы хотите от меня? — тихо спросила она, открывая глаза. — Денег? Я не буду шантажировать вашу семью. Я вообще собиралась воспитывать ребенка одна…

​— Одинокой матерью на зарплату аналитика? — Громов горько усмехнулся. — Забудь. Ребенок, которого ты носишь, — единственный продолжатель рода Громовых. Единственный законный наследник миллиардного состояния.

​Он вытащил из кожаной папки пухлый конверт и положил его на колени Марии.

​— Что это?

​— Брачный договор и соглашение о вынашивании, — чеканил Виктор Николаевич. — Завтра мы летим в Швейцарию. Ты ложишься в лучшую закрытую клинику под наблюдение мировых профессоров. Ты ни в чем не будешь знать нужды. После рождения ребенка ты получаешь десять миллионов долларов, квартиру в центре и полную финансовую независимость на всю жизнь.

​Мария нахмурилась:

​— А ребенок?

​— Ребенок останется в семье Громовых. Я лично воспитаю его как своего преемника.

​Воздух в салоне мгновенно стал ледяным.

​Мария посмотрела на бумаги, затем на человека, который привык покупать и продавать всё на своем пути.

​— Вы предлагаете мне продать моего собственного ребенка? — с дикой обидой и закипающей яростью спросила она.

​— Я предлагаю тебе дать ему будущее, которого ты никогда не сможешь ему обеспечить! — жестко повысил голос Громов. — Ты думаешь, тебе дадут спокойно жить? Если конкуренты или пресса узнают, что ты беременна от сына Громова, тебя разорвут на куски! Твоя жизнь станет адом!

​— Нет, — твердо произнесла Мария, сбрасывая конверт со своих колен на пол. — Назад. Заверните машину.

​Громов удивленно изогнул бровь:

​— Ты отказываешься от десяти миллионов долларов и безопасности?

​— Я отказываюсь отдать своего ребенка! — гордо выпрямив спину, ответила Мария. — Это МОЙ ребенок. Он внутри меня. И я не продам его ни за какие деньги мира!

​В салоне установилась тишина. Виктор Громов долго смотрел на нее, словно видел перед собой инопланетное существо. В его глазах жесткость постепенно сменилась странным, глубоким уважением.

​— Характер… — тихо пробормотал он про себя. — У тебя есть характер, девочка. Кирилл всегда выбирал пустышек, но тут…

​Он нажал кнопку связи с водителем:

​— Алексей, к дому Марии.

​Лимузин развернулся на широком проспекте.

​— Хорошо, — произнес Громов, поворачиваясь к ней. — Ультиматум отменяется. Но ультиматум отменю я, а вот твои проблемы в офисе только начинаются. Завтра тебя уволят.

​— Я знаю, — вздохнула Мария. — Мой начальник уже намекнул.

​— Твой начальник — мелкая сошка, которая выполняет приказ моей бывшей невестки, — огорошил ее Громов. — Кристины.

​— Кристины?

​— Бывшая невеста Кирилла. Они должны были расписаться через месяц. Она знает о твоей беременности, Мария. И именно она пустила слухи по компании, чтобы скомпрометировать тебя и заставить сделать аборт. Если Кирилл умрет, а у него не останется наследников, все трастовые фонды семьи по контракту перейдут к ней.

​Мария почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.

​— Она не остановится перед слухами, — продолжал Громов. — Кристина опасна. Поэтом я предлагаю второй вариант.

​— Какой?

​— Ты не отдаешь мне ребенка. Ты остаешься с ним. Но ты переезжаешь в мой загородный особняк под мою личную охрану. Ты официально становишься моей невестой.

​Мария едва не поперхнулась:

​— ЧТО?! Вашей… невестой?! Но вы же его дедушка!

​— Фиктивно! — строго отрезал Громов. — Только на бумаге и для прессы! Это единственный способ легально защитить тебя и дать ребенку статус. Ни Кристина, ни конкуренты не посмеют тронуть «жену Виктора Громова». Ты получишь полную защиту, законные права и доступ к лучшим врачам. А когда ребенок родится — мы тихо оформим развод, и ты останешься с сыном или дочерью и полным обеспечением.

