Секреты на скорлупе: выбор между мамой и девушкой

Часть 2

— Ты сейчас серьезно сравниваешь меня со своей матерью? — голос Алины звенел от подступающих слез, а в руке все еще была зажата лопатка для сковороды.
Я замер в дверях кухни, не понимая, почему обычный бытовой вопрос вызвал такую бурю.
Разве я сказал что-то страшное? Просто вспомнил, как правильно.
Мама всегда говорила, что на скорлупе тонны опасных бактерий.
Алина швырнула лопатку в раковину. Металл оглушительно грохнул о нержавейку.
— Если тебе так важны стерильные яйца твоей мамули, катись к ней и ешь ее идеальные завтраки!
Она развернулась и выбежала из кухни, задев меня плечом.
Дверь спальни захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в шкафу.
Я остался стоять посреди остывающей кухни, глядя на дымящуюся глазунью.
Аппетит пропал окончательно, в груди поселился тяжелый холодный ком.
Телефон в кармане завибрировал — пришло сообщение от мамы: «Сынок, выделила вам время на выходных, приеду помочь с уборкой».
Я сглотнул вязкую слюну, понимая, что это добьет наши и без того шаткие отношения.
Мы жили вместе всего две недели, но казалось, что мы медленно уничтожаем друг друга.
Я подошел к двери спальни и тихо постучал.
— Алин, давай поговорим нормально, это же просто глупость.
В ответ тишина, прерываемая лишь прерывистым, тихим всхлипыванием.
Мне стало до боли жалко ее, но внутри все равно зудело чувство несправедливости.
Почему она воспринимает любое мое замечание как личное оскорбление?
Разве забота о здоровье — это преступление?
Я нажал на ручку, дверь оказалась незапертой.
Алина сидела на краю кровати, обняв колени, ее плечи мелко дрожали.
— Уходи, Потап, пожалуйста, — прошептала она, не поднимая головы.
— Я не уCalcul, пока мы не разберемся, — я сел рядом, пытаясь обнять ее за плечи.
Она резко отпрянула, и в ее глазах я увидел не просто обиду. Там был настоящий страх.
— Ты не понимаешь… Дело вообще не в этой проклятой яичнице! — вскрикнула она.
— А в чем тогда? — я искренне растерялся.
— Твоя мать… Она звонит тебе по десять раз в день, она выбирала эти шторы, она…
Алина захлебнулась воздухом, не в силах продолжить фразу.
Я хотел возразить, сказать, что мама просто желает нам добра.
Но тут взгляд упал на экран телефона Алины, который лежал на тумбочке.
Он загорелся от входящего уведомления.
Номер был скрыт, но текст сообщения заставил мое сердце пропустить удар.
*«Я же говорила тебе, что ты не сможешь стать для него хорошей хозяйкой. Уйди сама, пока не поздно»*.
Я замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Что это?.. — мой голос осип.
Алина подняла на меня полные слез и отчаяния глаза.
— Это продолжается с первого дня, как мы съехались, Потап. Твоя мама пишет мне это постоянно.
В этот момент в прихожей раздался отчетливый звук поворачивающегося в замке ключа.
У мамы были дубликаты, которые я забыл забрать.
Шаги в коридоре приближались, и этот звук сейчас казался шагами приближающегося апокалипсиса.
## Финал
Дверь спальни распахнулась, и на пороге появилась Марина Владимировна, как всегда безупречно одетая и с легкой улыбкой.
— Ой, а чего это у вас так тихо? И пахнет чем-то горелым с кухни, — весело произнесла она, будто не замечая грозовой атмосферы.
Алина резко встала, ее лицо побледнело до синевы.
— Зачем вы это делаете? — тихо, но отчетливо спросила она, глядя прямо на мою мать.
Мама удивленно приподняла идеальные брови: — Что именно, деточка? Я просто привезла вам свежие продукты.
Я поднялся с кровати, держа в руке телефон Алины с открытой перепиской.
— Мам… Зачем ты писала ей эти гадости? — мой голос дрожал от смеси стыда и злости.
Улыбка мгновенно исчезла с лица матери, сменившись маской холодного презрения.
— Я? Гадости? — она усмехнулась и прошла вглубь комнаты. — Я лишь открываю тебе глаза, сынок. Она даже элементарных вещей не умеет. Ты видел, что она устроила на кухне?
— Хватит! — неожиданно для самого себя закричал я, и этот крик эхом разнесся по квартире. — Хватит лезть в нашу жизнь!
Мама отшатнулась, словно я ударил ее.
— Как ты разговариваешь с матерью ради этой… — она задохнулась от возмущения. — Да я всю жизнь на тебя положила!
— Потап, я больше так не могу, — тихо сказала Алина. Она вытащила из шкафа дорожную сумку и начала хаотично бросать туда вещи. — Выбирай. Или ты взрослеешь и строишь *нашу* семью, или остаешься со своей идеальной мамой.
В комнате повисла удушающая тишина. Две главные женщины в моей жизни смотрели на меня, ожидая ответа.
Я посмотрел на маму — в ее глазах читалась уверенность, что я выберу ее. Потом на Алину — в ее взгляде была лишь надежда, смешанная с готовностью уйти навсегда.
Я подошел к маме, мягко, но твердо взял ее за локоть и повел к выходу.
— Мама, отдай ключи. И больше не приходи сюда без приглашения.
— Ты совершаешь огромную ошибку! Ты приползешь ко мне! — кричала она, пока я закрывал за ней дверь.
Когда я вернулся в спальню, Алина сидела на сумке, закрыв лицо руками.
Я опустился перед ней на колени и аккуратно убрал ее ладони от лица.
— Прости меня. Я был слеп. Но теперь мы сами по себе. И яичницу теперь буду готовить только я.
Она всхлипнула, но на этот раз сквозь слезы пробилась слабая, облегченная улыбка. Мы наконец-то остались в этой квартире вдвоем.