Идеальный брак, фальшивый диагноз и миллиарды
Часть 1
— Если ты не способна подарить моему сыну наследника, убирайся из нашего дома. Прямо сейчас, пока я не вызвала дезинсекцию! — визгливый голос свекрови разрезал тишину, как дешёвый кухонный нож.
За столом, накрытым в честь пятилетия нашей свадьбы, застыли десять родственников с набитыми ртами. Секунду назад все фальшиво улыбались и дарили нам кухонные полотенца, а теперь боязливо ждали развязки.
Я повернулась к Игорю, но мой драгоценный муж с невозмутимым видом резал стейк. Его пальцы даже не дрогнули — кажется, прожарка Medium Rare волновала его куда больше, чем крах нашего брака.
— Игорь? — тихо позвала я, чувствуя, как идеальный семейный фасад рушится прямо на фарфоровые тарелки.
Он даже не поднял глаз, лишь аккуратно вытер губы салфеткой. В этот момент я поняла: меня не просто предали, меня тонко и со вкусом списали со счетов.
Я резко встала, случайно опрокинув бокал. Красное вино мгновенно залило белоснежную скатерть, превратив праздничный стол в место преступления.
Свекровь победоносно ухмылялась, свекор демонстративно допивал коньяк, а золовка уже прикидывала, как заберет мою гардеробную. Никто не сделал и шага, чтобы меня остановить.
Я громко хлопнула дубовой дверью, выскочила на парковку и запрыгнула в свой автомобиль. Слезы застилали глаза, но ноги сами жмакали на газ — это был не побег, а начало великой мести.
На первом же светофоре телефон звякнул сообщением с незнакомого номера.
Я открыла экран и похолодела: там было фото Игоря из клиники репродуктологии трёхлетней давности с заключением, где жирным шрифтом стояло: «Абсолютное мужское бесплодие. Шансов нет».
Часть 2
Я перечитала диагноз трижды, пока сзади судорожно сигналил старенький пикап. «Абсолютное бесплодие. Шансов нет. Процент активных сперматозоидов стремятся к абсолютной нулю».
Три года. Три долгих, мучительных года свекровь, Элеонора Аркадьевна, поила меня отварами из редких алтайских трав, которые пахли сушеными тараканами и отчаянием. Три года меня таскали по гадалкам, эзотерическим остеопатам и дорогим частным клиникам.
И всё это время они знали. Игорь знал. Семья знала. Они просто искали удобный повод, чтобы выставить меня за дверь без гроша в кармане и сохранить репутацию своего «идеального мальчика».
Я вытерла слезы, включила аварийку и посмотрела в зеркало заднего вида. На меня смотрела раздавленная женщина с размазанной тушью. Пора было менять сценарий этой дешевой драмы на полноценную комедию мести.
Телефон снова звякнул. Вслед за документом пришло текстовое сообщение: «Это только верхушка айсберга, дорогая. Если хочешь разрушить их цирк до основания — приезжай в кафе на углу через 15 минут. Чай за мой счет».
Я развернула машину. Встреча обещала быть интереснее, чем любой бразильский сериал.
В полупустом кафе за дальним столиком сидела женщина в огромных солнцезащитных очках и шелковом платке, словно она сбежала со съемок шпионского детектива 80-х годов.
Когда я подошла ближе, женщина сняла очки. Это была Жанна — бывшая невеста Игоря, которую Элеонора Аркадьевна со скандалом выгнала из дома шесть лет назад под предлогом… «неспособности продолжить великий род династии».
— Привет, подруга по несчастью, — хмыкнула Жанна, подвигая мне чашку с ромашковым чаем. — Вижу по твоему тушу, что шоу ужинов уже состоялось.
— Откуда у тебя эти документы? — голосом, похожим на скрип старых дверей, спросила я.
— О, мой дорогой дядя — главный врач в той самой клинике, — расплылась в хищной улыбке Жанна. — Игорь пришел к нему по секрету три года назад, думая, что связи решат всё. Когда результаты пришли, Элеонора Аркадьевна лично заплатила за то, чтобы архив запечатали. А потом они начали искать дурочку, на которую можно свалить вину. И тут появилась ты — наивная, влюбленная и с хорошей квартирой в центре.