​Мария сидела ошеломленная. Сделка звучала безумно, дико, но в ней была железная логика.

​Лимузин остановился у ее скромной хрущевки.

​— У тебя есть время до девяти утра завтрашнего дня, — сказал Громов, открывая перед ней дверь. — Подумай, Мария. Речь идет о жизни твоего малыша.

​Мария поднялась в свою маленькую квартиру. До самого рассвета она не смыкала глаз, шагая из угла в угол.

​Перед глазами стоял выбор: остаться гордой, но уязвимой нищей с ребенком на руках, за которой охотится разгневанная светская львица… Или шагнуть в золотую клетку, надев кольцо человека, которого боится весь город.

​В восемь утра она сделала выбор.

​Она собрала один небольшой чемодан с самыми необходимыми вещами, надела строгое бежевое пальто и спустилась во двор.

​Черный лимузин Громова уже стоял у подъезда.

​Виктор Николаевич лично вышел из машины, открывая перед ней дверь.

​— Ты приняла правильное решение, Мария, — тихо сказал он.

​— Я делаю это только ради ребенка, — чеканя каждое слово, ответила она и села в салон.

​Прошел месяц.

​Жизнь Марии превратилась в фантастический сон. Ее перевезли в роскошный загородный дворец Громова в Барвихе.

​СМИ взорвались новостью: «50-летний миллиардер Виктор Громов женится на скромном аналитике своей компании!»

​Кристина и завистливые коллеги кусали локти от злости, но сделать ничего не могли — Мария находилась под круглосуточной охраной лучших телохранителей.

​Громов относился к ней с подчеркнутым уважением. Они жили в разных крыльях огромного дома, встречаясь только за обедом. Мария регулярно посещала лучшую клинику, ребенок развивался идеально.

​Каждую субботу они вместе ездили в частную больницу, где в отдельной палате под аппаратами лежал Кирилл — отец ее будущего ребенка. Мария сидела у его кровати, держа его за холодную ладонь, и тихо рассказывала ему, как растет их малыш, надеясь, что он ее слышит.

​В одну из таких суббот Мария вернулась из больницы поздно вечером.

​В доме царила странная тишина. Охраны у ворот почему-то не было.

​Мария нахмурилась и прошла в главный холл.

​Свет был выключен, только камин отбрасывал длинные, пляшущие тени на мраморный пол.

​В кресле у камина кто-то сидел.

​— Виктор Николаевич? — тихо позвала Мария, делая шаг вперед. — Почему так темно? Где все?

​Силуэт в кресле медленно шевельнулся.

​Человек поднялся. На нем был темный шелковый халат. В свете огня Мария разглядела его лицо… и вскрикнула, отступая к двери.

​Это был не Виктор Громов.

​Перед ней стоял молодой мужчина с бледным, исхудавшим лицом, на котором выделялись шрамы от операций. Его глаза горели диким, безумным огнем.

​Это был Кирилл. Он очнулся от комы.

​— Здравствуй… невеста моего отца, — прохрипел Кирилл, тяжело дыша и делая шаг к ней. — А я-то думал, кто эта дрянь, которая решила присвоить мои деньги и моего ребенка, пока я лежал овощем.

​Мария прижала руку к животу, ощущая, как земля уходит из-под ног:

​— Кирилл… Ты… ты очнулся?! Но где Виктор Николаевич?!

​Кирилл горько, страшно расхохотался, вытаскивая из кармана халата небольшой пульт.

​— Отец? — прошипел он, приближаясь к ней вплотную и блокируя выход. — Мой «заботливый» отец сейчас летит в реанимацию. Понимаешь, Мария… Это ведь не конкуренты подстроили мою аварию. И не Кристина. Это сделал мой любимый папочка, чтобы забрать компанию себе. А когда узнал про тебя — решил использовать тебя как инкубатор!

​Из тени холла медленно вышли трое вооруженных мужчин в черных масках.

​— А теперь, мамочка, — Кирилл схватил ее за тонкое запястье, больно сжимая пальцы, — мы поедем в одно очень тихое место. И ты подпишешь бумаги, по которым твой ребенок официально признается сыном МОЕГО заклятого врага. Выбирай: или ты делаешь это прямо сейчас, или твой ребенок вообще не увидит этот свет.