Часть 1

​— Аня?.. Ты почему не на работе? — муж судорожно пытался натянуть брюки, а моя лучшая подруга Юлия в панике заворачивалась в нашу семейную простыню.

​Я стояла в дверях спальни, сжимая в руках ключи от машины. Воздух пах ее духами и его одеколоном.

​Слезы? Скандал? Истерика? Нет. Внутри меня словно повернулся ледяной тумблер, выжигая всю прошлую боль.

​Я медленно оглядела их обоих и… улыбнулась.

​— Продолжайте, не смущайтесь, — тихо сказала я. — Я просто забыла папку с документами.

​— Аня, подожди, это не то, что ты думаешь! — закричала Юлия, подбегая ко мне. — Вадим сам меня позвал, он говорил, что вы разводитесь!

​Я молча развернулась и вышла из квартиры. Они думали, что я сломалась, что ушла плакать к маме или собирать вещи.

​Они не знали, что я вернулась в офис вовсе не за папкой, а за флешкой с финансовыми отчетами компании моего мужа, где последние два года Юля числилась главным бухгалтером.

​Через три часа я сидела в кабинете генерального прокурора города.

​— Анна Сергеевна, вы понимаете, чем это грозит вашему мужу и его партнерше? — строго спросил седой мужчина в погонах.

​— Прекрасно понимаю, — ответила я, выкладывая на стол распечатки со счетами. — Но вы еще не знаете главную деталь этого дела.

​Часть 2

​Прокурор нахмурился, передвигая очками по мосту носа, и посмотрел на выложенные мной бумаги.

​— О какой детали идет речь, Анна Сергеевна?

​— О том, что эти тридцать миллионов рублей, переведенные в оффшор через фиктивные фирмы моей подруги, — не просто неуплата налогов, — спокойно чеканила я. — Это деньги государственного оборонного тендера, который компания моего мужа выиграла месяц назад.

​В кабинете повисла звонкая, натянутая тишина. Прокурор медленно снял очки и подался вперед.

​— Вы осознаете, что обвиняете собственного мужа в государственной измене и хищении в особо крупном размере? Это не развод, Анна. Это от пятнадцати до двадцати лет строгого режима.

​— Я осознаю только то, что последние пять лет жила с монстрами, — жестко произнесла я. — И я не собираюсь отправляться за ними на дно как соучастница.

​Я вышла из здания прокуратуры на слепящее солнце. Сердце колотилось в груди как бешеное птичье крыло, но ноги держали уверенно.

​Они хотели сыграть со мной в прятки? Они считали меня наивной домохозяйкой, которая умеет только печь пироги и выбирать занавески в гостиную?

​Вадим и Юля забыли, что до брака я пять лет проработала ведущим аудитором в международной компании. Я умела читать финансовые схемы так же легко, как детские сказки.

​Я села в машину и набрала номер Вадима.

​— Аня! Наконец-то! — в трубке раздался его запыхавшийся, фальшивый голос. — Где ты? Пожалуйста, давай поговорим! Я выгнал Юлю, я совершил ужасную ошибку, я люблю только тебя!

​— Я у мамы, Вадим, — ровным, безэмоциональным тоном ответила я. — Мне нужно время, чтобы все переварить.

​— Да-да, конечно! Сколько угодно! — затараторил он, едва скрывая облегчение. — Главное, не делай глупостей. Мы все уладим, слышишь? Я перепишу на тебя машину!

​— Хорошо, Вадим. Встретимся завтра вечером в нашем ресторане. Поговорим о нас.

​— Договорились, любимая! Я все устрою!

​Я отключила вызов и горько усмехнулась. «Любимая». Как легко эти слова слетали с его губ, пока он грабил компанию и спал с моей лучшей подругой.

​Вечером следующего дня я приехала в ресторан «Панорама».

​Вадим уже сидел за лучшим столиком у окна с огромным букетом моих любимых белых пионов. На нем был безупречный костюм, а на лице играла покорная, виноватая улыбка.

​— Анечка, — он вскочил, пытаясь обнять меня, но я плавно отстранилась и села напротив.

​— Не нужно сцен, Вадим, — отрезала я. — Перейдем сразу к делу.

​— Конечно, — он нервно сглотнул, садясь на место. — Я готов на все. Хочешь, я уволю Юлю прямо завтра? Она вообще была ошибкой, подстроила все сама, напоила меня…

​Я слушала этот поток жалкой лжи и поражалась, как могла любить этого человека.

​В этот момент к нашему столику подошла женщина.

​Она была в элегантном черном платье, с безупречной укладкой и бокалом вина в руке.

​Юлия.

​— Ой, а что это вы тут шепчетесь? — с ядовитой улыбкой произнесла она, выдвигая стул и бесцеремонно садясь рядом с Вадимом.

​Вадим побледнел и вскочил:

​— Ты что здесь делаешь?! Я же сказал тебе не приближаться к нам!