Я нервно сжала ручку чашки. Всё сходилось с ужасающей, просто идеальной точностью.
— Но почему ты прислала это именно сегодня? — спросила я.
— Потому что сегодня они планируют окончательно переписать твою долю в бизнесе на Игоря, — спокойно ответила Жанна. — Ты же подписала генеральную доверенность прошлым летом, когда они пели тебе сказки про “общий семейный бюджет”?
Холодный пот прошиб меня до кончиков пальцев. Я действительно подписала бумага, когда Игорь убеждал меня, что это нужно для расширения нашей сети пекарен.
— И что ты предлагаешь? — я наклонилась ближе.
— Я предлагаю устроить им праздник, который они не забудут до конца своих дней, — глаз Жанны блеснул озорным огоньком. — Но мне нужна твоя актерская игра. Ты готова стать настоящей драмой-квин?
Следующие два дня прошли в обстановке строжайшей секретности и непрекращающегося хохота. Мы с Жанной разработали план, которому позавидовали бы лучшие сценаристы Голливуда.
Сначала я позвонила Игорю. Мой голос дрожал, в нем слышались нотки глубокого раскаяния и эмоционального надлома.
— Игорь… я все поняла, — всхлипывала я в трубку. — Я была не права. Мама права. Я бракованная. Я ухожу из твоей жизни.
— Ну вот и ладно, Алена, — сухо ответил муж, в голосе которого слышалась явное облегчение. — Главное — веди себя достойно. Завтра в 12:00 у нотариуса подпишем документы о разделе имущества. Мама считает, что пекарни должны остаться в семье. В качестве компенсации мы разрешим тебе забрать твои вещи и кота.
— Конечно, Игорь. Мама всегда права. До завтра, — я повесила трубку и мы с Жанной давились смехом минут пять. Они реально думали, что я просто отдам им бизнес, который строила с нуля на свои сбережения!
На следующий день кабинет нотариуса напоминал залу суда.
За длинным столом из морильного духа восседала Элеонора Аркадьевна в царственной песцовой горжетке, несмотря на теплое время года. Рядом сидел Игорь с видом великомученика и свёкор, который безуспешно пытался разгадать кроссворд в газете.
Я вошла в кабинет в траурном черном платье, с заплаканными глазами и огромной папкой в руках.
— О, явилась, — процедила свекровь через губу. — Надеюсь, без истерик? Подпишешь бумаги и можешь быть свободна. Игорь уже нашел достойную девушку из приличной семьи.
— Да, мама, — кротко ответила я, садясь напротив. — Я готова все подписать. Но перед этим я бы хотела вручить Игорю прощальный подарок. В знак моей непреходящей любви и в благодарность за эти пять лет.
Игорь слегка напрягся:
— Алена, не надо этих сцен. Какие еще подарки?
— О, это очень особенный подарок! — я достала из папки пышный конверт, перевязанный траурной черной ленточкой. — Я заказала его у лучших специалистов.
Свекровь подозрительно прищурилась:
— Что это? Акт приема-передачи оборудования?
— Почти, Элеонора Аркадьевна, — улыбнулась я своей самой ангельской улыбкой. — Это результат независимой экспертизы. А также копии ваших медицинских карт за последние три года.
Игорь побледнел быстрее, чем закипает чайник. Он попытался схватить конверт, но я ловко перебросила его прямо в руки нотариусу.
— Будьте любезны, зачитайте вслух раздел номер три, — вежливо попросила я пожилого юриста.
Нотариус надел очки, откашлялся и прочитал ровным, профессиональным голосом:
— «Медицинское заключение от четырнадцатого мая… Пациент: Громов Игорь Сергеевич. Диагноз: Абсолютное мужское бесплодие генетического характера. Прогноз неблагоприятный…»
В кабинете зависла такая тишина, что было слышно, как на улице муха бьется о стекло.
Свекор медленно отложил газету и уставился на сына.
Элеонора Аркадьевна глотнула воздуха, как вытащенная на берег рыба, и её песцовая горжетка растрепалась.