​— Заткнись, Вадим, — холодно бросила Юлия, даже не взглянув на него. Затем она повернулась ко мне. — Ну что, Анечка, думала, проглотишь слезы и отдашь его мне? Или решила выбить себе отступные побольше?

​— Юля, уходи, — тихо сказала я.

​— И не подумаю! — она пригубила вино. — Ты должна знать правду, подружка. Вадим не просто спал со мной. Мы вместе уже три года. И весь твой «уютный дом» куплен на деньги, которые я помогала ему выводить из его фирмы. Ты жила на содержании от наших сделок, милая.

​— Это правда, Вадим? — я повернулась к мужу, имитируя дрожь в голосе.

​— Нет! Она врет! Она сумасшедшая! — закричал Вадим, покрываясь красными пятнами.

​— Вру? — Юлия достала из сумочки телефон и положила на стол. — А кто вчера умолял меня не отдавать Ане флешку с досье на оффшоры? Кто обещал, что избавится от нее через развод и перепишет на меня дом в Сочи?

​Они начали орать друг на друга прямо посреди зала. Гости за соседними столиками стали оборачиваться, официанты замерли в замешательстве.

​Муж и лучшая подруга поливали друг друга грязью, раскрывая все самые мерзкие подробности своего союза, вытаскивая на свет каждую копейку и каждый обман.

​Я спокойно сидела, попивая минеральную воду, и смотрела на часы.

​Восемь вечера. Время «Ч».

​Двери ресторана со скрипом распахнулись.

​В зал вошли четверо мужчин в строгих костюмах в сопровождении двух следователей и ОМОНа в полной экипировке.

​Музыка в ресторане смолкла. Гости затаили дыхание.

​— Вадим Алексеевич Соколов и Юлия Игоревна Громова? — громко произнес старший следователь, подходивший к нашему столику.

​Вадим и Юля мгновенно замолчали, уставившись на силовиков ошалелыми глазами.

​— Да… а в чем дело? — заикаясь, выговорил Вадим.

​— Вы задерживаетесь по подозрению в хищении государственных средств в особо крупном размере, мошенничестве и легализации доходов, полученных преступным путем.

​— Что?! — заверещала Юлия. — Это ошибка! Я просто бухгалтер! Все вопросы к нему!

​— Это она все организовывала! — заорал Вадим, указывая на нее пальцем. — Я ничего не знал! Она подделывала мои подписи!

​Стальные браслеты защелкнулись на запястьях Вадима с сухим, мерзким щелчком. Через секунду наручники надели и на Юлию, которая билась в истерике и пыталась укусить оперативника.

​— Анна Сергеевна, проследуйте с нами для дачи показаний как главный свидетель обвинения, — вежливо произнес следователь, обращаясь ко мне.

​Я медленно поднялась с кресла, взяла сумочку и посмотрела на лежащих на полу бывшего мужа и бывшую подругу.

​— Аня… Анечка, спаси меня! Пожалуйста! — рыдал Вадим, уткнувшись лицом в ковер. — Ты же любишь меня!

​— Я любила человека, которого никогда не существовало, — тихо ответила я.

​Их вывели из ресторана под вспышки камер журналистов, которых я заранее пригласила через знакомое новостное агентство. Завтра их лица будут на всех главных полосах городских СМИ.

​Прошел месяц.

​Я окончательно оформила развод и переехала в новую, светлую квартиру в центре города.

​Компания Вадима была арестована, а все его имущество конфисковано в пользу государства. Юле и Вадиму светило по двенадцать лет колонии. Их адвокаты бессильно опускали руки перед объемом доказательств, которые я собирала последние два года.

​Да, я знала об их махинациях еще до того, как застала их в спальне. Зайдя в тот день в квартиру, я просто искала поворотную точку, заставившую меня нажать на спусковой крючок.

​Я сидела на балконе, попивая кофе и наслаждаясь тишиной.

​Вдруг на мой рабочий планшет пришло новое уведомление.

​Это было письмо из следственного изолятора от адвоката Вадима. К письму был прикреплен аудиофайл с пометкой «Срочно».

​Я нажала на кнопку воспроизведения.

​Из динамика раздался сдавленный, испуганный шепот Вадима из камеры:

​«Аня… Если ты слушаешь это, значит, меня скоро не станет. Юля в соседней камере… она не просто бухгалтер. Она работала на людей из международной группировки. Те тридцать миллионов, которые ты передала прокуратуре — это были не деньги тендера.

​Это была плата за контейнер, который вчера прибыл в порт Санкт-Петербурга на ТВОЕ имя. По всем документам ты — владелец груза. Аня, там не оборудование… Там оружие. И эти люди уже знают, что ты отдала их деньги государству. Они идут за тобой…»

​Аудиозапись оборвалась тихим фоновым треском.

​В этот самый момент внизу у моего подъезда без шума остановились три черных тонированных микроавтобуса без номеров.

​В моей квартире погас свет.