— Что… что это за фальшивка?! — визгливо закричала свекровь, вскакивая со стула. — Это наклеп! Мой сын — здоровый, полноценный мужчина! Это ты… ты отравила его своими диетами!
— Мама, молчи… — тихо прошептал Игорь, уткнувшись лицом в ладони.
— Нет, сынок, я не буду молчать! Эта девка пытается нас шантажировать! — Элеонора Аркадьевна размахивала руками, словно мельница во время бури.
— Вообще-то, — вмешалась я, доставая из сумки второй документ, — это оригинал из центральной клиники с печатями и подписью главного врача. А еще у меня есть аудиозапись вашего разговора с врачом, где вы, Элеонора Аркадьевна, предлагаете взятку, чтобы этот диагноз переписали на меня.
Нотариус строго посмотрел через очки на семейство Громовых и аккуратно отдвинул от себя бумаги о передаче бизнеса.
— В данных обстоятельствах, — произнес юрист, — сделка о передаче имущества не может быть признана добровольной. Я усматриваю здесь элементы введения в заблуждение и шантажа.
— Да как вы смеете! — взвыла свекровь. — Мы Громовы! Наш род…
— Ваш род, судя по документам, на Игоре и закончится, — отрезала я, поднимаясь с кресла.
Но это было только начало. Черная комедия только набирала обороты.
Когда мы вышли из кабинета нотариуса на улицу, нас уже ждал сюрприз. Жанна постаралась на славу: на парковке перед зданием стоял огромный рекламный щит, который мы арендовали на сутки.
На нем крупными буквами было написано: «Ищете виноватого в своих бедах? Спросите Элеонору Аркадьевну! Скидки на семейные тайны — 100%!». А рядом располагалась крупная фотография всей семьи с праздничного ужина.
Вокруг щита уже собирались прохожие, активно фотографируя это произведение рекламного искусства.
— Ты… ты монстр! — задыхалась свекровь, указывая на меня пальцем, который заметно дрожал. — Ты разрушила нашу семью!
— Я? — искренне удивилась я. — Я всего лишь восстановила справедливость. Кстати, Игорь, я подаю на развод и раздел имущества. Мои юристы уже подготовили иск. Я забираю пекарни, свою квартиру, а также компенсацию за моральный ущерб за три года поедания ваших травяных отваров.
— Каких отваров? — вдруг подал голос свекор, который все это время молчал.
— Тех самых, папа, — ласково сказала я свёкру. — В которые ваша жена подмешивала успокоительное, чтобы я была более шелковой и не задавала лишних вопросов.
Свекор медленно повернулся к жене. В его глазах вспыхнул огонь, которого там не было последние тридцать лет.
— Эля… ты что делала? — тихо спросил он.
— Анатолий, не слушай эту сумасшедшую! — запричитала Элеонора Аркадьевна. — Она все врут! Она хочет нас разорить!
— Я просил тебя не вмешиваться в их жизнь! — внезапно рявкнул свекор так, что пролетавшие мимо голуби испуганно взмыли в небо. — Ты и меня тридцать лет поила своими отварами?!
В этот момент к парковке подъехала снегоуборочная машина — хотя на улице была середина осени, городские службы решили именно сегодня проверить технику. Огромный струй грязной воды и опавших листьев из-под колес машины полетел прямо на Элеонору Аркадьевну и ее песцовую горжетку.
Свекровь стояла мокрая, облепленная желтыми листьями, и впервые в жизни не находила слов. Игорь сидел на бордюре, обняв колени руками, и тихими шагами погружался в экзистенциальный кризис.
— Ну что же, дорогие мои, — улыбнулась я. — Было приятно познакомиться поближе. Увидимся в суде!
Я села в свою машину, где на пассажирском сиденье меня уже ждала Жанна с бутылкой детского шампанского.
— Ну как прошло? — спросила Жанна, открывая газировку с громким хлопком.
— Великолепно, — ответила я, включая зажигание. — Они потрясены, унижены и готовы к разделу имущества.
— Отлично, — Жанна сделала глоток. — Потому что вторая часть нашего плана начинается прямо сейчас.
Я нажала на газ и выехала на главную улицу. Внутри меня бушевал гибрид из дикого хохота и чувства абсолютной свободы. Пять лет адского брака закончились за один час, превратившись в лучший фарс в моей жизни.
Прошел месяц.
Мой развод стал главной темой для обсуждения во всех местных пабликах и социальных сетях. История о том, как свекровь пыталась свалить бесплодие сына на невестку, а в итоге осталась с мокрой горжеткой и иском на миллион рублей, набрала сотни тысяч просмотров.
Пекарни полностью перешли под мой контроль. Название «Семейная выпечка» я сменила на более актуальное — «Свободная птица». Выручка выросла втрижды: люди приходили не только за круассанами, но и чтобы пожать мне руку и сфотографироваться.
Игорь переехал жить к маме. По слухам, Элеонора Аркадьевна теперь капала ему успокоительное прямо в суп, а свекор подал на развод и уехал жить на дачу, где завел курей и заблокировал номер жены.
Казалось бы, хэппи-энд. Зло наказано, добро торжествует и подсчитывает прибыль.
Но в один из ноябрьских вечеров, когда я закрывала последнюю пекарню, у входа остановился тонированный черный джип.
Из машины вышел статный мужчина в дорогом костюме. В его руках был огромный букет белых роз.
Я напряглась и сжала в кармане газовый баллончик. После семьи Громовых я стала немного параноиком.
— Алена? — вежливо спросил мужчина, снимая перчатку.
— Да. Чем могу помочь? Если вы от Элеоноры Аркадьевны, то мой адвокат работает до шести.
Мужчина усмехнулся. У него была очень знакомая улыбка.
— Нет, я не от Элеоноры. Я от вашего истинного свекра.
Я нахмурилась:
— Какого еще истинного свекра? Анатолий Иванович сейчас на даче под Костромой.
— Анатолий Иванович — замечательный человек, но он не отец Игоря, — спокойно произнес незнакомец. — Элеонора Аркадьевна тридцать лет назад была очень увлеченной женщиной. Мой шеф, Виктор Сергеевич Яковлев, глава строительного холдинга, недавно узнал о всей этой истории из интернета.
У меня подкосились ноги.
— И… что нужно вашему шефу? — выдавила я.
— Дело в том, что Виктор Сергеевич тяжело болен, — мужчина опустил глаза. — У него нет других детей. И Игорь — единственный наследник его многомиллиардного состояния. Но есть одна небольшая проблема…
— Какая еще проблема? — с ужасом спросила я.
— Элеонора Аркадьевна узнала об этом вчера. И сегодня утром она подала экстренную апелляцию на аннулирование вашего развода с Игорем, заявив, что вы… беременны от него.
Я едва не задохнулась от возмущения:
— Что?! Но у меня есть медицинские справки! У него же абсолютное…
— Врач, который выдал справку о бесплодии Игоря, сегодня утром скоропостижно изменил свои показания и улетел на Кипр, — перебил меня мужчина. — А в базу данных клиники задним числом внесли изменения. Теперь по документам Игорь абсолютно здоров, а вот вы… по бумагам, уже на третьем месяце беременности от него. И если развод аннулируют, то по завещанию Виктора Сергеевича всё его миллиардное состояние перейдет под управление… Элеоноры Аркадьевны, как опекуна будущего наследника.
Я стояла на холодном ветру, держа в руках ключи от пекарни, и понимала одну простую вещь.
Первая серия этой безумной комедии только что закончилась. А во второй серии на кону стояли миллиарды, и моя бывшая свекровь была готова пойти на все — даже на непорочное зачатие.
В этот момент мой телефон в кармане зазвонил. На экране высветилось имя: «Элеонора Аркадьевна».
Я нажала на кнопку ответа.
— Ну что, невестка my dear? — прозвучал в трубке торжествующий, елейный голос свекрови. — Готовься стать матерью наследника миллиардов. Или ты думала, что так просто уйдешь из нашей семьи?
Я посмотрела на мужчину из джипа, потом на свой телефон, и медленно произнесла:
— Элеонора Аркадьевна… вы даже не представляете, на кого напали.
